Мокрые кроссы

Холод. Единственное, что он ощущал на данный момент, был пронзающий всё тело холод. Кожа покрылась мурашками, а мышцы по всему телу судорожно сокращались, отдаваясь колющей болью. В голове всё ещё крутится их недавний разговор с отцом. Хотя, разговором это мало назовёшь. Ах ты скотина!—за словами следует глухой удар и щёку пронзает резкая боль, отдающая пульсацией.— Я что, по-твоему, дерьмо последнее, раз гомика воспитал?— его хватают за грудки и продолжают орать уже в лицо, брызжа слюной, точно ядом и заставляя смотреть в глаза, полные ненависти и злости.— Отвечай, когда я, сука, с тобой разговариваю! Грёбаный выродок, совсем как твоя шалава-мать!— его отбрасывают к стене, о которую он ударяется затылком, в глазах тут же начинает темнеть. Мужчина подходит к нему, пиная прямо в живот и изо рта вырывается какой-то непонятный звук, что-то между хрипом, кашлем и бульканьем. Его снова поднимают за шиворот, не давая возможности избавиться от временной дезориентации в пространстве и помутнения в глазах. —Я тебе, шлюхе, яйца сейчас отрежу, чтобы знал, как задницей перед мужиками крутить! И дружкам-геям, твоим тоже!— за словами следует новый удар по, уже повреждённой ранее, щеке и он, наконец-то может придти в себя. Смотрит на мужчину перед собой более осознанно и уклоняется от следующего удара, нападая теперь уже сам. Кажется он переборщил с силой, или это сказался, выпитый ранее отцом алкоголь, или отец не ожидал, что он ответит, или же всё это вместе. Но тем не менее, мужчина перед ним отлетает к противоположной стене, а потом, с глухим звуком падает на пол, без сознания. Такемичи ничего не понимает, страх и паника накатывают также быстро, как и осознание только что произошедшего. Он не знает, что делать, а потому просто хватает первую попавшуюся обувь с полки, которой на ней кстати не так уж и много, обувается, сдёргивает с вешалки для одежды старый чёрный зонт и выбегает на улицу. Кроссовки от Nice, купленные и подаренные ему Дракеном в начале этого учебного года, были насквозь промокшие, а из-за грязи и машинного масла в лужах, на которые он, то и дело, наступал, поменяли цвет с белого на серо-коричневый. Ноги уже давно онемели, а стопы вообще казались уже чужими. Штаны тоже наполовину мокрые, от промокания куртки спасал лишь старый зонт, с двумя поломанными спицами, хотя толку было мало, он всё равно промёрз весь до косточек. Непонятно, сколько Ханагаки вот так шёл, умудрившись пару раз завернуть не туда, ступая по уже заученному маршруту, на котором знал чуть ли не каждый камень, но вдалеке, наконец показалась знакомая и, такая родная сейчас, многоэтажка. Время было около восьми вечера, дождь шёл весь день и тучи даже не думали расползаться, а потому, сейчас было довольно темно и не удивительно, что почти в каждом окне горит свет. Подул ветер и онемевшие конечности, вперемешку с дикой усталостью дали о себе знать, покачнув его тело вправо, прямо в сторону дороги. Удалось затормозить у самого края, но мимо проезжающий водитель, на жёлто-чёрной машине «такси», всё равно просигналил, делая замечание, чтобы тот не лез под колёса. А то он не знает! А то он специально решил прыгнуть под машину, типо жить надоело! Может и надоело, но он нашёл бы способ полегче, побезболезненней. Продолжая мысленно возмущаться и, уже двести раз подряд похоронив этого полоумного водилу самыми разными и изощрёнными способами, в самых разных местах этого мира, Такемичи всё же оказывается возле нужного здания и уже собирается подойти к домофону, как дверь открывается и оттуда выходит молодая женщина, открывающая красный зонт и, кажется, вообще незаметившая парня возле входа, а ведь между ними всего пара метров было. Но он не зацикливает на этом своё внимание, мгновенно просовывая руку к двери, оставляя небольшую прощелину и