under (t)his skirt

Ровно в ту секунду, как Джисон выходит из гримерки на площадку, он понимает, что его ждёт. Он видит, как расслабленно сидящий до этого момента Минхо подбирается и подается вперед. Как склоняет голову к плечу, совершенно откровенно разглядывая Джисона, и даже с такого расстояния видно, как карие глаза старшего становятся ещё темнее. Джисон чувствует в себе волнение, которое становится все сильнее под чужим взглядом. Минхо откидывает светло-русые волосы со лба; на его фарфоровом лице расцветает хищная улыбка, и Джисон едва удерживается от того, чтобы одернуть юбку. Да, юбку. Самую скромную юбку, не какая-нибудь провокационная мини или что-то в таком роде, нет. Со стороны, наверное, видно только небольшую часть его золотистой обнажённой кожи от колена до гетр. А еще — под самой юбкой плотные тканевые шорты. Но то, как Минхо смотрит… словно на Джисоне нет ничего, кроме этой чертовой юбки. Джисон одет, между ними пока метра два как минимум, но Джисон все равно чувствует себя так, словно Минхо уже запустил руку ему прямо в трусы. Джисон нервно поправляет ставший жестким чокер на шее. Когда они снимают сцену, где Джисон лежит под столом, Минхо наклоняется и проводит ладонью по его бедру до самого верха — и резко сжимает ягодицу. Он выпрямляется до того, как Джисон успевает надавать ему по рукам. Вообще, в хватании за задницы для них обоих нет ничего особенного, и никто бы глазом не повел, если бы увидел, но в этот раз все по-другому. Джисон чувствует нездоровый прилив возбуждения и отчаянно надеется, что сквозь макияж не будет видно, как он покраснел. Съемки кажутся ужасно долгими, и отчасти это потому, что Минхо в целом старается прикоснуться к нему каждый раз, когда возникает подходящая возможность — а Джисон, как ненормальный, ведется от каждого прикосновения. Джисон чувствует его ладони на коленях и икрах, торопливую ласку на бедре, прохладные пальцы на животе под растянутой кофтой — и почти невесомое прикосновение губ к плечу и шее, пока никто действительно не смотрит. Сегодня Минхо совсем забывает, что такое сдержанность. Будто провести хоть десять минут без очередного касания для него смерти подобно. Наконец-то, пока у некоторых ребят юнит-съёмки, для остальных получается перерыв — в том числе для Джисона и Минхо. Это совсем короткий перерыв, скорее возможность быстро перекусить и переодеться, но, похоже, у Минхо свои планы на этот счёт. Джисон почти успевает дойти до гримерной, когда чужие руки втягивают его в единственный на этаже туалет и Минхо прижимает его к стене. Туалет, на самом деле, очень тесный, и хорошо, что чистый; будь кто-то из них крупнее, они бы просто не смогли развернуться. Пока Джисон пытается прийти в себя, Минхо наклоняется и выкручивает смеситель на полную — так, что струя воды брызжет во все стороны по умывальнику. И Джисон понимает, что ловушка захлопнулась. — Я не успею переодеться, — предпринимает попытку спастись он, ощущая почти физически, как взгляд Минхо ползет по его телу и умоляюще поднимает глаза. В нем с одинаковой силой борятся желание сделать все, что захочет Минхо, и подсознательный страх спалиться, и ему остается только надеяться, что Минхо сделает правильный выбор за них двоих. — Минхо-я, — зовет он. — Слишком мало времени. Минхо негромко фыркает и подцепляет пальцами колечко на чокере, чуть тянет на себя, вынуждая наклониться, и очень довольно улыбается. — Я считаю преступлением снимать это с тебя, — мурлычет он, и теперь ещё сильнее напоминает охотящегося кота. — Но мы же не будем этого делать? Джисон негромко хнычет, ощущая как чужое бедро вклинивается между его собственных и прижимается к паху. Минхо не дает ему и шанса сбежать. Он поднимает взгляд, оторвавшись от полоски кожи, обхватывающей