Сказка о злодеях

Лилиана сидела на своем любимом месте, напротив окна, и пыталась поймать лицом едва ощутимые лучики солнца, это было ее маленькой отдушиной и радостью, в такие моменты ведьма закрывала глаза и могла представить будто бы она снова дома, а сладкий аромат каши возвращал ее в детство, когда жизнь была прежней утро в ее доме всегда начиналось с каши и пробежки по хрусткому гравию. -Что не ешь? Остынет же, а если не успеешь, то до вечера голодной останешься, - громкий голос Санто разрушил все ее старания и Лилиана раздраженно цокнула, сжимая пальцами ложку. Девушка монотонно отправляла в рот рис и медленно жевала, не отводя взгляда от окна. Двор был усыпан искрящемся снегом, а деревья украшены белоснежными шапками. Лиану не покидало ощущение что Хоакин позовет ее на улицу, но он снова начал где - то проподать как только поправился, и они как обычно будут валяться в снегу и пытаться закопать Элизу в сугробе, но Элиза была мертва 2 год, как и Мила, Лиам не просто был мрачен как когда их вынудили переехать в Валахию, а по настоящему безнадежно, а состояние Беатрис, лишенной таблеток, правоцировало приступы болезни и недавало сестре даже коротких передышек именнуемых ремиссей. Рядом опустилась Мари, Лилиана долго не могла понять откуда знает ее, пока неделю назад разговор не зашел об Элизе, и Санто не сказал что Мари ее сестра. Ведьма не знала что сказать и не могла поверить, потому что Мари изменилась, сильно, теперь вместо маленькой девочки с костлявыми коленками, которая не могла ответить на оскорбления, и за нее это делали старшая сестра или брат, или убить даже комара, поэтому отец заставлял ее чертить карты, чтобы вместо военной службы Мари чертила, перед ней была повзрослевшая девушка, твердая и несгибаемая, сломленная смертью сестры и брата, лишенная языка и возможности снова петь, даже просто говорить, с потухшими зелеными глазами и грузом боли за душой, как и у всех, не желающая об этом говорить, как и все, но в отличии от других жестоко лишенная даже возможности поделиться своими горестями, оторванная от родины, но не потерявшая своей доброты. -Что вы такое обсуждаете? - девушка повернулась к перешептывающимся Санто и Марио, злотоволосой человеческой девушке, нанятой на должность горничной, и жестикулирующей Мари. -Ты знала что Селена беремена и уже давно? - карие глаза Марио испугано расширились. -Ты же с ней больше всех находишься, неужели не заметила перепады ее настроения? - Санто казался до ужаса удивленым ее незнанием. -Они у нее уже очень давно. Если бы каждый раз когда сначала она улыбается, а потом бьет меня или калечит, я бы думала что она беремена, тогда у Демонессы бы был уже целый выводок, пополняющийся как минимум раз в 3-4 дня, - Лилиана фыркнула, почесывая саднящую спину. Конечно она ничего не заметила ведь у нее и так было мало времени, не одна Селена требовала ее внимания, последние полгода Кайзер тоже не гнушался общества служанки и ставил ее в тупик разными просьбами, да и постоянные побои не мотивировали глазеть по сторонам. В обществе Селены ведьма молилась чтобы та не решила снова ее за что - то проучить, а Кайзера чтобы надоесть ему побыстрее, но самое главное чтобы тот научился держать руки при себе. Она скупо попращалась с смеющимися за столом, с ними было весело иногда, но они увы не были ее друзьями. Коридор мелькает в одно мгновение, а спина болит сильнее, ткань униформы царапает свежие раны, и они начинают кровоточить. Лиана собирается постучать в уже знакомую светлую дверь, но она оказывается приоткрытой. Ведьма замирает с занесенной рукой, не зная что делать. Ее привычная картина действий разрушена, и девушка в полной расстерянности молча стоит, надеясь что кто - то подскажет ей как правильно поступить. Мелькает близкая тень, и дверь распахивается, являя взору комнату, залитую ярким солнечным светом. Ведьма вздрагивает, моментально опуская глаза в пол. -Уходи! - девушка опасливо поднимает взгляд, после чего снова начинает смотреть на паркет. Что - то внутри болезненно скребется в ребра, но как - то приглушенно, как и все ее чувства. Ведьма думает что это из - за того что впервые видит его за прошедшие недели , но друг относится к ней как к чужой - равнодушно скользит взглядом по ее фигуре и бросает короткое жесткое приказание. -Ты