не давая ей закрыться. Складывает зонт и слегка трясет его, смахивая собранную по дороге влагу и тут же пролезает в подъезд, замечая, что здесь уже не так холодно, как на улице. Тело пробирает дрожь от перепада температур и небольшая усталость, накатывает с новой силой, из-за чего начинает кружиться голова, а ноги подкашиваться, к горлу подступает тошнота и он молится, чтобы у него хватило сил добраться до третьего этажа. Недавно полученные побои напоминают о себе и о недавнем происшествии, которое, кстати и стало причиной, почему он сюда пришёл. Любезно проигнорировав лифт который, на памяти, нужно слишком долго ждать и пройдя к лестнице, поднимается по ней, перешагивая через одну-две ступеньки. Он также старался не замечать неприятного хлюпанья обуви, которая, казалось вот-вот развалится, если уже не развалилась, потому что, он мог поклясться, что чувствовал под ногами бетонный пол. Наконец-то добравшись до заветной двери, с надписью «21», С Божьей помощью, сказал бы сейчас Хаккай, и нажал на звонок. Из-за судорог во всём теле, он задержал руку на красной кнопочке дольше, чем нужно было и теперь, по ту сторону двери слышались отборные дворовые ругательства, вперемешку с тяжёлыми шагами. Дверь открылась и в проходе появился растрёпанный, уставший и немного злой Дракен. Однако, стоило им встретиться взглядами и он тут же поменялся в лице, приобретая более взволнованные черты и тут же приближаясь к Такемичи, беря за подбородок и поворачивая его голову влево. —Нужно приложить лёд.— говорит тихо и уже без намёка на злость, выходит даже как-то вымученно. Он непроизвольно, совсем невесомо, касается чужой гематомы, получая в ответ сдавленное шипение, точно дворовый кот, которого закидали камнями, а теперь пытаются взять на руки. Хотя, сравнение довольно правдоподобное. Но Ханагаки хватает и этого касания, чтобы его пробила крупная дрожь и он весь затрясся. Дракен схватил его за плечи, опасаясь, что тот упадёт прямо здесь, в коридоре. Такемичи, было, открывает рот, чтобы сказать что-то, но изо рта вырывается только жалобный скулёж, а зубы начинают отплясывать чечётку. Казалось ещё немного и он весь рассыпется, как карточный домик, к которому не там прикоснулись. Его подхватывают на руки, заносят в дом и относят в ванную. Всё это время, мир Такемичи был словно в тумане, а очнулся он только тогда, когда почувствовал как с него аккуратно пытаются снять толстовку. Теперь он отчётливо всё видит, слышит и понимает, а потому и поднимает руки, за ними и каждую ногу поочереди, давая себя раздеть, а после и погрузить в горячую ванну. На голову тут же направляют душевой кран, с горячей водой и тело покрывается гусиной кожей. Пальцы на ногах сдавливает в болезненной судороге и он, не выдерживая, скулит, откидываясь головой на бортик ванны и ударяясь, уже пострадавшим за сегодня, затылком. Боль не отпускала ещё некоторое время, пока он не почувствовал на лице долгожданный приятный холод, тут же хватаясь за пакет со льдом, чтобы тот не упал, после чего его ноги взяли довольно горячие руки. Такемичи всегда поражался, как Дракен может так сохранять тепло, даже простояв на морозе больше шести часов, он всегда остаётся очень горячим. И сейчас, когда он, Ханагаки уверен, несколько минут держал в руках лёд, температурой в ноль градусов, они оставались горячими как только что закипевший чайник, обжигая обмезлую кожу такемичиных стоп. У Дракена вообще руки никогда не бывали холодными. Скорее всего это из-за частых силовых нагрузок, которыми тот не принебрегает даже в редкие моменты болезни. А ещё они очень большие и сильные. Такемичи частенько становился "жертвой" приступов нежности Рюгуджи, случавшихся по самым разным и неизвестным причинам. Он мог резко поднять его на руки как невесту, или подойти со спины и обнять. Из-за чего Майки или