шею, и его руки приподнимают подол юбки Джисона. — Я думаю, что тебе стоит носить такое постоянно, — говорит он и наклоняется ближе. Его дыхание касается уха Джисона. — Только то, что куплю тебе я. Ты же моя детка? Джисон хочет возразить, но слова превращаются в бессвязный сдавленный звук, а Минхо не собирается давать и шанса на защиту собственной чести. Он втягивает Джисона в поцелуй — в подобие поцелуя, потому что Джисон не способен ответить. Он может только поддаваться и хвататься руками за руки и плечи Минхо, пока его рот вылизывают, собирая вкус мятной жвачки и ягодного бальзама для губ. Одной рукой Минхо крепко держит его за волосы, а второй забирается под юбку, чтобы погладить наполовину твердый член. Джисон несдержанно стонет. — Хён, — выговорить имя старшего выходит не очень внятно, потому что чужие губы всё ещё настойчиво ищут поцелуя. — Хён, что мы скажем визажисту? Это всего лишь последняя слабая защита, он понимает, что, вероятно, вообще все в группе знают, что они сейчас делают. Но все равно от мысли, что их кто-то услышит, внизу живота сводит судорогой, а дыхание сбивается сильнее. Минхо смеется. — Скажем, что тебе стало плохо, — Он растирает большим пальцем остатки блеска по чужим губам и смотрит Джисону в глаза. — А я делал искусственное дыхание. Он не останавливается даже на секунду и его нога двигается между ног Джисона. Джисон снова стонет; он зажимает себе рот обеими руками, стараясь быть хоть немного тише, но выходит плохо. Минхо наваливается на него, прижимая к стене сильнее; забирается ладонями под плотную ткань шорт, тянет вниз вместе с бельём и широкими мазками пальцев оглаживает пылающую кожу. Его взгляд скользит вниз. — Подними юбку, — негромко говорит он. — Мы же не хотим испачкать реквизит, Джисони? Джисон понимает, что это отнимает у него последний шанс быть не настолько громким, но всё равно повинуется властному голосу. Он тянет подол вверх одной рукой, позволяя Минхо хорошо всё рассмотреть. Он напряжен так сильно, что сжимает ткань юбки до побелевших пальцев, а свободной ладонью по прежнему прикрывает рот. Минхо тяжело сглатывает, окидывая его взглядом с ног до головы. — Я хочу, чтобы ты повернулся, — его голос звучит мягко, словно это вовсе не приказ, но это он. — Сделаешь для меня? Он отстраняется, убирает ноги и от ощущения пустоты Джисону хочется особенно позорно захныкать. Но он ничего не говорит, только послушно поворачивается задом, едва заметно дрожа от возбуждения и ощущения неизвестности. Когда он видит лицо Минхо, он хотя бы примерно может представить, что тот сделает… но не сейчас. Ладонь Минхо ложится между лопаток, чуть надавливая, вынуждая прогнуться в спине и оттопырить задницу, всё ещё прикрытую юбкой. В ответ на следование приказу он слышит удовлетворенный вдох — и этот звук пробегает по нервам разрядом тока. Минхо бережно целует Джисона за ухом, прежде чем снова запустить ладони под юбку и чуть задрать её, открывая для себя лучший вид. — Ты подержишь её? — Минхо говорит немного отстраненно, продолжая поглаживать бедра и ягодицы, периодически сжимая. — Будет неловко объяснять, если ты попадешь на одежду. Джисон только несколько раз кивает, опасаясь того, что голос его подведёт. Но он не отвечает, и за непослушание получает небольшой, но ощутимый шлепок — наверняка этот звук точно был слышен в коридоре. Даже несмотря на шум воды. — Мне повторить вопрос? — негромко спрашивает Минхо, склонившись ближе. — Или ты уже понял свою ошибку? — Я д-держу, — оторвать ладонь ото рта целый подвиг. — Хён, пожалуйста! — Посмотри, я ещё ничего не сделал, а ты уже умоляешь, — Минхо хмыкает, но в его голосе слышна улыбка. — Заведи вторую руку за спину и держи юбку поднятой. Джисон подчиняется без единого колебания, прекрасно