dinner and diatribes

«dinner and diatribes»

Квакити прислонился к стеклянному балкону, наслаждаясь красотой своего народа. Ночь быстро воцарилась над землями, но пустыня все еще была освещена так же, как и солнце над головой. Он обожал то, что видел. Вот оно: его сверкающая жемчужина пустыни, его нация, его кусочек солнца. Учитывая, как сильно его кожа сгорала бы от одного лишь мгновения солнечного света, этот большой шар газа все равно был переоценен. Без него было бы лучше. В этот день это его бы не беспокоило, но… Ход его мыслей затормозил при звуке шагов вверх по лестнице. Он быстро пробежался по потенциальным кандидатам. Шаги были медленными, неторопливыми, но легкими. И ни в малейшей степени не мокрое звучание. Похоже, кто бы это ни был, он пытался не быть слишком громким и заметным, но также хотел, чтобы Квакити знал о его присутствии. Был только один человек, о котором он мог думать, который мог жонглировать и тонкостью, (не хорошо, но баллами за попытку) и самовозвеличиванием. Он глубоко вздохнул и мысленно приготовился к неизбежной головной боли. Когда шаги остановились на последней ступеньке, он заговорил: — Уилбур, — сказал он, даже не взглянув. — Что, черт возьми, ты делаешь? Я думал, что ясно дал понять: тебе не разрешено или в тебе не нуждаются — в Лас-Невадасе. Уилбур был Уилбуром, и он не позволил явному пренебрежению остановить его от… какая бы безумная схема ни была состряпана в его голове на этот раз. — Серьезно, Квакити, — притворно обиделся он. Кью хотел, чтобы это было реально. — Тебе так трудно представить, что я просто хотел тебя увидеть? — Да, — ответ был немедленным. Он повернулся к Уилбуру, все еще склонившемуся над балконом. — А теперь давай не будем тратить мое время: чего ты на самом деле хочешь? Он скрестил руки. — Быстрее, пока я снова не вышвырнул тебя из моей земли, — может быть, он сможет сбросить его с башни, посмотреть, унаследовал ли он способность своего отца летать. О, стоп. Уилбура, как всегда, не задели его колкие слова. Просто продолжал стоять с этой глупой ухмылкой на лице. Из него исходила незаслуженная уверенность, как будто он знал что-то, чего не знал Квакити. По прошествии стольких лет в этом человеке была одна вещь, которая никогда не менялась. Даже смерть не могла отнять у него этого. — Я хочу увидеть тебя. Ты можешь думать, что я лгу сколько угодно, но это правда, — он шагнул к Квакити, постепенно сокращая расстояние между ними примерно в ярд. Или для Уилбура это было бы… 0,9 метра или что-то в этом роде. Он фыркнул. — Скажи, что я тебе верю, — он этого не сделал. Ни капельки. — А вот и я. Ты увидел меня. Мы закончили? Уилбур поднял палец: — Не так быстро, — еще один шаг. — Я не закончил. Терпение — это добродетель, Большой Кью. Будет лучше, если ты научишься этому, учитывая твое маленькое… несчастье. При этом он моментально напрягся. Он ненавидел то, как эта дурацкая ухмылка выросла из-за реакции, но его разум был слишком занят скачками, чтобы сосредоточиться на этом надолго. Откуда, черт возьми, Уилбур знал? Это был секрет, который он держал в тайне с тех пор, как был обращен. Очень немногие знали об этом, и никто не казался болтливым с кем-то вроде человека, стоящего перед ним. Пока не… — Думаю, в этом и прелесть иметь до глупости дружелюбного призрака, — размышлял Уилбур, но Квакити едва расслышал его из-за биения собственного сердца. Было… странно спокойно. — Люди гораздо чаще раскрывают какую-то конфиденциальную информацию, — его голова была запрокинута, чтобы встретиться взглядом с другим мужчиной. Он мог чувствовать пульс в этих теплых тонких пальцах, даже после того, как они оторвались от его подбородка. — Полагаю, нам больше не нужно танцевать вокруг него, верно? Становилось… слишком сложно сосредоточиться. Уилбур отступил, несколько уважая свое пространство, но отсюда он все еще мог слышать биение сердца под этой дурацкой курткой и свитером. Прошло слишком много времени с тех пор, как в последний раз у него была теплая свежая кровь. Он не был уверен, насколько свежей могла быть кровь Уилбура, но его инстинкты, казалось, не были привередливыми после месяцев мешков с кровью и случайных животных. Соберись, подумал он. Он заманивает тебя. Ты лучше этого. Не