Баджи не ленились пускать довольно лестные шуточки в их сторону, а Чифую смотрел на них с завистью и потом долго донимал своего парня "недостатком внимания" с его стороны, а Майки понаблюдав сначала за одной парой своих друзей, потом другой, молча залезал на спину к Казуторе, со словами:"Кенчик не может меня сейчас катать, а ты, как мой парень, просто обязан уделять мне должное внимание". Или, ни с того, ни с сего, взять его лицо, слегка сжать в своих "медвежьих лапах", заглянуть в глаза и просто смотреть, а потом долго-долго целовать. Кстати, из-за этого их друзья тоже устраивали сцены с добровольно принудительными ласками. У Рюгуджи так же была хорошо развитая интуиция и он всегда, когда Такемичи оставался у него ночевать, в очередной раз сбежав из дома и из под горячей руки пьяного отца, садился рядом или сзади и начинал тихонько разминать его напряжённое тело, иногда даря лёгкие, почти невесомые поцелуи в макушку, шею, плечи. Такемичи так же, всегда поражался, как такой серьезный и, с виду, холодный парень, как Дракен может быть настолько нежным, чувствительным и тактильным. В первую их встречу он вообще подумал, что парень какой-нибудь там, социопат или, по крайней мере, просто нелюдимый подросток, учитывая то, что в будущем Такемичи ещё и узнал, что тот вырос в массажном салоне со "спец-услугами". Однако, как оказалось позже - это всё предрассудки и самым нелюдимым в их компашке оказался сам Ханагаки, которого "добрая душа" Дракен, как выразился однажды Мицуя, приручал как дикого зверька. Он зачастую предпочитал лучше смолчать, чем высказать своё, ни для кого не лишнее, мнение. При встречах любил здороваться словами или просто махнуть рукой, а когда, тот же Майки, подходили к нему обниматься или, банально, пожать руки, шарахался от них как от огня, списывая всё на резкость их появления. Как позже сказал Мицуя, самый близкий из всех друзей к Дракену, Майки не считается, он его нянька, это всё давно знают, то Рюгуджи чуть ли не с первого взгляда втюрился в Ханагаки, а из-за наличия скудного эмоционального диапазона, долго не мог признаться. Такемичи был не согласен с его выводом, а после и вовсе убедится в их ложности, когда Дракен сам рассказал причину столь долгого умалчивание своих чувств. Просто, не смотря на то, что у них почти все здесь по мальчикам, у него это был первый опыт, до этого ему нравились только девушки и он не знал, как к нему подступить, страшась быть отвергнутым, или ещё хуже осмеянным. У Такемичи, что греха таить, была похожая ситуация, вот только в отличие от Рюгуджи, у него опыта в романтических отношениях не было вообще. А что до кеновых эмоций, так ему казалось лишним тратить время на пустые слова, — хотя на словах он был тем ещё романтиком, Такемичи и в этом убедился, — и предпочитает выражать всё через действия. Стопы пробила резкая боль, выводящая его из приятных воспоминаний, а ванную комнату наполнил полукрик полустон. —Эй, тише-тише. Потерпи немного.— начал успокаивать его Дракен, на данный момент разминающий его онемевшие от холода ноги. У Рюгуджи действительно волшебные руки. Иначе, как объяснить то, что спазм в стопах начал отступать и на смену ему пришло расслабление? Да, боль ещё осталась, но это мелочи по сравнению с тем, что было минутами ранее. Такемичи знал это, и знал хорошо, на собственном опыте, но всё равно, каждый раз всё больше и больше убеждался в этом, поражаясь снова и снова, как в первый раз. Лицо у Кена в такие моменты всегда сосредоточенное, серьёзное, слегка хмурое, из-за чего появляется забавная морщинка между бровей, которую Такемичи любил разглаживать лично. Создавалось впечатление, что он сейчас пытается доказать какую-нибудь гипотезу Римана, а не растерает чужие мышцы. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Рюгуджи, отвлекаясь от своего дела, остановился и поднял глаза, встречаясь с изучающими его, небесно голубыми. Выражение его лица, в мгновение ока, меняется с серьёзного, на удивлённо заинтересованное. —У меня что-то с лицом?— как обычно выгибая бровь после вопроса, спрашивает он и Такемичи не сдерживает искреннего тихого смешка, погружая ноги обратно в воду. —Я из дома сбежал.— непринуждённо отвечает он, как будто заданный вопрос имел совсем другое содержание и глубоко вздыхает, вновь прикрывая глаза. —Я заметил.— слышится какое-то копошение, означающее, что Дракен встал, а после следуют тихие стуки чего-то о дерево и Такемичи понимает, что он переставляет баночки с шампунями и гелями для душа, вскоре он в этом убеждается, когда головы касаются длинные мозолистые пальцы.— На сколько на этот раз?— доносится уже где-то над ним. Ханагаки понимает значение вопроса, тем более, что он довольно часто его слышит. —Думаю надолго.— он решается открыть глаза и теперь наблюдает за, вновь серьёзным, лицом своего парня.— Буду искать себе работу и жильё.— как он и ожидал, выражение чужого лица снова меняется на шокированное. —Вот те раз! Это с какой такой радости?— Дракен слегка поднимает его голову и включает горячую воду, смывая мыло с его волос, почёсывая короткими ногтями корни и кожу головы, из-за чего Такемичи почти мурчит. Ну точно котёнок. —Я туда не вернусь.— он само лично тянется к душевому крану и выключает воду, после чего поворачивается к парню лицом.— Тем более.. он узнал, что мы встречаемся.— руки непроизвольно опускаются под воду и обхватывают, в этот же момент согнувшиеся, колени, взгляд также опускается на воду, по которой незамысловатыми узорами расплывается смытая с его волос пена. —То-то я думаю, чего ты такой разукрашенный.— вздыхает Рюгуджи и опускается на пол, рядом на колени. Он, как бы тяжело ни было это признавать, привык видеть избитого отцом парня.— Работу, конечно, можешь себе найти, а жить будешь у меня.— Такемичи довольно резко поднимает на него взгляд и уже хочет возразить, но ему не позволяют, перебивая, и не давая даже озвучить протест.— Даже не обсуждается. Ханагаки закусывает губу и снова опускает взгляд, но уже на пол. На глаза тут же попадаются его испорченные кроссовки, в которых он сюда пришёл. Они были грязные, а подошва вздулась и потрескалась. Точно испортились. —Прости.— на грани слышимости произносит Такемичи и Дракену сначала кажется, что ему послышалось, но, проследив за взглядом парня, тоже замечает кроссовки рядом со стиральной машинкой. Эту хрень, даже обувью назвать, язык не поворачивается, их теперь только выбросить. —Нашёл из-за чего чего извиняться.— возмутился Рюгуджи.— Надо было Мицую слушать и не покупать эту паль. Потом как-нибудь сходим, купим тебе новые. Мы с Инуи недавно закончили удачный заказ, так что по поводу денег можешь не переживать. Ханагаки ничего не говорит, просто молча кивает. Он знает, что если Дракен так говорит, то что-то доказывать ему или возражать, вообще бессмысленно. Он всё решил и на полном серьёзе, без грамма сомнения пойдёт выполнять, даже с риском на ошибку, его хрен переубедишь. В этом Рюгуджи тоже нету равных. — Эй, Мичи! Ты чего весь трясёшься?— Такемичи выныривает из своих мыслей, в которые незаметно, даже для себя, ушёл с головой и непонимающе смотрит на Дракена, выглядящего чересчур обеспокоенно. Чувствительность и мысли возвращаются на свои места и он теперь понимает о чём тот говорит. Он чувствует усиливающуюся во всём теле дрожь и поступающую к горлу панику, из-за которой сбивается дыхание, а в глазах начинает темнеть. —Эй, Мичи! Мичи! Он чувствует как его хватают за плечи, не давая упасть назад и снова приложиться затылком о бортик ванной, потом бьют по щекам. Не сильно, но довольно чувствительно, чтобы он мог придти в себя. И Дракену это удаётся, после чего он