Visiting Hours / Часы посещения

От автора:

Привет всем! Итак, это моя первая попытка перевести одну из моих историй. Я извиняюсь за возможные ошибки, я не носитель английского языка. Этот OS был рожден сразу после того, как я закончила смотреть Сверхъестественное. Это происходит после Carry on (15×20). Я хотела, чтобы мы увидели разговор между Дином и Касом после Отчаяния, учитывая признание ангела, но этого не произошло, поэтому я написала свой собственный. Надеюсь вам понравится! _________________________ Название: Часы посещения Пейринг: Дестиэль Предупреждение: Я не обладаю правами на Сверхъестественное, ни на его персонажей или вселенную. Все они принадлежат Эрику Крипке и CW. Я обладаю только этой историей. Название вдохновлено песней Эда Ширана Visiting Hours. Саммари: Дин часто думал о последнем моменте Кастиэля. О его последних словах. О его улыбке, утонувшей в слезах, прежде чем он был поглощен Пустотой. И он не может простить себя за то, что не ответил, за то, что позволил ему уйти. Но было уже слишком поздно. __________________________       Дин часто думал о последнем моменте Кастиэля. О его последних словах. О его улыбке, утонувшей в слезах, прежде чем он был поглощен Пустотой. И он не может простить себя за то, что не ответил, за то, что позволил ему уйти. Об отпечатке, который он оставил на его плече, о странном эхо с того дня, когда они впервые встретились, того дня, когда ангел вытащил его из ада, спас его, хотя Дин не думал, что заслуживает этого.       С тех пор, как он был в Небесах, признание его лучшего друга никогда не переставало проигрываться перед его глазами. Он видел снова и снова, как Кастиэль, где бы он ни был, никогда не оставлял его, больше нет.       У Дина не было шанса отреагировать на признание Кастиэля. Все было очень быстро, так быстро, что он даже не понял полностью, что ангел только что сказал. Даже сейчас он не может поверить в то, что услышал. Он не может понять слова, которые уже знал наизусть, хотя слышал их всего однажды.       Дин не может простить себя. Он не может простить, что не дал своего ответа. Это именно то, почему он не хотел действительно думать о последних минутах Кастиэля. Потому что он боялся того, что мог узнать. Погрузись он глубоко в свои мысли, его чувства могли ужаснуть его. Он боялся того, что обнаружит, боялся вины, которая больше не покидала его, вины за то, что он не попытался освободить Каса из Пустоты. Но как он мог сделать это? Он не был уверен, что даже Джек сможет открыть для него брешь, чтобы поднять Каса из погибели.       Кто сказал, что Небеса это просто отдых? Выглядело так, словно охотник, даже мертвый, был обречен на мучения.       Дин припарковал Импалу возле моста и вышел из машины. Упомянутый мост проходил через широкий ручей, окруженный высокими и зелеными деревьями. Он не знал, почему так сильно полюбил это место. Не было ни дня, чтобы он не пришел сюда, по большей части один, иногда с Джоном, Мэри или Бобби.       Он облокотился на поручень моста и смотрел как кружится вода, как и его мысли. И также, как они, они устремились в единый пролив.       Кастиэль.       Дин больше не мог так продолжать. Он не мог вечно игнорировать эти слова, эти образы, которые никогда не перестают приходить к нему. Не важно, как бы он не был напуган. Как бы он не был напуган своей виной.       Дин заметил. — Ну же, Дин. Назад, — пробормотал он про себя, но это не помогло.       Он закрыл свои глаза. Ему не нужно было сосредотачиваться, потому что образы приходили к нему без усилий. Они уже были там, под его веками, только и ждали того момента, когда у него хватит смелости взглянуть в лицо тому, что его всегда подводило. Чувства.       Кастиэль был там, перед ним, с решением как победить Билли. Вместе с ним. Дин все еще спрашивал себя, как он мог не услышать об этой глупой сделке? Как Джек мог скрыть это от них? Скорее всего, потому что Кас попросил его.       Охотник улыбнулся. О да, это было очень похоже на Каса.       «Я всегда думал… С тех пор, как я достал тебя из огня, это проклятье, я спрашивал себя, каким оно может быть, как выглядит мое истинное счастье. Я никогда не находил ответа. Потому что единственная вещь, которую я хотел… Это вещь, которую, я знаю, я не могу иметь».       