позволяйте ему победить. — Так что, знаешь, большое дело, — рявкнул он. — Это все, что ты хочешь сказать, мистер «Терпение — это добродетель»? Или ты собираешься попробовать что-нибудь глупое? Теперь он понял: какая-то попытка шантажа, вероятно, для получения доступа в Лас-Невадас. Хорошо, что ему было плевать на тех, кто хотел что-то с этим сделать. — Я хотел задать тебе вопрос. Если ты перестанешь меня перебивать, я действительно смогу добраться до этого. Квакити закатил глаза, но жестом велел ему продолжать. Даже не пикнул. — Спасибо, — Уилбур, к сожалению, подошел ближе. Еще труднее было сосредоточиться, но он старался изо всех сил. Он даже не знал, знал ли Уил, что произведет такой эффект, но в любом случае он не мог рисковать и показывать свою руку. — Теперь, нежить к нежити, я признаю, что… немного беспокоюсь о тебе. Какой гребаный лжец. Вкусно пахнущий и звучащий, но тем не менее полный дерьма. Он замолчал. Квакити поднял глаза, встретился с ним взглядом и… о нет. Он знал этот взгляд. — Что? — голос Уилбура понизился, когда он прислонился к балкону рядом с собой. Он едва сопротивлялся желанию вздрогнуть. Не позволил бы ему получить удовлетворение. — Без комментариев? Не ругаться? Почему ты вдруг потерял связь, Большой Кью? Или я должен сказать, — один палец двинулся вниз по воротнику желтой водолазки, обнажая шею. — Твой укус? — Ты хочешь. — Мои глаза здесь, Квакити, — напомнил ему Уилбур. Его тон был нежным, но он мог сказать, что ублюдок пытался не рассмеяться. Самодовольный маленький придурок. Он встретил взгляд Уилбура и упрямо выдержал его, несмотря на то, что все в нем протестовало против его гордости и достоинства. Ему хотелось кричать. — Это ты хотел, чтобы я перестал тебя прерывать, — отрезал он. — Извини меня за попытку быть немного любезным. Больше не повторится. Его тон источал яд, но он легко смылся со спины Уилбура. — Конечно, не повторится, — сказал он. — В конце концов, я уверен, что завладел твоим безраздельным вниманием. Он соединил их руки. От одного простого, легкого прикосновения его нервы словно воспламенились как в лучшем, так и в худшем смысле. — К счастью, — продолжил он после мгновения благословенного молчания. — Вот почему я нахожусь здесь. Позволь мне поравняться с тобой, нежить к нежити? Я хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь с точки зрения диеты. И теперь я знаю. — Не притворяйся, что заботишься обо мне, — сказал Квакити, цепляясь за свое негодование и упрямство в бушующей реке, текущей сквозь его мысли. — Я вижу тебя насквозь. Либо ставь мне свой чертов ультиматум, либо перестань тратить мое время. Уилбур вздохнул. — Ну, я надеялся ввести тебя в это мягко, но как ты пожелаешь, — Он протянул руку к другому мужчине. Рукав задирается, обнажая шрамы, но соблазнительная кожа. Просто умоляла, чтобы ее взяли, укусили. — Я хочу, чтобы ты питался чем-то лучшим, чем… чем бы ты ни пользовался, потому что это не работает для тебя. В горле у него пересохло, но он все равно поднял глаза, чтобы сверлить взглядом. — С чего ты взял, что если бы я хотел кого-нибудь укусить, то я бы напал на тебя из всех людей? — Ну, твоя внешность не совсем утонченная. До этого? — он пожал плечами. — Ты ненавидишь меня, поэтому тебе не будет плохо, если ты причинишь мне боль, верно? Таким образом, ты получаешь хорошую еду, и тебе не нужно чувствовать себя плохо из-за этого. Не знаю, как ты, а я бы классифицировал это как победу. Это… это было неплохо. Он никогда бы не признался в этом Уилбуру, но эта мысль имела смысл. Тем не менее, размышление о предложении подняло еще один справедливый момент: ничего не было бесплатным, особенно здесь. Особенно от кого-то вроде него. Это не будет актом доброты, сделанным из добра в его сердце. — Что ты хочешь от этого? — Прости? — Мы оба знаем, что я не настолько туп, чтобы думать, что это благотворительность, — Квакити мягко опустил протянутую руку. Его рука стала теплее, когда он коснулся кожи Уилбура. — Я хочу знать цену, прежде чем обналичить. Уилбур улыбнулся. — Конечно, — он убрал руку. — Ну, это просто: я хочу об одолжении. Я чешу тебе спину или, в данном случае, твои зубы, полагаю, ты чешешь мои. Что такое фунт крови между друзьями, верно? — Мы не