Катарсис

      В воздухе намертво поселился мерзкий запах ржавчины вперемешку с удушающей безысходностью. Старая инфраструктура, впитавшая в себя неутешительные годы, уже давно годилась к сношению из-за просроченного сертификата соответствия. В этом забытом богом месте не располагалось ни одного окна, где казалось, что сами стены с каждым днём становятся уже, и лишь небольшая трещина между дряхлых досок предоставляла возможность к свежему воздуху и пониманию какое сейчас время по ту сторону здания. Множество барабанящих по металлической черепице капель просачивались сквозь непрочную крышу, отбивая закономерный ритм по уже образовавшейся луже. «Восемь, девять, десять.» Отсчитывает про себя парень и начинает счёт заново. Пытаясь отвести мысли куда подальше, чтобы не обращать внимание на ноющую боль по всему телу. В своей памяти он не может собрать образ минувших дней. По началу, когда его только заперли здесь, Ёнджун пытался не упустить счёт времени, однако по прошествии дней, когда к ужаснейшему голоду и обезвоживанию прибавились более изощрённые пытки со стороны пешек Ли, сохранить не то что количество дней, но и разум казалось чем-то сверхъестественным.       В отрывках, когда тело Чхве не было заполнено агонией от очередного вырванного с корнем ногтя, а сознание не было в забвении в попытках сохранить силы, Ёнджун размышлял когда же он успел так облажаться. Эти люди прекрасно были осведомлены, что именно он ведёт расследование по их делу, и уже собрал множество наработок для их ареста, что было крайне не просто. Расчётливый Ли Минхо никогда не оставлял за собой следов, а все свидетели, обладающей хоть какой-то информацией приближенной к Ли рано или поздно были убиты. Этот человек был не типичным бандюганом со двора, Ли обеспеченный человек с внушительной долей в одной из крупных компаний Сеула. С неплохой репутацией, как порядочного партнера по бизнесу, так и товарища. Полиция давно охотилась за этим человеком, но из-за всех фактов перечисленных ранее, это затянулось на многие-многие годы. И за все это время Минхо не сидел сложа руки, заводя полезные знакомства и укрепляясь в нужных кругах.       Во время расследования, когда Чхве занимался делом Ли, он прекрасно понимал насколько хитер и внимателен этот человек. И сейчас же, вся эта ситуация лишь подкрепляла данные мысли. Минхо дождался того времени, когда у Ёнджуна был заслуженный отдых в две недели. Он начал действовать, заранее просчитав, что никто в отделении не схватится за пропажу сотрудника в отпуске. Жил парень лишь с сестрой и даже тут его возращение домой по прошествии пару дней не было бы чем-то удивительным, ведь Чхве не раз уезжал на выходные, чтобы потеряться из этого мира и забыться в алкоголе. И вот когда парень в очередной раз возвращался домой, после проведённой ночи в клубе, тут его и подкараулили дружки Ли.       Из мыслей вырывает противный скрип металлической двери. Парень моментально напрягается, непроизвольно ерзая на стуле. Прищурясь, вглядывается в темноту. Два смотрителя, стоящие около двери, пропускают фигуру внутрь. Томные, вальяжные шаги направляются прямо к нему. Когда Чхве смог разглядеть лицо новоприбывшего гостя, глаза округлились в шоке. Ли Минхо собственной персоной. — Выглядишь хреново, — в некоторой степени льстит Ли, ведь можно было подобрать слова куда похуже, описывая внешний вид парня.       