понимая, что теперь его голос не сдерживается ничем, и Минхо точно этим воспользуется. У них нет смазки, поэтому Джисон знает, что Минхо не станет трахать его — во всяком случае не членом. Он может дразниться и быть жестким — но, в первую очередь, он профессионал, который никогда не поставит под угрозу срыва съёмку или ивент. Тем не менее, он может вполне себе заставить Джисона страдать и умолять, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Но удача — в кои-то веки — на стороне Джисона. Минхо слишком завелся сам, это ощущается в его сильной хватке и сбитом дыхании, поэтому все будет быстро. Отвлекшись на мысли, Джисон вздрагивает, когда ощущает горячую влагу на копчике, прежде чем она стекает в ложбинку между ягодиц. Он оглядывается, умоляюще вскинув брови, и видит как Минхо облизывает мокрые губы, собирая остатки слюны. — Хён, — шепчет Джисон, ощущая как новая струйка предэякулята течет по стволу. — Ты… Минхо довольно улыбается и дергает бровями, явно дразнясь. — Да, хочешь увидеть это еще раз? — он, отвлекшись, смотрит вниз и неторопливо втирает слюну в кольцо мышц, едва надавливая кончиками пальцев. — Думаю, что да, слишком сухо. Джисон не знает верного ответа на этот вопрос, любой из выборов будет катастрофой, поэтому он просто пялится на Минхо, надеясь что в этот раз молчание сойдет ему с рук. Минхо только качает головой. — В другой раз поговорим о манерах, Джисони, — бормочет он и с нажимом проводит пальцами по промежности. Шея начинает болеть от неудобного поворота, но Джисон все равно смотрит, как Минхо делает это. Как он собирает слюну во рту, прежде чем приоткрыть рот и позволить новой большой капле упасть вниз — теперь прямо туда, куда нужно, и тут же растирает её пальцами, проникая внутрь кончиками указательного и безымянного. Всё равно сухо и не очень приятно, но Джисону уже достаточно этого тянущего ощущения. Он прогибается сильнее, прижавшись щекой к стене, и жалобно хнычет, без слов пытаясь убедить Минхо потрогать его ещё и спереди. Тот хмыкает, но почему-то выполняет невысказанную просьбу, обхватив ладонью влажный от смазки член. — Время заканчивается, — говорит он недовольно, оторвав ладонь от члена на секунду, чтобы смазать вязким предэякулятом анус Джисона и протолкнуть пальцы дальше. — А я только вошел во вкус. Джисон не отвечает — он в принципе не может ответить, в состоянии только хныкать и скулить сквозь сжатые зубы, подаваясь то на трахающие его пальцы, безошибочно попадающие по простате, то в дрочащую ему руку. Он, черт подери, благодарен расписанию этих съемок, потому что иначе он мог бы стоять вот так часами, заходясь от желания кончить. И Минхо был бы с ним здесь — часами. Но сейчас Минхо делает ровно то, как нужно — разворачивает ладонь и усиливает нажим, безошибочно определив, что Джисон уже почти готов кончить, разводит пальцы внутри, усиливая ощущение заполненности, и с силой кусает за плечо сквозь слои одежды. На этом моменте всего становится слишком много. Джисон, всхлипывая и постанывая, кончает на очень чистую плитку перед собой и содрогаяется от накрывающих его посторгазменных волн. Минхо заботливо придерживает его за живот, не позволяя упасть на колени. Он целует за ухом и в щеку, будто хвалит за хорошее поведение. — Сделаешь кое-что для меня? — Минхо трется носом вдоль линии роста волос на затылке, оставляя на шее маленькие поцелуи, и повторяет вопрос. — Сможешь, Джисони? Джисон кивает, и, собрав юбку в один кулак, осторожно опускается на пол, придерживаясь за стену свободной рукой. Минхо гладит его по волосам, убирая пряди со лба, и мягко улыбается. — Такой красивый, — шепчет он, склонив голову к плечу. — Невероятный. Джисон примерно представляет, как ужасно он выглядит: с красными опухшими губами, взмокший