Дин почувствовал, как его сердце сжалось. Когда Кастиэль начал верить, что он не важен, что он не любим? Когда он начал верить, что больше ничего не значит для Дина? В ужасный момент кошмара Дин спросил себя, а что если Кас никогда не верил, что он что-то значит. Показывал ли он — хоть раз — как он считает, как много он значит для него? Чувство вины медленно обхватила его сердце в свои когти, коснулась нежно. Дин сжал свою руку.       Как много раз Дин обвинял Каса в том, что с ними случилось? Сколько раз ангел брал ответственность за неудачи, произошедшие из-за Дина?       «Что-то пошло не так. Что-то всегда идет не так, ты знаешь это»       «И почему это всегда случается из-за тебя?»       Дин никогда не забудет, как ангел смотрел на него в тот день. С отчаянием. Он никогда не забудет эту боль, слезы, которые Кас пытался скрыть после его слов, после этих ужасных слов, вышедших у него от злости, как всегда это выходит. После, в другой раз, Дин обвинял Каса.       Казалось, это было единственное, на что он был способен. Он знал только как осуждать его. Он никогда не понимал, как много ангел сделал для него, начиная с того момента, как Кастиэль вытащил его из Ада. Даже тогда он винил его, потому что не думал, что заслуживает спасения. Кас всегда умел читать это в нем.       «Ты едва можешь смотреть на меня»       Почему его гнев и печаль взяли над ним вверх, почему он позволил им воспользоваться собой?       «Мои силы слабы, и я пытался поговорить с тобой, снова и снова, но ты не хочешь слушать. Тебе плевать. Я… Мертв для тебя»       Он не остановил его. Он не сказал ему, как считает. Он не удержал его, не отрицал, даже не пытался взять свои слова обратно, которые преувеличивали его мысли. Он не мог видеть, как сильно больно было Касу, каким его доверие было одной из тех вещей, о которых ангел так заботился. Он не мог видеть, как сильно он сломал его.       Дин сильнее сжал свою руку. Когти его вины словно сильнее сомкнулись вокруг его сердца.       Он помнил только один раз, когда дал волю своим чувствам, своему сердцу говорить. Это был тот день, когда они вернулись в Чистилище, когда он молился Касу, Касу, которому, как он думал, потерял навсегда.       «Кас? Надеюсь, ты меня слышишь. Где бы ты ни был, еще не поздно. Я должен был остановить тебя. Ты мой лучший друг, и я позволил просто так уйти тебе. Потому что это было легче, чем признать, что я ошибался. Я… Я не знаю, почему становлюсь становлюсь таким злым. Я просто знаю… Я знаю, это всегда со мной и когда что-то идет не так… Оно выходит. И я не могу его остановить. Не важно… Не важно как сильно я хочу этого, я просто не могу остановить это. И… И я прощаю тебя, конечно же, я прощаю тебя. Прости, что заняло так много времени чтобы я сказал это. Мне жаль, что это произошло. Кас… Прости меня»       Дин прогнал слезу, прокатившуюся по его щеке от ярости. Но его мысли останавливаться не хотели.       «Приятель, надеюсь, ты слышишь меня. Надеюсь, ты слышишь меня»       Он никогда не переосмысливал слова, которые сказал, что они значили, что он пытался сказать, что так тяжело было сказать ему. Он никогда не переосмысливал свои чертовы чувства, которые не мог показать из-за своей гордыни, которая не имела никакого ебаного смысла. Он никогда не переосмысливал эти слова, которые он никогда не скажет.       Эти слова он чуть не сказал. Но Кас не позволил ему, потому что Кас был чертовски добр, чтобы позволить быть ему уязвимым.       «Я слышал твою молитву»       Дин все еще спрашивал себя, что бы он мог сказать Кастиэлю, если бы он не был Кастиэлем. Если бы он позволил ему. — Ох, Кас…       Он устало запустил руку в волосы. Он знал, что это будет нелегко. Он лишь надеялся, что когда закончит, его сердце будет в покое. Лицо Каса появилось перед его закрытыми глазами: это лицо, которое казалось невероятно счастливым в свой последний момент. Оно практически сияло невероятной радостью, которую Дин не понимал. Которую он до сих пор не понимает. Потому что Кас был прав.       «Я знаю. Я знаю, как ты видишь себя, Дин. Ты видишь себя также, как тебя твои враги. Ты разрушен, зол и разбит. Ты… Ты «грубый инструмент отца». И ты думаешь, эта ярость и злость, это — то, что руководит тобой. Это не так. И все, кто знают тебя, видят это. Все, что ты когда-либо сделал, хорошее и плохое, ты сделал из любви»       Как Кастиэль мог увидеть в Дине что-то помимо злости? Как он мог увидеть хоть каплю любви в его действиях? Все, что когда-либо сделал Дин, было вызвано злостью, он был убежден в этом. Все, все, начиная с самого начала. Поиски Азазеля были лишь мстительным квестом. Как Кастиэль мог увидеть в нем столь благородное чувство, когда сам Дин просто ненавидел самого себя, ненавидел этого мужчину, которым он был, мужчину, который позволял своим побуждениям руководить им?       Разве он не заслужил/не был достоин метки Каина? Он был убийцей, как и он. Прирожденным убийцей. Разве он не был готов убить своего брата, чтобы положить конец себе? Разве не был он готов воспроизвести ту историю, которую так хотел Чак? Кровь убивает кровь. Как Кас мог представить, что в Дине есть хоть капля добра?       Вина разрывала его сердце прямо сейчас. Она вонзалась в уже мокрую кожу подобно когтям орла. Это было больно, очень больно, но Дин не мог жаловаться. Он заслужил это бремя.       Потому что он не понимал, как кто-то мог так верить в него, в то время как Дин просто ненавидел себя.       «Вот кто ты. Ты самый заботливый человек на Земле. Ты самый самоотверженный, любящий человек, которого я когда-либо знал»       Тот Дин, которого описывал Кас, не знал его. Он не был настоящим. Этот Дин был только мечтой ангела, которой идеализировал его. Ангела, который слишком верил в него. Ангела, который всегда верил в него.       «Знаешь, с тех пор как мы познакомились, с тех пор как я вытащил тебя из Ада, узнавание тебя изменило меня. Потому что ты заботился, я заботился. Я заботился о тебе. Я заботился о Сэме. Заботился о Джеке. Я заботился о всем мире из-за тебя. Ты изменил меня, Дин»       Как этот Дин, этот разбитый/сломанный Дин, этот агрессивный, злой, потерянный Дин, мужчина, неспособный контролировать себя, мог изменить ангела, преданного Небесам, ослепленного к их недостаткам, это праведное, доброе существо? Дин не мог понять — и до сих пор не мог понять — этого. Наверное, поэтому он не ответил. Поэтому он не отреагировал, потому что он не знал, как реагировать на это.       Потому что он не заслужил эти слова. Эту нежность. Он все еще видит глаза Каса со слезами, его очень голубые глаза, которые стали еще голубее, когда он признался. Он все еще видит себя, его сердце бьется так чертовски быстро, спрашивая Каса, почему это звучит как прощание. Он все еще видит Каса, его губы произносят фразу, которую он никогда не верил, что услышит за всю свою жизнь.       Потому что Кастиэль сказал, что всегда будет рядом.       «Потому что так и есть. Я люблю тебя»       Он не мог даже подумать над ответом. Он не мог даже понять, о чем говорили эти три слова, что они означали. Пустота пришла и забрала Каса, оно не дало ему время осознать. Прежде чем Дин смог снова пошевелиться, смог понять, что произошло, Кас схватил его за плечо и подальше оттолкнул его. Он оставил метку.       В том же месте, за которое он схватил его в первый раз, когда он вытащил его из Ада. Не замечая того, Дин прикоснулся к своему левому плечу, чувствуя метку под своей рубашкой. Чего бы ни отдал он, чтобы ощутить руку ангела снова?..       Еще одна слеза скатилась по его щеке. Вот он. Он наконец сталкивается лицом к лицу с тем, чего боялся больше всего. Его собственные чувства       В этот раз он не мог отрицать. Неужели Касу действительно нужно было признаться, чтобы Дин понял? Всех тех раз, когда он терял его, было недостаточно? Все эти разбитые сердца, все эти разрывы, ни один из них так и не заставил его открыть его чертовы глаза.       Всю свою жизнь Дин погружал себя в неважные истории, те, которые были недолговечны. Те, которые на одну ночь. Он заинтересовался лишь однажды, Лизой, и закончилось это плохо. Он всегда думал, что его жизнь не позволяет ему этого. Потому что он мог уехать в любой момент — и это могло быть навсегда — и эта незащищенность не была хороша для семейной жизни. Дин был убежден, что ни один охотник не живет счастливо после.       