свободна! Уходи! - Лилиана содрогается всем телом от ее голоса. Ведьма машинально кивает головой и разворачивается. Бегло ее взгляд цепляет, то как Хоакин обнимает Селену, мягко и бережно. Ведьмак целует ее в щеку и все с той же нежностью и лаской гладит выпуклый живот девушки. Селена выглядит спокойной и даже улыбается, а Хоакин поправляет ее всклоченные золотистые волосы и уводит ее вглубь комнаты. Лиана получает долгожданную свободу - ее основная работа выслала ее в свободное плаванье, но ведьма совершенно потеряна. За последний год каждый день проходил по одному сценарию : завтрак, полировка лестницы и коридора, Селена, часто побои от нее же или кого - то кого та попросит, теперь Лиана поняла почему, часто ее забирал к себе Кайзер, а потом она обессиленная сворачивалась на жесткой койке, прикрытая тонким одеялом и засыпала, дрожа от холода. Ведьма сворачивает за угол, собираясь выйти к лестнице, она не придумывает ничего лучше кроме как спуститься в комнату и начать читать подаренную книгу, но ее окликают по имени. Девушка не морщится, чувствуя усилившуюся боль из - за выступившего на коже скользкого пота, она вообще больше не подает признаков что ей больно, иногда Лиане кажется что она совсем лишилась возможности показывать свои чувства и даже если захочет закричать, то не сможет. Ведьма просто замирает на месте и ждет пока Кайзер подойдет к ней. -Вы не заняты? - мужчина пытается поймать ее взгляд, но не может - девушка смотрит в пол и не подает признаков жизни. -Нет, мисс Селена освободила меня от работы сегодня, потому что у нее появились дела, - ее слова четкие, а голос безжизненный и ровный. Ведьма не мямлит, не понижает голос, не шепчет и не сокращает слова потому что так ее надрессиривала Селена. -Тогда не составите ли вы мне компанию? - Кресс продолжает разыгрывать вежливость и все еще пытается поймать ее взгляд, Лиана же покорно кивает и следует за ним. ******* В этой комнате время тянется бесконечно. В прошлой жизни Лилиана бы назвала эту комнату чудесной, в ней все располагало к отдыху и наслаждению : стены выкрашенные приятным светло - коричневым цветом, высокий потолок, широкий подоконник, стеллаж с книгами, кремовый диванчик и фортепьяно. Сейчас это помещение не вызывало в ней ничего кроме усталости, единственное чего хотела Лиана спать и чтобы ее оставили в покое. Ведьма ожидала ощутить отвращение, когда Кайзер коснулся ее плеч, но вместо этого с равнодушием поняла что не чувствует ничего. -Вы умеете играть на фортепьяно? - Лиане казалось что она ему начинает надоедать, ведьма не знала хорошо это или плохо. Вначале Кайзер выводил ее на эмоции своими странными намеками и касаниями, теперь же когда ей стало все равно, он относился к ней как к больному ребенку - держал за руку едва касаясь, легко гладил по плечам и тихо спрашивал все ли у нее хорошо или хочет ли она чего - нибудь. -Да, - пустой взгляд девушки зацепился за клавиши, переливающиеся на солнечном свету, после чего вновь переместился на пол. Лилиана сцепила руки в замок и на секунду прикрыла глаза, мучительно хотелось спать, ведьма еще никогда не чувствовала себя настолько измотанной, как будто бы кто - то высосал из нее все силы, желания и эмоции. -Вы больны? - снова это легкое касание к плечам и мягкий шепот. -Немного устала. Могу я пойти отдохнуть? -Разумеется. Я вас провожу, ******** Лилиана подскочила от оклика. Спину пронзила резкая острая боль на этот раз в мыщцах, не там где их рассек кнут, а в пояснице. Лицо Санто необычно хмурое и строгое плавающей мозаикой сложилось воедино. Мозг, немилосердно вырванный из беспокойного сна, отказывался нормально работать и воспринимать все что происходит. Девушка очнулась лишь тогда когда услышала плачь. Пронзительный и тонкий, он был детским. Ведьма прищурилась, фокусируя взгляд на ребенке - крохотной девочке с темной эстинскй кожей и глазами цвета растопленного шоколада. Вся злость куда - то улетучилась, перед ней была только девочка - маленькая и такая же потерянная как и она сама. Лилиана наклонилась и бережно взяла ее на руки, начиная укачивать и бормотать какую - то детскую песенку. Больше в ней не было гнева или усталости, только бережность и нежность, единственное чего хотела Лилиана подарить малышке то ,что не собиралась давать ей ее мать.