Сказка о злодеях

За окном занимался рассвет. Через запотевшее стекло рыжеволосой парень старался рассмотреть холмы и поля. Он достаточно времени провел в Валахии, в этой промозглой стране с грубыми неулыбчивыми ведьмами, чертовых 3 года - достаточно чтобы запомнить каждый холмик и колосок. Лиам смахнул с лица отросшие волосы - он был сам не свой последнии недели, и как бы Женя не угрожала что острижет его налысо, до сих пор не озаботился вопросом стрижки. Ведьмак перевел взгляд на горящий экран смартфона. " Ровно 6, идеальное время для прогулки!" - с саркастичной усмешкой подумал О'халлоран. Парень неуклюже соскочил с подоконника, бросил гаджет на стол и прошаркал до порога. -Куда собрался, мальчишка? - резкий тихий голос Жени Складовской заставил его замереть на месте. Он уже был не ребенком, 18 лет, почти взрослый парень, через 4 года получил бы паспорт если бы не "вторжение", но, услышав строгий тон бывшего тренера и своего опекуна, остановился. -Прогулка, свежий воздух. Сама сказала, что я могу идти куда хочу после 6, - его голос звучал надломленно и слабо. О'халлоран прислонился лбом к холодной поверхности стены и прикрыл глаза. -Телефон не берешь, как всегда! - она не спрашивала, утверждала, прекрасно зная ответ, они это проходили ни раз. Складовская обладала удивительным талантом, никогда не повышая голос и не оскорбляя собеседника, она всегда общалась со всеми на их языке и вселяла трепет, страх и уважение. За всю жизнь с ними он никогда не слышал, чтобы Женя кричала, ее недовольство было тихим, вязким и давящим. -Я возьму куртку, - проговорил Лиам, съеживаясь под строгим взглядом ониксовых глаз и, чувствуя себя 5 - летним мальчиком, как в их первую встречу. -Аккуратней там, не лезь на рожон, молчи, не привлекай внимание и прячь метку! - голос ведьмы смягчился, она подошла к нему и обняла, поглаживая по выцветшим волосам. Парень уткнулся в ее плечо надежное, крепкое. Его в отличие от этих трусов не пугали сильные женщины, он мог положиться на Женю, рассказать правду, пусть и сам вел все дела, и спросить совета. Его окутал аромат древесный коры, сандала и дождя - мужской парфюм, но Складовская его любила и нельзя сказать, что он ей не подходил. Она была сильной и духом ( от нее всегда исходила особая энергия, будто бы все маленькие и слабые, а она божество) и телом, крепкая с сильными мышцами Женя в прошлом лучшая теннисистка своего поколения регулярно посещала зал и поддерживала отличную физическую форму. Он позволил себе эту слабость, детское чувство покоя и безопасности, а после поцеловал мать в висок и вышел за дверь, накидывая на плечи куртку. ******* Снеговые шапки тянулись ввысь, делая холмы еще более огромными. Небо прочертили тонкие светлые лучики солнца. Ветер морозил кожу, и при дыхание изо рта вылетали струйки пара. Все та же дорога, которую он проделывал последние недели - сначала несколько верст прямо, 2 поворота влево, и парень встал перед чугунной царственной оградой городского кладбища. Оно работало с 5, и каждое утро Лиам О'халлоран открывал витиеватую калитку, проходил мимо 5 рядов могил, заходил между 6 и 7, шел мимо 10 надгробий и сворачивал направо. Это была обычная ничем не примечательная могилка, в сравнение с другими довоенными, она терялась в их блески и великолепии, но для него была единственной достойной внимания. У этой могилы не было оградки или кипы завявших цветов, лишь сиротливые скукоженные от морозов Валахии одинокие разномастные цветочки, да несколько блестящих пластмассовых бусин и камни. 5 больших камней с неровными острыми краями вместо 10. От него, Беатрис, Хави, Жени и неизвестного. В Эсти в отличии от Валахии было принято нести умершим камни, потому что они никогда ни разрушались. Это напоминание царапнуло по сердцу Лиама - 5 ведьм, которые не смогли прийти на похороны Милы - ее брат Ксавье, умерший на войне, Контавейт так и не узнала об этом, Лилиана сестра Лиама, Хоакин, не выходивший на связь последние полгода, Элиза и Юрий Хельник, опекун О'халлоранов, бывший тренер Хави, Беатрис и Лианы, он был им всем как отец, но ушел на войну, и от него не приходило ни весточки. Парень сел рядом, прямо на промерзшую землю. Куртка скатилась с плеч, но он не чувствовал холода. Лиам разжал одеревеневшие пальцы, из ладони выпал маленький камешек, похожий на речную гальку, он упал и скатился вниз, увлекая за собой ссохшиеся кроваво - красные лепестки. Вдоль позвоночника прошлись мурашки, он был не суеверен, но все равно решил, что это - дурной знак. Взгляд метнулся к фотографии в рамке, ее не перетянули черной лентой, как здесь было принято, это страна была чужа для них всех и не гостиприимна. "И Милка бы это не одобрила! " - он грустно улыбнулся и хрипло рассмеялся. За покрытым паутиной трещин стеклом на черно - белом снимке улыбалась девушка с двумя длинными косами, перевязанными лентой." Она всегда улыбалась мягко и ласково, так что у меня теплело на душе. Ее волосы были светлые, словно колоски пшеницы и мягкие словно шелк, а глаза горели и сверкали, как драгоценные сапфиры. Ее голос был звонок, а пела она как нимфа. Она была самой лучшей и при виде нее мое сердце начинало петь и смягчалось. Она была красива и безупречна, а я дурак так и не смог набраться смелости и этого сказать пока не стало слишком поздно! "- О'халлоран