В особенности он. Не важно, как сильно он хотел забыть о том, что было снаружи, он просто не может. Он не может оставить всех этих людей монстрам. Может быть, он отчаянно хочет быть героем, но все так. Он просто не может. Иногда он завидовал Сэму, которому удалось бросить охоту несколько раз.       Но, помимо этого, Дин не может представить себя, живущего с кем-то, кому он должен был лгать с самого начала. Как он мог говорить с кем-то о его жизни охотника, монстрах и всех этих ужасных вещах, которые он видел, с кем-то, у кого был шанс не знать всего этого? Поэтому Дин чувствовал, что этот человек не поймет его.       Так что да, он боялся заинтересовываться. Он не хотел заинтересовываться. Он предпочитал истории, заканчивающиеся утром после бурной ночи, когда он уходит без слов от девушки, встретившую в баре.       Этот большой страх привел к тому, что он ослеп. Дин никогда не видел, кто на самом деле всегда был перед ним, до чего он мог дотянуться, но не сделал этого, что видели многие другие.       Эти фанаты книг Чака.       Те школьницы, сделавшие мюзикл о их жизни. Странно, но Дин внезапно вспомнил слова песни, со стороны виденья Каса. Он не знал, что помнит это. «I'll just wait here then Wait for my cue I raised you from perdition, To be God's ammunition But now you need some rest So I will do what's best And just wait here then That's all I'll do I'll just wait here then I'll wait for you»       Он никогда не замечал, что Кас ждал его. Они заметили. С каких пор, как долго он держал эти чувства внутри? Как долго Дин лгал самому себе?       Даже Сэм, кажется, заметил. Но Дин игнорил его взгляды, его улыбки, когда Дин и Кас были вместе. Он игнорировал их, как игнорировал все остальное, как он игнорировал свое сердце, которое пугало его правдой. Уже было слишком поздно.       Теперь виновность уничтожила сердце Дина. Боже, представления о том, что он мог бы иметь, так сильно ранило.       Дин с яростью вытер другую слезу, но это было бесполезно. По его щекам бежал живой поток. Он протянул руку к своему лицу, пытаясь успокоить рыдания, но это тоже не помогло. — Кас… Я так сильно скучаю… Так сильно… Прости меня… Прости, что заставлял тебя страдать… Кас…       Его голос разбит. Но какой был смысл извиняться? Кас не услышит его. Он никогда не услышит его.       За спиной Дина прозвучало какой-то звук, который был ему знаком. Как перья. Но ведь это было воображение Дина, да? Он хотел услышать его так сильно… Но Кастиэль потерял свои крылья годы назад. — Здравствуй, Дин.       Он бы не мог помочь себе. Он отпрыгнул назад. Он знал, все, что он увидит, будет прекрасный пейзаж вокруг него. Он становился сумасшедшим…       Если бы Дин не знал, что он мертв, он бы мог поверить, что его сердце остановилось. Он был тут. Его растрепанные темные волосы, его вечный бежевый плащ над белой рубашкой и неизменным синим галстуком. Он был там, этот голубой, такой голубой пристальный взгляд, которого так жаждал Дин, глядящий на него с нескольких метров.       Дин повернулся на автомате. Его ноги двинулись без его разрешения, просто вот так, его руки обхватили Каса и сжали его так сильно, что запросто могли задушить. На некоторое время ангел, кажется, растерялся от отчаянного объятия, но, в конце концов, возвратил его. Дин уткнулся своим лицом в его шею, вдыхая его запах. Он знал, что скучал и по этому тоже.       Он держал ангела напротив себя, наслаждаясь нереальным чувством тела напротив его, пока Дин не подумал, что прошло слишком много времени, чтобы быть естественным. Но, черт возьми, как сильно он хотел бы держать его так близко!       Вместо этого он смотрел на лицо Каса, ища его глаза, а когда встретился с ними, он больше никогда не терял с ними контакта. — Кас…       Он не может поверить в это. Не до конца. Он хотел коснуться его, просто чтобы быть уверенным — это не ужасная шутка его больного разума. Лицо Кастиэля казалось размытым от его слез, но он могу видеть, что он улыбается. Рука нежно взяла его, нежно. — Я здесь, Дин. Действительно здесь.       