ты мне нравишься

Молчание ощущалось вязким и липким, будто тесто, в которое добавили недостаточно муки: как ни тряси руками, ладони так и так останутся замаранными. Но Юнги всё равно не хотелось с этим мириться. Поэтому он открыл рот, несмотря на сильное желание заткнуться навсегда, и мрачно изрёк: — Ну, по крайней мере, ближайшие пару недель точно будут спокойными. Намджун посмотрел на него взглядом, полным сомнения. И хоть он ничего не произнёс вслух, Юнги без каких-либо слов понимал, что его попытка разрядить обстановку выеденного яйца не стоит. Вот только Намджуну в любом случае не стоило быть таким паникёром. — В первый раз, что ли, — недовольно буркнул Юнги себе под нос, слишком раздражённый отсутствием поддержки, и решил сосредоточиться на недопитом пиве. Но всё его внимание, как бы он ни старался, опять и снова возвращалось к валяющемуся на диване Хосоку. И зрелище это было откровенно унылым. Хоть Хосок и продолжал без остановки гиенить над какими-то шуточками из Тик-Тока, что Юнги, что Намджун знали его слишком давно, чтобы увидеть в этом что-то, кроме показушной маски безразличия. Хосок всегда делал вид, что постоянные расставания уже давно перестали его ранить или хоть как-то беспокоить. Но даже если он никого не любил уже давно, это знатно ковыряло старые гниющие раны. — Идиот, — снова, не удержавшись, проворчал Юнги. Будь его воля, он бы самолично отшивал каждую новую Хосоковскую пассию. Но он, хоть и был мудаком в некоторой степени, пока ещё не был поехавшим. Всё-таки, за безумие в их компашке был ответственен именно Хосок. — Только сегодня не начинай читать нотации, — прошептал Намджун, поморщившись. — Я не вынесу, если мы опять начнём ворошить это дерьмо. Ему явно не хотелось, чтобы Хосок услышал что-то из этого обсуждения. А вот Юнги было абсолютно насрать, услышит ли тот что-то через наушники и свои тупые мемы. Если и услышит, то поделом ему. — Да я вообще нем, как рыба. Мир, дружба, жвачка. Пусть ебётся как хочет со своими принципами. Или вообще не ебётся, мне без разницы. Намджун закатил глаза на язвительность Юнги и передал ему миску с чипсами. — Я эти ваши Лейсы с крабом терпеть ненавижу. — Лицо Юнги перекосило от одного лишь запаха, ударившего в нос. — Поэтому и предлагаю, — пожал плечами Намджун. В этот момент Хосок высоко поднял руку и несколько раз требовательно сжал ладонь в кулак. — А вот я буду! Это лишь подтвердило догадки Юнги о том, что всё этот засранец слышал. Просто не видел необходимости вступать с ними в очередную перепалку. — Да можешь хоть подавиться, — миролюбиво заявил Юнги, перегибаясь через стол и протягивая ему миску. Он понимал, как сильно на самом деле Хосоку хотелось сейчас поцапаться: не первый день они общаются, в конце-то концов. И ему очень льстило, когда Хосок пытался не идти на поводу у своих эмоций. Поэтому Юнги ласково потрепал его по голове, прежде чем вернуть свою задницу обратно в кресло. Хосок лишь скептично хмыкнул на это, но вот зато Намджун разулыбался так, будто ничего прекраснее в жизни не видел. — Ну чего? — рыкнул на него смущённый Юнги. — Я куплю тебе побольше пива в следующий раз, — вместо ответа довольно заверил его Намджун, сверкая ямочками на своих щеках. Юнги сразу же что-то неразборчиво забормотал себе под нос, вызывая у Намджуна ещё более широкую улыбку. — А тебе побольше чипсов. Хосок невесело на это усмехнулся, уселся на диване, широко расставив колени и наконец отбросил телефон в сторону, перестав притворяться чем-то увлечённым. — Настроение писец отвратное, — заявил он без вступления, заставляя Юнги подавиться своей выпивкой от неожиданности. Намджун, моментально приняв серьёзный вид, осторожно поинтересовался: — Из-за последней девушки? Слезящиеся глаза Юнги тревожно заметались от Намджуна к Хосоку. Он пытался сложить один плюс один, чтобы понять, что за собака их тяпнула сегодня, но как-то не складывалось. — Вообще-то, её зовут Бора. И с ней было довольно весело, если честно. — О боже, — просипел Юнги, до сих пор не до конца прочистив горло. — Она тебе реально нравилась. Хосок болезненно оскалился и понуро кивнул головой. — Насрать в этот раз точно не было. — И почему… вы разошлись? — уточнил