помогает ему подняться на ноги и вылезти из ванной, тут же заворачивая в большое махровое полотенце. Такемичи снова поднимают на руки и уносят уже на кухню, сажая за стол, после чего он слышит щелчок электрического чайника, за которым следует соответствующее шипение. Через минуту ему на спину опускается тёплый шерстяной плед, прямо поверх полотенца, а непослушные ноги сгибают в коленях, ставя стопы на стул и плотнее укутывая. Вода согревается быстро и уже меньше чем через минуту перед ним стоит бокал с горячим имбирным чаем, с мёдом вместо сахара. Ненадолго, но Такемичи, уже который раз за, проведённые здесь, полчаса, лишается опоры под собой, преземляясь после на что-то мягкое. Не до конца пройдя в себя, он понимает, что сидит уже на Дракена, который пытается всучить в его ослабевшие и непослушные руки лечебный чай. Дракен горячий, как печка и согревает получше любого пледа, любого чая или ванной, которые есть на этой планете. Именно поэтому, он через силу выпивает половину содержимого бокала и утыкается носом в чужую шею, чувствуя как, итак крепкие, объятья усиливаются так, что пара позвонков хрустнуло. —Знаешь.. я люблю тебя.— мямлит Ханагаки, сквозь дрожь в голосе, щекоча губами и воздухом кожу чужой шеи. А потом чувствует, как на макушку опускается дракенов подбородок, а руки гладят его спину. —Знаю,— доносится сверху, спустя какое-то время.— Я тебя тоже. Поэтому, давай ты сначала отогреешься, а потом мы поговорим.— Такемичи довольно хмыкает, полностью вытаскивая руки из под двойного слоя ткани и обхватывает, всё ещё дрожащими, руками родное тело. —Хорошо. Он целует парня в место, где соединяются шея и плечо, потом чу чуть выше, потом ещё чуть выше, и ещё, пока не доходит до подбородка, останавливаясь и наконец открывая глаза, тут же встречаясь с непонимающим взглядом напротив. Дракен просто смотрит, а Такемичи уже ухмыляется как чеширский кот, резко чмокая его в губы. —Мы могли бы найти другой способ, чтобы скоротать время,— как ни в чём не бывало отвечает Рюгуджи, а он не сдерживает смешка. —А помнишь мы как-то смотрели фильм,— будто бы не слыша вопроса начинает Ханагаки, ведя пальцем вверх-вниз по чужому торсу, сквозь ткань футболки.— Там два парня заблудились в зимнем лесу и, чтобы не умереть от холода занялись любовью.— слегка краснея от собственных слов и уже давно не смотря продолжает он, как-будто его намёк совсем не имеет под собой никакого подтекста или они раньше никогда ничем таким не занимались. У Дракена в голове, примерно такие же мысли и вся эта ситуация начинает веселить уже его. —Это ты меня сейчас на секс разводишь?— спустя какое-то время спрашивает он, пытаясь заглянуть в чужие глаза, которые Такемичи нарочно старается спрятать и, кажется, уже жалеет о сказанных им ранее словах. —Нуу, я не совсем это имел ввиду, просто..— он замолкает, не зная, что сказать дальше, чтобы было как-то более правдоподобно и, возможно, уже придумал бы, если бы не губы Дракена, так внезапно оказавшиеся на его собственных и не затянувшие его в короткий, но нежный поцелуй. Дракен отстраняется первым, слегка оттянув чужую нижнюю губу и целуя уже в щеку, ведя мокрыми губами прямо к уху. —Если хочешь, мы могли бы попробовать такой способ, чтобы ты согрелся.— шепотом, на грани слышимости, произносит Рюгуджи прямо в его ухо, сразу беря в плен мочку слегка прикусив и, так же как и губу, слегка оттянув, отстраняясь. Такемичи ничего не отвечает, неверяще смотря на него, а потом слегка подпрыгивая, обхватывает руками сильную шею и целует, проникая своим языком в чужой рот. От таких резких действий плед, вместе с полотенцем спадают с плеч, неустойчиво свисая с ног и бёдер, Дракен еле успевает ухватиться одной рукой за его талию, а второй за край стола, чтобы они не упали и отвечает на поцелуй, так же быстро входя в кураж и