И просто вот так вот Дин взорвался. Он не особо знал, где он находится, потерянный в этом астрономическом количестве чувств, но лишь одно он знал. Он вернулся к рукам Каса, плача в его плечо. Он знал, Кас здесь, и он ждал его.       Дин не знает, что он сказал в тот момент слабости. Он просто помнил несколько «прости», которые он произносил снова и снова, но это было все. Все в его голове запуталось.       Чувство, что Кас здесь, сумело его успокоить, и Дин на немного отступил от него, вытер свои глаза, не глядя на него. Он знал, ангел никогда не видел его таким слабым. — Ты не должен прятаться от меня, Дин. Ты знаешь это, верно?       Дин поднял голову и посмотрел на него, немного застенчиво. — Я не могу поверить, что ты действительно здесь.       Кастиэль улыбнулся. Дин никогда не замечал, насколько его улыбка прекрасна. Его сердце шевельнулось в его груди. К сожалению, все, что ощутимо, возможно. Кас был здесь, прямо перед ним, и он имел еще один шанс, шанс все восстановить, в конце концов, у него был шанс сохранить то, что можно было сохранить. — Кас, я… — Нет необходимости тебе извиняться, — Кас перебил его, но Дин покачал головой. — Я должен. По столь многим причинам… Кас… Сукин ты сын, ты закончил тем, что подумал, что ты не важен! По твоему мнению твоя жизнь ничего не стоит, и это моя вина. Все это… Все это моя вина. — Дин. — Нет, Кас. Остановись. Заканчивай с этим. Я должен был быть там ради тебя. Я должен был… Я должен был показать тебе, ты стоишь. Я должен был попытаться вернуть тебя назад из Пустоты. Я не должен был позволять тебе жертвовать собой ради меня. — Это был мой выбор, Дин. Джек нуждался в тебе. Как и Сэм. — А я нуждался в тебе, Кас.       И Дин проклинал свой голос за то, что тот сломался так легко, он проклинал свою уязвимость. Он был единственный, кому он позволял увидеть его таким. Таким слабым. Кас широко распахнул свои глаза, так, словно был удивлен. И наклонил свою голову так, как всегда делал, когда был озадачен.       Их взгляды снова встретились, и Дин улыбнулся. Он мог сказать ему, прямо сейчас. Он мог бы облегчить свое бремя, хотя бы на миг. Он мог сделать Каса счастливым, просто сказав те три маленьких слова. Три маленьких слова, которые значат так много. Три маленьких слова, которые он описывал с трудом, потому что они означали то, что он не мог увидеть долгое, очень долгое время. Он мог сделать… Но как только настала тишина, его губы раскрылись, но горло сжалось, и все мужество покинуло его.       Что если все это было работой Чака? Что если Кастиэль, теперь, когда Бога не было, больше не чувствовал, не чувствовал всего того, что тот сказал ему спешно, в бункере, в тот ужасный день? Что если Дин опоздал, что если он понял, что теперь поздно? — Дин? — Я просто рад тебя видеть снова.       Он вел себя трусливо, словно всегда таким был. Словно он не заплатил достаточно. Дин осмотрелся, пытаясь найти что-нибудь, чтобы смотреть вместо лица Каса и его голубых — удивительно голубых — глаз. Он увидел Импалу и повернулся спиной к ангелу. — Хочешь прокатиться? Я хочу показать тебе кое-что.       Кастиэль кивнул и не стал дожидаться, пока Дин пригласит его забраться на пассажирское сиденье. Дин сел за руль и завел двигатель.       Они ничего не сказали во время поездки пока по радио играли классические рок-композиции. Наконец, Дин припарковал «Шевроле» возле нескольких деревьев и пригласил Кастиэля следовать за ним.       Все еще молча они шли по маленькой тропинке в сосновом лесу. Затем они достигли места, которое искал Дин. Это было в центре луга. Там было озеро, огромное озеро с бирюзовой водой, которая выглядела почти сверхъестественной. За деревьями они могут видеть большие горы, покрытые снегом на вершинах. Трава была зеленее, чем Дин когда-либо видел, и солнце, яркое в этом безоблачном небе, бросало туманный свет на луг. — Это… Это прекрасно, Дин.       Он потянулся к нему лицом, чтобы лучше насладиться сладким прикосновением его тепла. Сердце Дина пропустило удар.       