Ёнджун даже бровью не повел. За все эти дни ему причиняли множество боли и даже так он не выдал какой-либо нужной им информации, хотя был на грани как физической, так и моральной. Разум отказывался понимать, что плохо, а что хорошо. Мозг вообще не мог ни о чем думать, кроме умиротворения. Хотелось, чтобы все истязания прекратились как можно раньше. Но несмотря на нехватку самых обычных условий для существования, Ёнджун не мог предать себя и свои принципы. То, против чего он боролся и посвятил жизнь. Однако с каждым еле прожитым днем, который ощущался как месяц, любые моральные принципы теряли свою значимость. Следователь осознавал, что ещё немного он или же его тело напросто сдастся. Но пока в его душе будет гореть хоть одна искра, отдалено напоминающую гордость, он ни за что не предоставить удовольствия мучителям в собственной сговорчивости. — Чего ты хочешь? Деньги? Власть? Женщин? — испытывающие спрашивает Ли, не спеша обходя парня по кругу, — А, следователь? — так и не дождавшись ответа вновь задаёт вопрос и наклоняется к лицу Чхве. — Хочу… — выходит шепотом, вследствие сорванных связок из-за адской боли, проходящейся разрядом по всему телу, когда дружки Ли предпринимали новые попытки разговорить нелюдимого следователя, с каждым разом придумывая все более изощрённые методы. Минхо стоял весь во внимании, ожидая продолжения слов Чхве. — Хочу чтобы ты сдохнул, урод.       А после плюет в лицо собеседника напротив.       Злобно усмехнувшись, Ли достаёт аккуратно сложённую салфетку бордового оттенка из кармана пиджака. Убрав недоразумение с щеки, тот отбрасывает хлопковую вещь в сторону. Все движения Минхо напоминали кошачью грацию. Однако после всех своих неспешных махинаций, парень с резкостью проезжается кулаком по скуле Чхве, намеренно задевая нос. — Ты видимо забываешься. Пойми, у нас есть два выхода. Либо ты заканчиваешь в этой канаве, либо идёшь с нами на контакт. Выбор за тобой, — все также с расстановкой и прохладой в голосе высказывается Ли.       Ёнджун с презрением смотрит в глаза напротив, пока под носом аккуратной струйкой стекает багровая жидкость, падая на уже пропитанную такой же консистенцией футболку. Если нужно будет подохнуть здесь, хер с ним. И дело даже не в обостренном чувстве долга. Работа была для него просто работой, не больше не меньше. Он никогда не задерживался больше чем на пол часа от конца смены и не брал дополнительной нагрузки. Ему это не нужно. Дело было не в болезненном самоотверженном желании помочь следствию. Чхве лишь хотел, чтобы этот ублюдок сел за решетку до конца своих никчемных лет. Нет цены жизни того, кто не видит ценность жизни других людей. Ёнджун ощущал несоизмеримую злость с каждым новым найденным трупом, павших от рук Ли. Дети, женщины, старики – он не щадил никого. Устранит любую «угрозу». Конечно же не сам Ли их убивал, лишь его пешки, ведь Минхо никогда не марал собственные руки. Видимо кровь обычных гражданских, да и всех кто был не удостоен стоять с ним на одной социальной ступени, априори считалась слишком грязной для него. Парень все больше и больше сожалел, что в их стране запрещены смертные казни. Только вот этот человек заслуживал наказания куда хуже смерти.       Вибрация телефона разрезала тишину. Отойдя от Чхве на пару метров, Минхо достаёт гаджет и отвечает на входящий. Ёнджун с любопытством следит за изменениями в Ли. По прошествии нескольких минут, лицо Минхо озаряет самодовольная ухмылка, что заставляет Чхве нахмуриться от подступающего смутного беспокойства, пробегающегося по каждой клеточки тела. Убрав телефон в карман брюк, парень возвращает внимание на следователя и подходит ближе. — Хван Йеджи. Знаешь такую? При упоминании знакомого имени, все внутри Ёнджуна напряглось до невозможности, однако парню хватило воли не показать никаких изменений внешне. — Не понимаю о ком ты, — все тот же шепот, даже односложные предложения давались с трудом.       