вновь улыбнулся, доставая маленькую книжку из кармана потертых джинс. -Надеюсь ты рада, что я улыбаюсь и простишь мне что не отпускаю, не забываю о тебе и тревожу каждый день, если я вновь прочту тебе твою любимую книгу, как делал всегда когда ты болела и боялась быть одна! - тонкие пальцы забегали по пожелтевшим, хрустящим страницам, выискивая место, где он остановился. ***** Четкий, громкий голос разносился над кладбищем. Томас нахмурился, он часто это видел, как О' халлоран сидит здесь, и мороз холодил кровь в его венах. Хемелу казалось жутким это, к тому же когда бы он не пришел чтобы сказать слова благодарности и подтвердить что исполнит, то о чем она просила, он всегда был здесь. Томасу казалось что Лиам вовсе не уходит с кладбища лишь делает вид, а сам продолжает сидеть во тьме недвижимой горгульей, молчаливой и холодной и только белый пар, вырывающийся из его легких, да четкие слова книги, без запинок срывающиеся с губ возвещают о том, что тот все еще жив. Хемел нарочно ударил носком ботинка о чугунную оградку соседней могилки. О'халлоран вздрогнул, поднял взгляд, поворачивая голову из стороны в сторону, а затем заметил Томаса и замер, прошла секунда, и его глаза вновь безжизненно замерли, не выражая ничего. Хемел вновь испытал тот странный испуг, коей возникал всегда при упоминании О'халлоранов, в особенности него. В Академии говорили, что они странные, а по ночам проводят черные нечистые обряды, являющиеся причиной их успеха, что они продали душу Хелиосу, что их сердца каменные и потому они не выражают истинных чувств и самый бред что О'халлоран на самом деле сделан из камня. Это было бредом, и Томас это знал. Как и то, что сейчас с Лиамом происходит что - то очень нехорошее. -Снова тут! Ты вообще спишь? -Нет, планирую тоже здесь поселиться. Мне понравилось место рядом, - О' халлоран рассмеялся тихо и как - то жестоко. Томас почувствовал дрожь в руках. -Скажи мне кто это сделал? - глаза Лиама наконец - то начали выражать эмоции отличные от грусти и равнодушия - злость безграничная злость и ярость. Прошло уже полтора месяца, а ярость так и не угасла, и Хемелу было прекрасно известно, что она не утихнет никогда. -Нет. Это бессмысленно, ты натворишь глупостей, а я обещал Миле что постараюсь предотвратить это. И я не настолько не любил нашу подругу и твою сестру. Я хочу встретиться с ними после смерти с чистой совестью, как бы скоро это не произошло, в наши то неспокойные времена, -Не говори о Лили так будто бы она покойница! Она жива и скоро я верну ее домой! - Новый усиливающийся поток злобы и ярости со стороны бывшего одноклассника. " Ты безумец Лиам! Ты сходишь с ума от горя! " - сказать этого вслух Хемелу не хватило смелости. Когда Лиам уходил, опираясь на ограду, будто ища поддержки, Томас подумал о том, что они могли бы быть друзьями и ему жаль этого парня, несмотря на мнение окружающих. ******* -Она не мертва... я верну ее домой... я найду способ! - горячо шептал Лиам, усаживаясь на краю 3 ступени адвокатской конторы. В зеленых глазах горел огонек надежды и стремления, безумство сказала бы Милка и оказалась бы права, О ' халлоран чувствовал что медленно, но верну прощается со здравым рассудком. Пар срывался с его губ, будто бы он курил. "Точно!" - пальцы машинально простучали карман, а затем извлекли самокрутку. Парень задумался, наблюдая за дымком, поднявшемся от сигареты. Раньше его завораживало мгновение, когда тонкий огонек появлялся на спичке, а после срывался с места, полыхая на кончике, сейчас взгляд равнодушно перескочил на покосившуюся вывеску. Он затянулся, слегка закашливаясь, а после выпустил пар из легких. На душе стало легче. Курение было его слабостью, успокаивало нервы и помогало мыслить. Милка бы отчитала его, если бы видела это, Лиана безусловно отвесила бы ему подзатыльник, при этом жалобно скуля, что табак перебивает ее духи, и целый день она воняет как пепельница, а Беатрис жаловалась бы что Юрий заставит их бежать лишние километры если учует запах сигарет. Впервые он пожалел что этого не происходит, он готов был терпеть что угодно, если бы они все были рядом. -Иди, мальчик, ты не найдешь здесь работы! Я же тебе говорю это каждый вечер, - высокий мужчина подкрутил край черных усов и похлопал его по плечу. -Я не ребенок мне 18, - прошептал Лиам, делая глубокую затяжку. -Ты - ребенок, особенно для меня в мои то 150, - он хрипло рассмеялся, одергивая старомодный сюртук. Лиам закашлялся, задыхаясь, на его глазах выступили слезы. -Брось сигареты, мальчик, это не очень хорошая привычка! - Лиам не отреагировал, а мужчина нахмурился, о чем - то раздумывая. - Ладно, с завтрашнего дня ты можешь выйти. Начнешь с перебора документов, пока не выучишь законы от корки до корки, и чтобы не видел твоих сигарет! Можешь дымить сколько влезет, но не при мне! - Лиам ошарашенно моргнул, и на его лице расцвела глуповатая улыбка. -Спасибо, сеньор, -Не радуйся так, мальчик. Считай что попал в рабство на галеру, будешь у меня с утра до вечера бегать по всем поручениям, убираться, перебирать бумаги и зубрить законы, - мужчина кивнул на свои же слова и свернул в переулок, долго раздумывая выйдет ли чего из рыжеволосого мальчишки и кто же он, потому что обращение "Сеньор" и акцент уж очень не обычно для его типично валахийской внешности.