Дин улыбнулся. Да, это так. Он повернул голову к Кастиэлю. Его темные волосы отражались в солнечном свете.       Наконец, Кас посмотрел на него. Дин отвернулся, его щеки стали ярко-красными. Это было смешно! Он никогда так не краснел.       Чтобы скрыть свое смущение, Дин лег на траву. Кас скопировал его. На некоторое время воцарилась тишина. Дин почувствовал, что тема, о которой они не хотели говорить, проскользнула между ними.       Дин не мог найти в себе смелости поднять эту проблему. — Так… Как ты выбрался? Из Пустоты? — сказал Дин вместо этого. — Джек вернул меня. Меня и многих ангелов. Он обещал Пустоте, что снова усыпит ее, если она вернет ангелов. К сожалению, Джек не смог вернуть всех, чтобы не нарушать баланса. И он также вернул несколько демонов. — Полагаю, Ровена не позволила им вновь творить дерьмо. — Полагаю, не позволила.       Они улыбнулись друг другу. Вместе с этой ведьмой во главе там, им нужно было волноваться совсем немного. — Джек вернул нам наши крылья. И он пытается построить больше ангелов.       Дин кивнул. — Я слышал ты помогал со… Всем этим.       Широким движением руки он указал на их окружение. — Мы с Джеком подумали, что нехорошо замыкаться в собственных воспоминаниях, какими бы хорошими они ни были.       Он остановился. — Это отняло много энергии, но нам удалось взломать все до единой двери на Небесах. С этого момента души выбрались наружу и нашли своих близких. Я думаю, что твои родители были первыми.       Это была другая тишина. Затем Кас нахмурился, прежде чем расстроенно посмотреть на него. — Теперь ты расскажи мне, как тебе удалось умереть через две недели после того, как ты победил Чака.       Дин не ожидал этого. Кас выглядел возмущенным, сердитым и разочарованным одновременно.       Дин думал, что он разозлится еще больше, когда узнает, как он умер. — Сэм и я были в гнезде вампиров. Драка прошла не очень хорошо… — Они… — Пронзили меня насквозь.       Кастиэль некоторое время молчал, пытаясь переварить то, что только что сказал Дин. Да, он знал. Он, вероятно, отреагировал бы точно так же, если бы ему сказали, что он умер так глупо. — Ты говоришь, что Дин Винчестер, тот самый Дин Винчестер, который остановил два Апокалипсиса, умер… — Как гребаный идиот, да.       В другой раз Кас, казалось, разрывался бы между двумя совершенно разными чувствами. Он покачал головой. Их взгляды снова встретились, и это было похоже на то, что серьезность между ними вернулась. Дин почувствовал близость своей руки с рукой Каса в траве, разделенной несколькими дюймами. Ему так сильно хотелось взять ее и сжать, но ему пришлось сдержаться. — Кас, я…       Черт возьми! Он нашел в себе мужество послать Бога нахуй, но не может признаться в своих долбанных чувствах своему лучшему другу?       Слишком большие, слишком чертовски голубые глаза Каса были прикованы к нему. Он ждал, когда тот закончит свое предложение. Но Дин не был силен в словах. Никогда не был. Конечно, иногда, когда обстоятельства вынуждали его, когда казалось, что конец близок, он находил правильный способ сказать о своих чувствах, как в тот раз в Чистилище или когда он попрощался с Сэмми. Но в те времена им руководило отчаяние. Руководствуясь верой в то, что это был конец. Дин не мог быть таким честным, таким глубоким, когда у него не было такого желания. Но будет ли у него еще один шанс сказать это? Кас не сказал, почему он навестил его. Он не сказал, вернется ли.       Но Дину нужно знать. Он выпрямился. — Кас… Все, что ты сказал… Ты имел ввиду?       Ангел посмотрел на него на секунду и потом нахмурился. — Я… Я не уверен, что знаю, о чем ты говоришь. — Ты точно знаешь, о чем именно я говорю.       Они ничего не сказали. Дин не мог смотреть на Каса. Он чувствовал, что не вынесет, если Кас просто подтвердит то, чего он боялся больше всего. Он не хотел видеть это в глазах ангела. Поэтому он ждал, почти закрыв глаза. — Да. Конечно, я имел ввиду именно это, Дин.       Он сказал это таким тихим голосом, что Дин не был уверен, что он действительно это сказал. Но он вздрогнул при звуке голоса Каса. Он открыл глаза и прямо посмотрел на ангела.       