Намджун. Юнги всё никак не мог смириться с тем, что тот вдруг перестал паниковать и поддержал этот разговор. Но стоило обратить внимание на его пальцы, вцепившиеся в подлокотник, как всё разом встало на свои места. Юнги медленно протянул к нему руку и осторожно, лишь кончиками пальцев, коснулся тыльной стороны его ладони в успокаивающем жесте. Хосок поморщился, явно размышляя, стоит ли вообще отвечать, но затем устало вздохнул и тряхнул головой, будто пытаясь отделаться от каких-то навязчивых мыслей. — Я крутой и всё такое, но ей хочется любви и внимания, а не вот это вот всё, — Хосок широко развёл руками, словно пытаясь охватить все свои качества одним лишь жестом. Юнги шумно сглотнул, пока Хосок переводил внимательный взгляд с одного друга на другого, выдерживая на себе весь вес их беспомощного молчания. — А не тараканов в моей башке, — всё же пояснил он. Юнги почувствовал, будто его ударили под дых. Он крепко зажмурился и медленно выдохнул, пытаясь взять нахлынувшие эмоции под контроль. Он надеялся, что про эту шарманку из уст Хосока он больше никогда не услышит. — И я думаю, что, наверное, реально пора уже перестать пытаться. Потому что стоит мне только понадеяться на что-то и начать эмоционально вкладываться, как меня бросают из-за того, что я слишком сложный. Уж лучше пусть меня и дальше бросают из-за того, что я мудак. Это хотя бы не так обидно… ну чего вы так таращитесь? Юнги ощущал себя не в своей тарелке, выслушивая всё это. Что творилось в голове у вечно беспокойного Намджуна, он боялся даже представить. Но голос Хосока, несколько раз успевший соскочить на плаксивый тон, пробуждал в нём неконтролируемую бурлящую ярость. — Вот же, блять, заладили, — зашипел он злобно, сползая со своего кресла и перебираясь на диван к Хосоку. Он свернулся калачиком на его угловатых колючих коленях, параллельно злобно зыркнув на Намджуна, успевшего вновь переключиться на неуместный теперь режим умиления. Хосок машинально запустил пальцы ему в волосы, рассеянно размышляя о сходстве Юнги с огромным недовольным котом. — Да ладно. Не в первый раз уже. И Юнги это прекрасно понимал, но всё равно злился. И впервые за долгое время злился не на Хосока, а за него. — Давайте тогда напьёмся сегодня, — предложил Намджун, готовый проспонсировать очередную пьянку из своего кармана. Глаза у Юнги моментально загорелись в предвкушении: никто не станет его попрекать, если он начнет плеваться ядовитыми оскорблениями в сторону некоторых Хосоковских бывших после десятка стопок. Но Хосок поморщил переносицу, сразу же отклоняя его предложение: — Как-то не хочется. Да и завтра на пары: не хотелось бы приходить на них полудохлым. Я бы лучше просто поныл. — Тогда поной, — одобрительно покивал Намджун. Юнги тяжко вздохнул, смирившись с тем, что этим вечером язык придется держать за зубами, но сразу же согласился с Намджуном. — Можешь даже пореветь на моём плече. И вытереть сопли о мою толстовку: я не буду ругаться. Хосок сдавленно хихикнул, и это стало для Юнги звоночком к тому, что тот уже на грани. Намджун, до этого внимательно вглядывавшийся в лицо Хосока, тоже поднялся со своего кресла и пересел к друзьям поближе, утягивая их в неловкие объятия. — Любовь сосёт, — философски изрек он. — Так какого хрена тогда ты в отношениях уже три года? — недовольно проворчал Юнги сквозь хохот Хосока. Намджун ловко пропустил его слова мимо ушей. — Давайте поноем как три настоящих мужика. Выплачем все слёзы, а потом закажем кучу мороженого и посмотрим «Сумерки». — Ты хочешь, чтобы мы сдохли от обезвоживания? — хмуро поинтересовался Юнги, представляя, как Хосок зальет всё слезами на первом же драматичном разговоре между Беллой и Эдвардом. — А как по мне, звучит привлекательно, — вздыхает Хосок. И кто Юнги такой, чтобы с ним спорить. Он лишь продолжает тыкаться носом Хосоку в живот, пока тот жалобно всхлипывает, пытаясь освободиться от затянувшей его в свои путы тьмы. И когда Намджун ненадолго покидает их, чтобы открыть дверь курьеру, Юнги лишь на мгновение позволяет себе побыть наглым: — Может, в этот раз не будешь сразу соглашаться, если тебе кто-то признается? Но в ответ Хосок шепчет тихое: — Не знаю.