переплетаясь с Такемичи языками. Кажется Ханагаки реально разводил его, потому что ещё никогда до этого, он ни разу не вёл себя так уверенно и резко. Он никогда первым не старался взять инициативу в свои руки или, тем более, предложить что-то подобное. А сейчас, водил дрожащими холодными ладошками по его телу и голове, вызывая миллиарды мурашек, отражающимися нарастающим возбуждением в паху. Снял с дракеновых волос резинку, распуская небрежно собранный пучок и тут же зарылся в них, то проходят ноготками по коже, совсем Дракен в ванной, то оттягивая их назад и получая в ответ тихие стоны наслаждения. Рюгуджи обхватывает его, по-девчачьи тонкую, талию уже обеими руками и перекладывает одну из ног на другую сторону, чтобы они были по обе стороны от него. Такемичи послушно следует его немым указаниям, а потом резко опускает руки с головы на низ живота, поддевая край футболки и потянув её вверх. Они нехотя отстраняется друг от друга, только, чтобы избавиться от ненужной сейчас вещи и, сразу же, опять сплетаются в новом страстном поцелуе. Их грудные клетки соприкасаются, давая почувствовать разницу температур их тел и создавая, довольно приятный контраст. Такемичи был холодный, непривычно холодный и Дракену, который был, как всегда, горячий, это не понравилось. Что же касательно самого Ханагаки, так ему казалось, что он прикасается к самой настоящей печке. Рюгуджи опускает руки ниже, обхватывая округлые бедра и сжимает их, одновременно с этим имитируя толчок, тем самым выбивая последний воздух из груди Такемичи и вынуждая его отстраниться. —Давай.. лучше в спальне..— обрывками выдавливает он из себя и снова первым тянется за поцелуем. Дракен отвечает, даже не думая вновь отстраняться и поднимается вместе с парнем на руках, направляясь в другую комнату. Плед и полотенце, окончательно спадают с тела Ханагаки, полностью его обнажая и остаются лежать наполовину на стуле, наполовину на полу. Кровать у Дракена была большая, двуспальная. Подарок от Коко, на котором настоял Инуи, со словами "Такемичи ночует здесь чаще, чем у себя дома, она вам точно пригодится", уж он то об этом знал как никто лучше, ведь раньше он на пару с Рюгуджи снимал эту квартиру. Собственно из-за этого Коко и забрал его отсюда. Именно забрал, потому что не мог больше терпеть, что его парень живёт с каким-то левым типом, и пофиг, что этот левый тип их общий друг, и у него тоже есть парень. После последнего, Хаджиме аж покраснел от злости, сказав, что его парень не железный, чтобы каждую ночь такое слушать и хлопнув дверью ушёл вместе с Сейшу. Дракен с Такемичи тогда зависли, тупо пялясь на дверь в немом шоке, а когда очнулись, то ещё долго не могли перестать смеяться. Дракен усмехнулся вспоминая, как эта кровать попала к ним и, оторвавшись от столь любимых губ, посмотрел на своего мальчика, под ним. У них всего три с половиной года разницы, но он продолжает его так называть даже в мыслях, потому что Такемичи действительно маленький, такой крохотный, слабый, его хочется защищать от всего мира, навсегда спрятать в своих объятьях и никогда не выпускать. Он снова целует его распухшие и покрасневшие губы, а потом медленно, не отрываясь спускается к шее, засасывая, кусая и зализывая нежную кожу, настолько чувствительную, что она мгновенно краснеет, покрываясь пятнами, которые ещё долго будут сходить. Такемичи всё ещё дрожит, и всё ещё холодный. Он стонет имя Дракена, когда тот берёт его правый сосок в свой рот, проводя языком по ореолу и слегка прикусывая горошину, заставляя выгибаться в спине и стонать ещё громче, а на левый опускает одну из своих сильных ладоней, сминая его между своих пальцев. Ханагаки запускает пальчики в его длинные волосы, спутывая их между собой, а потом невольно сильно сжимая, когда Дракен довольно сильно укусил его под грудью за ребро и получая в ответ недовольный рык вперемешку с шипением. Ничего, будет знать как кусаться. Он чувствует как кеновы губы ведут мокрую дорожку из поцелуев ниже животу и теперь очередь Такемичи шипеть как кошка, от резкой боли. —Он снова ударил тебя в живот.