То, что было в его глазах, нельзя было понять неправильно. Кас смотрел на него точно так же, как он смотрел на него, когда отдавал себя Пустоте. Дина парализовало. Он отчаянно хотел что-то сказать, что-то сделать, потому что он не хотел упускать свой шанс, он не мог упустить свой шанс. Но эта напряженность в глазах Касса, интенсивность его чувств приводили его в ужас.       Потому что Дин не может чувствовать, что он достоин их. — Тебе не нужно отвечать. Я ничего не ожидаю. И это неважно.       Но Кас отвел взгляд после того, как сказал это.       На этот раз Дин ничего не может с собой поделать. Он взял Кастиэля за руку.       Ангел бросил на него растерянный взгляд. Но охотник не отпустил его руку. Он просто переплел их пальцы и улыбнулся Касу. — Тебе действительно стоит перестать думать, что ты не важен, Кас. — Я не понимаю, Д…       Но он не смог закончить свое предложение. Дин прижался своими губами к его губам. На мгновение Кас никак не отреагировал, но затем, когда он взял себя в руки, углубил поцелуй, его свободная рука нашла путь к щеке Дина, как будто она всегда была на этом месте. Она потерялась в светло-каштановых волосах.       Губы Каса на вкус были как сам Рай. Как дом. Дин поцеловал бы его снова, если бы ему не нужно было дышать. Его лоб встретился со лбом Каса. — Я не знаю, как заставить тебя понять это, — прошептал он.       Пальцы Каса все еще были на его щеке. Ангел нырнул в его пристальный взгляд, и с такого близкого расстояния Дин мог видеть каждый нюанс в голубых глазах. Они были поражены. — Дин… — Я не идиот, Кас. Я… Все это… Мы… Это было так долго, а я был слишком глуп, чтобы упрямиться, слишком горд, чтобы увидеть это. Я потратил впустую так много времени. Я причинял тебе боль так сильно и так долго, потому что не мог видеть правды. Потому что я не мог признать, что ты был самым важным человеком во всей моей жизни. Мне так жаль, Кас…       Пальцы ангела нежно коснулись его кожи. Только когда большой палец Кастиэля скользнул ему под глаза, Дин заметил, что он плачет. Снова. — Я люблю тебя, Кас.       Он сказал это. И это было так, как будто этот тяжелый груз исчез с его плеч, полетел по небу, как будто пузырь взорвался в его душе и распространил огромное облегчение и счастье, которые Дин не мог описать.       Он почувствовал, что горит, когда Кас снова поцеловал его. Он был застенчив. Но Дин больше не позволил ему колебаться и бросился в этот поцелуй. Его пальцы нашли путь к шее Кастиэля, к его коротким темным волосам. Он прижался к телу Каса, не останавливаясь, чтобы поцеловать его. Когда их губы оторвались друг от друга, они лежали друг напротив друга на траве, и казалось, что это всегда было их местом. — Это довольно… неожиданно, — сказал Кас, и Дин, чья голова покоилась на горле Кастиэля, почувствовал вибрирование его голосовых связок. — Это заняло немного времени, чтобы понять это. — Только немного? — О’кей. Много времени.       Ему не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что Кас улыбается. Он почувствовал это. — Интересно, знал ли Джек, что это произойдет?       Дин поднял голову и повернул шею, чтобы посмотреть на ангела. — Что ты имеешь ввиду? — Он сказал, что я должен прийти повидаться с тобой. Он также добавил, что ничем лучше мне не заняться.       Дин улыбнулся. Но это довольно быстро исчезло, сменившись серьезным выражением лица. Джек был прав. — Знаешь, если бы ты не пришел ко мне, думаю, я бы никогда не обрел покой. Я бы не был счастлив. Не совсем.       Кас сжал его руку. — У меня бы не было ни того, ни другого.       Дин снова лег на Кастиэля. Он чувствовал себя полностью целым. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал подобное. И ему не придется ставить на Каса, чтобы заставить его чувствовать себя так. Но снова, подумав об этом, он понял, что это не совсем правда.       Потому что это всегда был Кас.       Дин посмотрел на него. Когда ангел заметил это, он повернулся. — Дин? Ты в порядке? — Да. Боже, да, лучше и быть не может, Кас.       И чтобы доказать это, он запечатал их губы в нежном поцелуе. __________________ Надеюсь, вам понравилось это, и снова простите за ошибки, которые я могла сделать!