друзья, — он сузил глаза. — Какую услугу ты хотел бы получить? Он пожал плечами. — Уверен, ты можешь представить. Квакити задумался. С одной стороны, он знал, что это был рискованный шаг. Обычно люди должны ему, а не наоборот. Долги могут стать… грязными. Особенно долги таким людям, как Уилбур. Насколько он знал, у этого человека уже был готов какой-то глупый план, и он просто ждал, пока пунктирная линия будет подписана, прежде чем осуществить его. С другой стороны… Боже, это все еще было так заманчиво. Животная и затхлая кровь поддерживали его, но и то, и другое было таким пресным на вкус. Даже не почувствовав ее вкуса или кровоточащего пореза, он безоговорочно знал, что в крови Уилбура было что-то редкое. Что-то особенное и о, такое аппетитное. Он понятия не имел, что это было: результат его длительного изъятия свежей крови или что-то с кровью воскресшего человека. Может быть, какое-то странное сочетание того и другого. Он полагал, что в любом случае это не имеет значения. — Еще одно условие, — наконец заговорил Квакити. — Твоя милость не может быть связана с разрешением остаться в Лас-Невадасе или с уничтожением хотя бы одной его части. — Это всё? Он колебался, пытаясь придумать другой способ, которым это могло бы укусить его за задницу. По крайней мере, так, как он мог предотвратить. — Квакити, — на этот раз Уилбур не дал ему времени на раздумья. — Да или нет? Он глубоко вздохнул, позволив себе попробовать сухой воздух пустыни, пока это длилось. — Черт возьми, — сдался он. — Ага, иди сюда, — он жестом пригласил Уилбура снова присоединиться к нему. Уилбур повиновался, снова прислонившись к балкону. — Итак, как бы ты хотел это сделать? — Я хочу твою шею. Он сдержал улыбку, увидев, как удивление отразилось на лице Уилбура. К сожалению, он быстро поправился. — Ужасно для тебя, Большой Кью, — он поднял бровь. — Могу я спросить, почему? — Легко, — усмехнулся Квакити. — Так что, если ты попытаешься что-нибудь сделать, я могу разорвать твою гребаную глотку своими зубами и отправить тебя обратно в ад, — его тон был приторным, явно фальшивым. — Это достаточно хороший ответ, Уил? Если его слова и беспокоили Уилбура, он умел не показывать этого. Вместо этого Уилбур коротко кивнул. — Ты босс, — он опустил воротник куртки и отогнул водолазку, чтобы освободить место. — Все твое, Кью, — он указал на открытую кожу. — Давай. Часть его хотела колебаться, может быть, даже отказаться от сделки. Но быть так близко к такому многообещающему источнику, имея разрешение отобедать по желанию его сердца? У него была изрядная сила воли, но не настолько. Он встал перед Уилбуром. Одна рука лежала на его плече, удерживая воротник опущенным и не мешавшим ему, другая двигалась к противоположной стороне шеи Уилбура. Его большой палец лег на кадык, как невысказанная угроза. Он не мог не заметить, как пульс Уила участился от этого жеста. Перед тем, как откусить, Квак позволил себе на мгновение вдохнуть. Позвольте себе насладиться ожиданием перед укусом. Рот у изгиба шеи Уила чувствовал запах пороха и сдержанно, но плохо скрываемый привкус возбуждения. Возможно, услуга была не единственной выгодой для Уилбура. Он будет дразнить его по этому поводу, но это будет пустой тратой времени, которое лучше провести в другом месте. Обнажив клыки, он быстро вонзил их в кожу. Он скорее почувствовал, чем услышал, как у Уилбура перехватило дыхание от укуса. Обычно от боли наступает доля секунды паники, но не в этот раз. Уил оставался спокойным, как всегда. Его сердце забилось немного быстрее, чем обычно, но не от страха или боли. Он так много мог рассказать. На расстоянии он чувствовал, как его обнимают руки. Руки держатся за него. Это объятие он бы почти назвал сладким, если бы это был кто-то другой. Он не мог не чувствовать, что это тоже было утверждением: ты пытаешься столкнуть меня с этой башни, я утащу тебя за собой. Он мог почти восхищаться этим, но был слишком занят, восхищаясь чем-то другим в Уилбуре. Вероятно, это было просто потому, что у него давно не было ничего подобного, но кровь Уилбура была на вкус как рай. Или, может быть, ад был бы лучшим описанием. Живая кровь была теплой, но это был совершенно новый уровень. Это было все равно, что пить жидкий огонь