от пота и, вероятно, в очень мятой юбке. Но Минхо никогда не врет, поэтому Джисон ему верит. Минхо, уловив сомнение, цокает языком и качает головой. — Ты прекрасен, Джисони, — он давит пальцем на нижнюю губу и Джисон послушно открывает рот, следуя за движением. — Не смей думать иначе. Свободной рукой он расстегивает джинсы и приспускает их, позволяя собственному члену освободится от узких штанов. Во рту Джисона тут же собирается слюна — только от одной мысли, что сейчас этот член будет трахать его рот. Он высовывает язык и жалобно сводит брови, умоляя Минхо. — Я кончу тебе в рот и ты не должен пролить, — Минхо легко улыбается, но смотрит он внимательно и жадно. — Но ты и сам знаешь. Джисон в принципе узнал, что так сильно любит сосать члены, только с Минхо. Не то, чтобы у него был богатый опыт ДО этого, но… Любовь Минхо к этому процессу постоянно впечатляла. Поэтому сейчас Джисон не заставляет его ждать: он подается вперед и почти сразу берет глубоко, до горла, так, чтобы стенки гортани сжались вокруг головки. Минхо шипит сквозь зубы и вцепляется в умывальник за собой. Он теряет свой контроль на этот раз, позволяет Джисону делать то, что он хочет и, почувствовав свободу, Джисон двигает головой ровно в том темпе, который быстрее всего доводит Минхо до оргазма: то выпуская член почти до конца, то утыкаясь носом в лобок и заглатывая до основания. Свободной рукой он гладит Минхо по бедру и едва заметно царапает короткими ногтями, отчего остаются белые полоски — больших меток ему делать пока не разрешают. Он понимает, что Минхо близко чуть раньше, чем тот шипит сквозь зубы «Я почти» и хватает Джисона за затылок, не позволяя отстраниться. Наверное, ощущает это по напрягшимся под ладонью бедром и мелкой дрожи. Джисон поднимает глаза, прекрасно зная, какой эффект это производит на Минхо — и сдавленно стонет, встречая темный, как патока, взляд в ответ. Возможно, не стоит так играть с судьбой, потому что собственная дрожь от нового прилива возбуждения, поднимающая волоски на коже, заводит его. Но у них нет времени. Минхо возвращает его внимание, мягко отводя волосы Джисона с лица, чтобы потом крепче сжать пряди и натянуть на член до упора, кончая. Джисон прижатым к члену языком чувствует, как сокращаются мышцы, когда горячая сперма наполняет его горло и рот. Он торопливо сглатывает, выполняя приказ не проливать ничего на пол, как и должен, и движение его глотки, видимо, выжимает самые последние капли, которые остались в Минхо. Только потом Джисон медленно отстраняется и облизывается, ожидая разрешения встать. — Зато не голодный, — неуклюже шутит он и, черт, его голос звучит именно так, чтобы каждый знал, что Джисон отсасывал в туалете. — Минхо-я, — выдыхает Джисон. — Тебе придётся взять ответственность. Минхо тянет его за руку вверх и прижимает к себе, несколько раз целует в губы — в этот раз без напора, очень мягко и бережно. Он сам вытирает весь беспорядок на Джисоне туалетной бумагой, подтягивает на нем шорты и расправляет безнадежно измятую юбку — хорошо, что сцены с ней уже отсняты. Джисон только позволяет всё делать, ощущая легкую сонливость от произошедшего, и, как обычно, доверяется Минхо во всех вопросах. Включая объяснение того, почему они так выглядят. Никто не спрашивает, впрочем. Чанбин вздергивает брови, рассматривая то, во что превратился Джисон. Над ним тут же начинает ворковать визажист под тихое «стало плохо, простите». Чан осуждающе качает головой и закатывает глаза даже прежде, чем Минхо начинает неубедительно врать. — Да, да, и ты делал ему искусственное дыхание, — перебивает он и хмыкает, откинувшись на стуле. — Однажды я вас обоих накажу. И даже удивленный взгляд, который кинула на них визажист, не останавливает Минхо от ответа: — Да, папочка.