Минхо несколько раз покачал головой в соглашении, делая вид, что поверил. — А мне сказали, что вы родственники. Так ещё и живите в одной квартире, — наклоняет голову Ли и выжидающе смотрит на парня.       Чхве раздраженно закрывает глаза и делает глубокий вдох. Они смогли откопать информацию даже несмотря на то, что у них с Йеджи были разные фамилии и она никак не фигурировала в его досье. К тому же Хван была прописана на другом адресе. Значит наверняка за ними следили, так ещё и не один день, потому что молодая девушка могла приходиться кем угодно для парня. Врать дальше нет смысла, они и так уже во всем проинформированы. — Мы сводные. К тому же ненавидим друг друга. Ее отец разрушил мою семью. А я не раз издевался над ней в отместку. Она и пальцем не пошевелит ради меня. Тут вы просрались, — с перерывами в предложениях выдаёт всю подноготную Чхве. И самое главное то, что в его словах не было и капли лжи. Он высказал Ли чистую правду.       Немного подождав, как бы обдумывая услышанные слова, Минхо вновь прерывает тишину: — Так это она из-за ненависти легла под моего человека, чтобы узнать хоть какую-то информацию о твоём местоположении, — нарочито уточняющи спрашивает Ли.       Ответом Чхве была вздёрнутая бровь и поднятый уголок губ в усмешке. Чхве бы рассмеялся тому в лицо, если бы у него остались силы на такое ребячество. За свою жизнь Ёнджун повидал много попыток вывести его на эмоции, даже от той же Йеджи, но эта была самая неудавшаяся из них. Он поверит во что угодно, но явно не в услышанный абсурд.       Однако секунды шли, а лицо Ли ни капли не изменилось. Оно все также выражало господство, а глубоко в зрачках читалось ехидство, которое следователь заметил не сразу. Улыбка стала медленно покидать лицо Чхве. Брови постепенно свелись к переносице, а мозг пытался переварить всю информацию. — Нет, — в недоверии утверждает Ёнджун, в большей степени пытаясь убедить самого себя, — Ты врешь.       Минхо что-то открывает в телефоне и включают обрывок записи разговора Йеджи с информатором. С каждой секундой лицо Ёнджуна окрашивалось всё в больший шок. А по телу разливалась чудовищная ярость. Он готов был задушить этих уродов собственными руками, был очень зол на Йеджи, раз та пошла на такое, не подумав мозгами в который раз, но больше всего он ненавидел самого себя. Ему было тошно от собственной безысходности и в буквальном смысле связанных рук. — Если хоть волос упадёт с её головы, ты первым пойдёшь ко дну из всей вашей шайки паразитов, — отчеканивая каждое слово предупреждает Чхве. — Не один из твоих подсосов не сможет достать тебя из колонии. Ты меня понял?!       Полностью не щадя собственный голос, Ёнджун срывается на крик, пытаясь вместе с ним выплеснуть все эмоции, чтобы до Ли дошло на что тот посмел посягнуть. Однако Минхо весь этот надоедливый шум стал лишь раздражать. Ли жестом руки подал знак одному из своих людей. Коренастыхй мужчина подошел, подбирая залежавшийся кирпич. Ёнджун не оставлял попытки достать до Ли, не щадя собственные запястья, до крови трущиеся о металл наручников. Камень с силой сталкивается с лбом следователя. Из глаз брызнуло множество искр, мир стал терять любые очертания. Алая струйка стала медленно вытекать из новообразовавшейся раны. Взор был затуманен, но в нем продолжала плескаться бескрайняя ненависть.       Ли схватил Чхве за волосы, заставив того посмотреть на себя. — У каждого из нас есть слабые места. И к твоему несчастью, я знаю твое. Если я, как ты выразился, «пойду ко дну» то только с твоей сестрой под руку, — заканчивает Минхо и отдает приказ стоящим в дверях людям одними пальцами для того, чтобы они закончили начатое.       Два размытых силуэта, отдаляющихся от него было последним, что запомнил Ёнджун, перед тем как окончательно канул в небытие.