— Слышит недовольный, почти озлобленный голос Дракена и его дыхание на своём животе, а потом возникает какая-то пустота и голос доносится уже где-то дальше.— Иди ко мне, котёнок мой.— его мягко берут за запястья и тянут вверх, вынуждая принять сидячее положение. Рюгуджи усаживает его у себя на коленях, таким образом, что оказывается между его ног, плотно прижимаясь своим возбуждением к его, через, не плотную, но всё равно неприятную и ненужную сейчас, ткань боксёров. И когда только успел штаны снять? Хотя Такемичи думает об этом недолго, потому что вместе с чужой эрекцией, его члена касается и чужая рука, нарочито мягко и медленно гладя возбуждённую плоть, проводя пальцами по слегка вздутым на ней венам. В лёгких слишком быстро заканчивается кислород и он отстраняется в попытке глотнуть побольше воздуха, но успевает лишь громко простонать, когда вторая рука проскальзывает между бёдрами и пальцами обводит пульсирующий проход. Он глубоко и громко дышит, опустившись лбом на кеново плечо и уже хочет, наконец почувствовать желанную наполненность в себе, когда пальцы оттуда пропадают, так и не проникнув в него даже одним. И Такемичи жалобно скулит, протестуя, потому что ничего больше не может, ведь слова отказываются собираться во что-то членораздельное. —Ну-ну, ты же знаешь, без смазки нельзя,— шепчет ему на ухо Дракен и слегка наклоняется вперёд, доставая из под подушки новую пачку лубриканта, тут же выливая немного себе на руки и вновь прикасаясь к его проходу, но на этот раз сразу входя в него одним пальцем. Мышцы непроизвольно начинают сокращаться, сжимая его в себе, а тело покрывается испариной и из горла вырывается новый, полный удовлетворения стон. Такемичи обхватывает дрожащими и непослушными руками плечи Рюгуджи, притягивая ближе и уже сам оставляет на чужой шее засосы, хоть они и не задержатся на его коже долго. Он чувствует как ко входу пристраивается ещё один палец и замирает, когда тот тоже проникает в него и начинает двигаться. Поначалу ощущается дискомфорт, но вскоре он сменяется на приятное чувство наслаждения и Ханагаки уже сам насаживается на чужие длинные пальцы, в попытке побыстрее дойти к желанной разрядке. —Ещё..— шею Дракена опаляет его дыхание и он добавляет ещё один палец, начиная ими двигать ещё быстрее на что получает одобрительный, полный наслаждения стон. У Такемичи уже дрожат ноги и он готов кончить, когда необходимое трение пропадает и образуется неприятная пустота, он снова недоволен, снова ему не дали получить то, что он хочет. И он опять скулит, ударяя ослабевшим кулачком в чужую накаченную грудь, из-за чего слышит сверху довольный гортанно глубокий смех. Теперь он злится ещё больше и уже хочет встать с дракеновых колен, но его валят на спину, ловко пристраиваясь между ног. —Э нет, ты же не думал, что один будешь получать здесь удовольствие?— вопрос скорее риторический, поэтому Такемичи смалчивает, ну, конечно, по большей части из-за того, что не в силах и двух слов связать но это не так важно, когда над тобой нависла довольная собой рожа. Дракен снимает с себя боксеры, и выливает на руку необходимое количество лубриканта, сразу размазывая его по всему члену и подставляя его к, уже растянутому, проходу. Такемичи чувствует упирающуюся в него головку и поддается вперёд, насаживаясь сразу наполовину и громко выстанывая имя Рюгуджи, получая от него такой же, даже более глубокий, схожий с рыком, стон. —Ах ты так..— тут же смеётся он, прерываемый собственным глубоким дыханием.— Решил сыграть непослушную шлюшку, а? Такемичи?