Новый путь самурая

Не бойся ножа, а бойся вилки,

/Один удар — четыре дырки./

(из народного фольклора)

      Гоэмон пребывал в мучительных раздумьях. Он чувствовал, что не развивается, топчется на месте, не совершенствуется, не растет. Да, его реакция все быстрее и быстрее, движения точны и экономны, удар силен и неотвратим. Но это все не то. Дух его часто пребывает в смятении, сколько бы он не медитировал. Нужно было найти новый путь, что-то совсем другое, отличное от того, что было прежде. Гоэмон размышлял, прерывал медитацию, доставал смартфон и погружался в интернет-серфинг. Он искал все, что касалось самураев и на одном из сайтов он, наконец, нашел.       — Вау, Дзиген, ты слышал? — довольный Люпен приземлился на диван, рядом с читающим газету товарищем, — Гоэмон выбрал меня своим учителем. И мы пойдем с ним путем Сюдо.       — Чего? — Дзиген сложил газету, сдвинул шляпу на затылок и озадаченно уставился на напарника.       — Да, это у него новая теория. И вот мне повезло, теперь я его наставник, учитель, гуру! Круто, правда?       — А ты хоть знаешь, что такое Сюдо? –Дзиген изучающее смотрел на вора.       — Путь юноши, что-то в этом духе, да какая разница, — беспечно махнул рукой Люпен.       — А ты почитай в интернете.       — Да Гоэмон рассказал мне, в общих чертах.       — И ты согласился?!       — А почему бы и нет.       — Послушай Люпен, ты ведь знаешь, у Гоэмона постоянно новые теории, учения, учителя, различные духовные практики. Сегодня он увлекся Сюдо, а завтра решит, что все это было ошибкой, и как вы, ну, — тут Дзиген замялся, не зная как сформулировать, — как вы дальше-то сосуществовать вместе будете?       — Ой, да чего париться, — Люпен жил сегодняшним днем, — будет день, будет пища. Зато сейчас я и командовать им смогу, и учить разным вещам и много чего еще.       — Вот это-то «еще» меня и смущает, — пробормотал Дзиген.- «И откуда это у него такие диктаторские замашки — командовать буду!»       Новый путь начался для Гоэмона с самого утра.       — Доброе утро, Гоэ-чан! — завопил Люпен, узрев самурая, бросился ему на шею и звонко чмокнул в щеку.       От смущения и ярости кровь прилила к щекам самурая и… и отхлынула обратно. Гоэмон глубоко вздохнул, смирил чувства, сдержанно поклонился:       — Доброе утро, сенсей.       — Зачем так официально, — Люпен шутливо потрепал Гоэмона по волосам, — ты же говорил, что мы теперь будем ближе друг к другу.       — Ну да, — Гоэмон кивнул.       — Тогда пошли завтракать, — Люпен обхватил Гоэмона рукой за шею и повлек на кухню.       Дзигену понадобилась целая минута, чтобы выйти из ступора.       «То ли еще будет», — мрачно подумал он и …завтракать передумал.       Из кухни доносился веселый смех великого вора. Поев, парочка переместилась в гостиную.       Люпен отрывался по полной. Ему всегда не хватало только слов, чтобы выразить Гоэмону свое восхищение и обожание. Его энергичная натура требовала действий. Но суровый самурай всегда пресекал любые попытки самой невинной тактильной близости. Люпен сдерживался, терпел, ставил очередную заплатку на рвущиеся изнутри чувства. И вот сейчас кипящая в сердце любовь хлынула бурным потоком на покорного воле учителя самурая. Люпен то до хруста костей сжимал Гоэмона в объятьях, то гладил по мягким черным волосам, то прижимался щекой к щеке, то терся своим носом о нос самурая, подражая представителям какого-то африканского племени. Ну и время от времени целовал в румяную от смущения щечку.       Дзиген тщетно пытался спастись от этого непотребства. Погода на улице, по закону подлости, стояла мерзопакостная, Фиат был в ремонте, и деваться из дома было некуда. Он переходил из гостиной в кухню, из кухни обратно в гостиную, но невозможная парочка, словно специально, следовала за ним.       — Люпен, — наконец не выдержал стрелок, — уже тошнит от твоих щенячьих нежностей.       — Ты хотел сказать телячьих, — уточнил Люпен.       — Что там телята, я не знаю, а вот щенки именно так напрыгивают и все лицо облизывают.       — Завидно? — Люпен ухмыльнулся, — а я об этом, может, всю жизнь мечтал. Ехидная ухмылка и впрямь сменилась мечтательной расслабленной улыбкой.       — Поздравляю, — Дзиген натянул шляпу на глаза, — сбылась мечта идиота.       Под вечер пришла Фудзико. Она откуда-то все знала, но ушам своим не поверила, вот и решила убедиться лично. Теперь она сидела и смотрела на Люпена и Гоэмона в непритворном изумлении. Дзиген сидел в кресле напротив, и бросал на нее из-под шляпы беспомощные взгляды.       Люпен светился, Гоэмон был бесстрастен. В отличие от Люпена, он не выглядел очень уж довольным своей новой ролью, скорее походил на монастырского послушника, давшего некий обет.       — Что же ты, Гоэмон, — не удержалась Фудзико от подколки, — так неласков со своим учителем. Разве ты не должен всеми способами добиваться его расположения и внимания?       — Ой, Фудзико, завидуй молча, — Люпен пренебрежительно махнул рукой, — и вообще, общение с женщинами ослабляет дух мужчины, ведь так, Гоэмон, ты же мне рассказывал.       Гоэмон бросил на Фудзико смущенный взгляд из-под ресниц и стал неудержимо краснеть.       — Ну, с меня хватит! — Фудзико резко поднялась с кресла, — пойду я, а то дело к ночи, а у тебя вдруг дух из-за меня ослабнет.       Воровка повернулась к учителю и ученику спиной и направилась к двери.       Почти у порога ее настиг оклик Дзигена:       — Фудзико! Твое предложение еще в силе? Я о партнерстве, — пояснил стрелок.       — Всегда, — томно выдохнула Фудзико, — и я не только о партнерстве.       — Что ж, — Дзиген поднялся, — тогда я, пожалуй, пойду с тобой.       — Правильно, Дзиген, — тут же горячо поддержала его Фудзико, — ты тут третий лишний.       — Ничего не лишний, — забеспокоился Люпен, — ты тоже можешь пойти путем Сюдо.       — Нет уж Люпен, поздно мне быть учеником, и учителем тоже не хочется, да я и не самурай.       — Ой, пошли уже, Дзиген, — Фудзико испугалась, что вор заговорит ее новоявленного партнера и подхватила его под руку.       — Я не согласен! — завопил мгновенно подскочивший к парочке Люпен и схватил Дзигена за другую руку.       — А тебя никто не спрашивает, — Фудзико и не думала сдаваться, и тянула растерянного стрелка к себе.       — Дзиген, Фудзико, не сходите с ума, — Люпен чуть ли не силой вырвал из цепких рук любимой женщины руку не менее любимого напарника, — вы ж поубиваете друг друга. Это все блажь, и нервы, и усталость, и амбиции, и зависть, и магнитные бури, и скука, и безделье, и…       Забалтывая таким образом сразу двоих несостоявшихся партнеров, Люпен оттеснил Фудзико к двери и буквально выдавил за порог.       — Люпен! — Фудзико пришла в себя только от стука закрывшейся двери, — хватит нести чушь. И вообще, ты как собака на сене!       — Хватит обзываться, Фудзико, — вышедший за ней Люпен явно чувствовал себя победителем, — чего бы там не воображала, а Дзиген с тобой все равно спать не будет.       — Почему же это, интересно знать? — рассерженной кошкой прошипела Фудзико.       — Да потому что он мой друг и не предаст меня, он же знает, что ты моя женщина. Вообще-то Люпен хотел сказать: «знает, что я люблю тебя», но произнес совсем другое.       Такое заявление разозлило Фудзико еще больше:       — Значит я твоя женщина и мужчины тоже твои, развел тут гарем!       — Да что ты несешь! — возмутился Люпен.       — А то, думаешь, я не в курсе, что это за «сюдо» такое, в интернете все хорошо описано, — заметив некое недоверие на лице вора, она вытащила из сумочки смартфон и быстро что-то в нем нашла.       — Не прикидывайся невинным ягненочком, вот, смотри, — Фудзико в раздражении ткнула Люпену смартфоном прямо в нос, — вот, тут и картинки вашего «сюдо» есть, и описание. Путь юноши, ага. Учитель и ученик.       Люпен удивленно уставился на экран. Фудзико даже показалось, что он покраснел, но скорее всего это были цветные блики экрана.       — Ну, Фудзико-тян, — Люпен как-то неуверенно улыбнулся, — зачем воспринимать все так серьезно, мало ли чего в интернете напишут.       После ухода Фудзико, Люпен некоторое время пребывал в задумчивости, бросая недоверчивые взгляды то на одного, то на другого своего партнера. Дзиген отвечал не менее задумчивыми и мрачными взглядами, Гоэмон же, сидя на полу, медитировал с закрытыми глазами и на наставника не реагировал.       В конце концов, Люпен решил предоставить событиям идти своим чередом.       — Ну все, я спать, — радостно оповестил он.       Гоэмон открыл глаза и выжидающе уставился на учителя.       — Спокойной ночи, Гоэ-чан, — вопросительный взгляд ученика Люпен проигнорировал, потрепал его по волосам и чмокнул куда-то в макушку.       — Спокойной ночи, Дзиген, — подобных вольностей с отказавшимся от Сюдо стрелком, Люпен позволить себе не мог, поэтому просто сделал ручкой и умчался.       Не слишком доброжелательного: «и вам спокойной ночи», он предпочел не заметить.       — Сенсей! — от резкого шепота-оклика Люпен подскочил на постели, привычно сгруппировался, сжимая в руке вальтер. Рядом с ним, в одних фундоси, сидел Гоэмон. Он выглядел как-то странно. «Зантецукена нет», — сообразил Люпен, убирая вальтер и расслабляясь.       — Гоэмон, нельзя так пугать человека, когда он спит, — менторским тоном начал Люпен, — это опасно и неразумно.       — В доме только свои, опасности нет, — резонно возразил Гоэмон.- И не время спать. Ты разве не понял, о чем я тебе говорил.       — Ну-у, — растеряно протянул Люпен, — я все несколько иначе себе представлял.       — Путь юноши, — глаза Гоэмона вдохновенно блеснули, — это путь полного доверия, духовной и телесной близости ученика и его наставника. Только так можно постигнуть глубины сокровенных знаний, преодолеть барьер обыденности, проникнуть в неведомые сферы, достигнуть вершины духовной мудрости и телесной крепости.       — А тебе это точно надо?       — Это то единственное, что я упустил когда-то.       — Упустил? — Люпен вздохнул, — почему ты думаешь, что упустил? Может быть, твои родители посчитали, что тебе это не нужно. Да и я тоже так считаю.       Они сидели на кровати напротив друг друга, подогнув ноги, вор и самурай.       Люпен смотрел на самурая серьезно, без привычной улыбки. Он терпеть не мог дуэли, но Гоэмон раз за разом вынуждал его принимать вызов. Вот и очередной их поединок.       Гоэмон растерялся. Когда Люпен смотрит на него вот так, серьезно и чуть грустно, у него появляется чувство вины. Он опять сделал что-то не то, или не сделал, но сделает, как тогда, тогда…проклятый Интернет, одни неприятности от него.       — Слушай, Гоэмон, — на губах Люпена вновь лукавая улыбка, — я научу тебя действительно полезным вещам. Начнем завтра с утра. Первым делом я научу тебя варить кофе. Правда, Дзиген варит его лучше, чем я, ну да ладно. Потом мы будем завтракать, и я научу тебя пользоваться вилкой. Честно сказать, достали уже твои палочки. Нет, теперь вилка и только вилка! А палочки торжественно сожжем! Потом я научу тебе обращаться с оружием. Не с твоим допотопным мечом, а с настоящим современным огнестрельным оружием. Будем разбирать, собирать, чистить и, конечно, стрелять из него. Правда, Дзиген делает это лучше, чем я…       — Кстати, Гоэмон, — Люпен задумчиво поскреб затылок, — я только сейчас сообразил, что многие вещи Дзиген делает лучше меня, почему ты к нему в ученики не попросился?       — Я просился, — признался Гоэмон, — а он отказался.       — Как, — с несколько преувеличенным возмущением вскричал Люпен, — значит, я был не первым! Вот те на. Интересно, есть ли хоть кто-то, для кого я номер один, — Люпен обиженно надулся. — А к Зенигате ты случайно не просился?       — Чему может научить полицейский вора.       — И то верно, — Люпен вновь повеселел. — Ну ладно, я знаю, в чем я действительно хорош. Вечером мы пойдем в ресторан, или в бар, или на дискотеку, или в караоке. Не важно. Найдем местечко, где можно как следует оттянуться и потусить с девчонками. И вот тогда я научу тебя самому необходимому в жизни мужчины — как склеить девчонку. Ну, с первого раза может и не получиться, но мы будем тренироваться каждый вечер. По мере оглашения плана обучения Гоэмон все больше мрачнел, но сдерживался, пока последний пункт не добил его окончательно:       — Но Люпен, я ведь объяснял, женщины ослабляют дух мужчины!       — Ой, чуть не забыл, — увлеченный своей идеей, Люпен ученика не слушал, — оденемся мы по-современному, по-модному. Тебе подберем что-нибудь молодежное, может рваные джинсы или кожаные штаны. Крутые кроссовки, смарт-часы, стрижечку креативную с мелированием. А самое главное- футболку с прикольной надписью, что-нибудь типа: «Все люди как люди, а я самурай!»       — Люпен! — Гоэмон в ярости вскочил с кровати, — да какой я после этого самурай буду!       — А чего ты хотел? — Люпен развел руками, — когда выбрал меня учителем, я-то ведь не самурай.       — Ты, ты…- Гоэмон не находил слов, — ты невозможен, Люпен! В смятении он выбежал из спальни Люпена.       — Спокойной ночи, Гоэ-чан, — успел крикнуть в его спину Люпен, — не забудь, завтра с утра- кофе и вилка!       Посмеиваясь про себя, Люпен улегся и укрылся одеялом. Нет, никогда самураю не одолеть вора, пора бы уж Гоэмону это понять.       Утро нового дня выдалось ясным и солнечным.       Люпен появился на кухне зевающий, но полностью одетый, даже галстук повязал. Дзиген и Гоэмон уже были там, Дзиген готовил завтрак, Гоэмон по обыкновению медитировал.       — Гоэ-чан, — завопил Люпен, привычно распахивая объятья, — ты уже встал! Я еще сплю, а ты уже готов к нашему первому уроку. Люпен попытался обнять ученика, но был остановлен резким ударом ладони в нос. Удар был не сильный, скорее упреждающий.       — Хватит, — голос Гоэмона был не менее резок, — я передумал!       — Но как же так, — заныл Люпен, потирая покрасневший нос, — как же Сюдо, как же наша близость, как же обучение. Мы только-только начали, и вот.       — Ты- не самурай!       — Прошла любовь, завяли помидоры, — хмыкнул Дзиген, отставил готовку, и, раскурив сигарету, с интересом принялся наблюдать за напарниками.       — Ну да, — согласился Люпен, — я не самурай. И Дзиген тоже не самурай. — Он привычно облокотился о плечо стрелка, — и я даже не знаю, остались ли где-то еще самураи, как думаешь, Дзиген?       — Думаю, их не осталось, — подтвердил мысль Люпена напарник.       — Я тоже так думаю, что наш Гоэмончик — последний. — Люпен выдернул из губ Дзигена сигарету и затянулся.       Вор и стрелок переглянулись и улыбнулись. Они прекрасно понимали друг друга без слов. Гоэмон не найдет себе нового учителя.       Последний самурай нахмурился и отвернулся. Вечно Люпен над ним смеется, и почему он его еще не убил?       — Больно? — Дзиген скосил глаза на нос партнера.       — Не-а, — фыркнул Люпен, — да я сам виноват, напугал его вилкой.       — В смысле? — не понял Дзиген.       — Да сказал, что теперь будет есть только вилкой.       Дзиген не успел ничего ответить, потому что у него зазвонил телефон. Но только он его вытащил, как Люпен выхватил мобильник из его руки и нажал кнопку.       — Дзиген, — раздался звонкий голос Фудзико, — ты не передумал?       — Он передумал, он уже передумал! — радостно заорал Люпен, не давая Дзигену и слова произнести, — мы все давным-давно передумали. А нечего клювом щелкать, надо было ковать железо, пока горячо. А утро вечера, знаешь ли, мудренее.       — Люпен! Ты?       — Я, Фудзико-тян, и я всегда к твоим услугам, можем заняться хоть сюдо, хоть кудо, хоть камасутрой!       — Люпен, сволочь!       — Я тоже тебя люблю, пока-пока,       — Люпен нажал отбой.       — М-да, — раздумчиво произнес Дзиген, — страшная вещь вилка.       — И не говори, — поддакнул Люпен.       Они поглядели друг на друга и стены домика содрогнулись от дружного хохота двух, хотя нет, трех мужчин.