всеми лучшими способами. В нем был стойкий ожог, чечетка на грани между «слишком много» и «достаточно» с уклоном в сторону последнего. Это вызывало привыкание: чем больше у него было, тем больше он хотел. Он жадно пил, мало обращая внимания на своего волонтера. Боги, он никогда не хотел, чтобы это заканчивалось. Почему он лишил себя этого, когда это было так вкусно и так правильно? Может быть, он мог бы создать альтернативный способ выплаты долгов по азартным играм? Идеи рождались в его голове, смутные и наполовину сформированные. Возможно, он выбросит их позже, но прямо сейчас? Все было возможно. Он никогда не чувствовал себя таким живым. И все благодаря Уилбуру. Одна жалкая услуга за это? Черт, этого было почти достаточно, чтобы заставить его пересмотреть запрет. Почти. Хотя, зная Уилбура, он, вероятно, был бы в порядке, заплатив за вход в Лас-Невадас кровью. Хм… Планы на другое, более светлое время. В реальность его вернули руки, нежно встряхивающие его. — Начинаю чувствовать легкое головокружение, Большой Кью, — он отдаленно услышал, как сказал Уилбур, несмотря на то, что был как можно ближе к мужчине. — Я думаю, это значит, что пора остановиться. Маленькая уродливая часть его решила проигнорировать это. В конце концов, не нужно было бы беспокоиться о том, что у него засохшая шелуха. Это было бы слишком просто. Однако та же самая часть втянула его во всю эту вампирскую неразбериху, так что он мог просто заткнуться. Он никогда бы не стал поклонником Уилбура номер один, но мысль о том, чтобы сделать это с ним, испортила вкус пикантной крови на его языке. Поэтому вместо этого он вырвал клыки из шеи Уилбура и окинул укус языком. Это остановит кровотечение и даст ему последний вкус. Беспроигрышный вариант для обоих. Наконец, он полностью отошел от шеи. Уилбур улыбался, слегка покраснев. Он слегка покачивался на месте, визуальный признак потери крови. — Ну… Он попытался откинуться на перила для дополнительной поддержки, но переоценил свое чувство равновесия. Он начал наклоняться назад. Если бы ему позволили продолжить, он бы точно переступил через край. Вероятно, разбился насмерть или, по крайней мере, сломал себе ноги, как ветки. К счастью, Квакити не позволил ему продолжить. Он притянул более высокого мужчину к себе в безопасное место. Его тело последовало за силой, натыкаясь на него. Кваку едва удавалось оставаться в вертикальном положении, а Уилбур полностью полагался на него, чтобы оставаться в вертикальном положении. — Мой герой, — сказал Уилбур невнятным голосом. Его рука медленно двинулась к лицу Квакити. — Однако это не считается одолжением. Так что не теряй надежды, Квакити. О боги выше, потеря крови сильно ударила по нему. Головокружение было хорошим знаком, чтобы остановиться, но оно не переросло в это так быстро. Пока не… — Уил, — он изо всех сил старался говорить спокойно. Часть его хотела взорваться на этом человеке, назвать его гребаным придурком и выгнать его, чтобы он сам с этим разобрался. И все же… он не мог заставить себя сделать это. Его нервы успокоила фантастическая еда, приготовленная Уилбуром. Капелька доброты была наименьшим из того, что он заслуживал. — Ты солгал, когда сказал, что у тебе просто начинает кружиться голова? Уилбур усмехнулся, немного фыркнув в конце. — Возможно. — Почему? — Не знаю, — сказал он, пожав плечами, и шапка Квакити определенно слетела с его головы. — Кажется, ты получаешь удовольствие, так что я не хотел отнимать это у тебя. Думал, это сделает тебя менее злым. — Спасибо, — он невозмутимо переместился на месте, чтобы не опрокинуть их обоих. Со вздохом он добавил еще одну каплю приличия. — Вот что: я позволю тебе остаться на ночь, отоспись, — Уилбур задохнулся от радости, но Квакити прервал эту радость. — Я не могу не подчеркнуть, что это только на сегодня. Завтра утром тебя нет. Понял? Уилбур убрал руку, чтобы отдать честь. — Да сэр. Он немного сместил вес с Квакити, но по-прежнему в основном зависел от более низкого человека, чтобы удержаться на ногах. — Это тоже не одолжение. Просто, чтобы ты знал, Квакити… Квакити… Кью. Квак испустил долгий вздох, начиная перемещать их обоих туда, где Уил собирался остаться на ночь. — Я знаю. Это будет долгая ночь. Он уже мог сказать.