— голос с каждым словом становится все ниже и тише, а дыхание приближается к его уху.— Напомнить, что было в прошлый раз? У Такемичи глаза отрывается и становятся похожими на два блюдца, в шоке смотрящие на довольного его реакцией Дракена. —Нет..— говорит он одними губами.— Нет пожалуйста..— добавляет уже громче и берёт в руки чужое лицо, целуя его в каждую щёку, нос, губы,— Я буду послушным, правда. Только не оставляй меня так, пожалуйста.— взмаливается он и на глазах уже просачиваются слёзы, но он упорно смотрит на лицо напротив, боясь услышать отрицательный ответ. —Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?— всё ещё улыбаясь спрашивает Рюгуджи, его это, кажется только радовало и он бы точно не оставил своего мальчика вот так, особенно в таком состоянии, но эгоистичная натура хотела вернуть себе статус доминанта в этой ситуации и он ничего не мог с этим поделать. —Трахни меня..— на полном серьёзе отвечает Такемичи.— Трахни так, как только ты это можешь. Чтобы я ни о чём больше не мог думать кроме тебя,— он поднимает к его уху и уже тоже добавляет:— и твоего члена. У Дракена, как по щелчку, срывает все тормоза и он, подхватив его под бёдра, резко входит до основания. Такемичи падает на мягкий матрац и задыхается, потому что не может вздохнуть необходимое количество воздуха, грубые и резкие толчки, то и дело выбивают весь кислород из лёгких. Его ноги трясутся, он пытается немного поменять позу, но с глухим звуком, снова падает обратно, потому что член Дракена прошёлся точно по простате. Рюгуджи видит, что ему неудобно, чувствует по напряжённым ногам и животу, поэтому подхватывает за щиколотки его ноги и закидывает их себе на плечи, меняя позу и угол проникновения. Стоны Такемичи становятся ещё громче, тело влажным от выделяемого им пота. Дракен и сам стонет, не стыдясь, ни громкого звука, ни пошлых шлепков их тел, для него это лучшая музыка, существующая на планете. Стенки внутри Такемичи начали сокращаться, его спина выгибалась дугой, а глаза закатывались. Дракен понял, что он уже на грани и опустил руку на его член, начиная ему надрачивать, приближая его к оргазму, который не заставил себя долго ждать и уже через минуту, Такемичи излился ему в руку, при этом пачкая и свой живот. Толчки Дракена стали какими-то резкими и более сильными, а уже спустя полминуты, он кончил следом за ним, вовремя выйдя и тоже пачкая спермой такемичин живот, смешивая их соки между собой. —А знаешь..— всё ещё не до конца отдышавшись и не прийдя в себя, говорит Такемичи.— Я реально согрелся. От последней фразы, Рюгуджи не сдерживается и начинает смеяться. Ханагаки подхватывает его смех и настроение, и тоже смеётся утыкаясь своим лбом в его. Они ещё немного вот так лежат, то смеясь, то молча переводя дыхание и, уже через пять минут, Дракен садится на кровати, достаёт из тумбочки салфетки, вытирает "плоды" их недавнего занятия, причём так нежно и трепетно, как может только он, пытаясь не задеть возникшей от удара гематомы и ложится на постель, укладывая голову Такемичи себе плечо и укрывая их обоих одеялом. Ханагаки ластится к нему как котёнок, потираясь щекой о голую кожу и обнимая его руками и ногами. Усталость от сегодняшних событий накатывает на них словно лавина и они уже почти уснули, когда откуда-то снизу доносится телефонный звонок. —Это тебе звонят.— хрипло, полусонно констатирует Такемичи и Ругуджи, угукнув тянется к полу. С полминуты поелозив полу рукой, он всё же находит телефон и, на удивление парня, сбрасывает звонок, а потом и вовсе выключая на нём звук и убирая на прикроваьную тумбочку.— Почему ты не ответил? — М?— смотрит так, как будто инопланетянина увидел, но потом всё же отвечает:— У меня сейчас дела поважнее. Я занят. И, не давая Такемичи сказать ещё что-нибудь, снова укладывает его голову себе на плечо и ложится спать.