Индульгенция

Если я — часть твоей Судьбы, когда-нибудь ты вернешься ко мне. (Пауло Коэльо)

***

      — Я клянусь, это не женщина. Это монстр во плоти! — Возмутился мужчина, чьи густые, седые брови образовали домик на лбу, сопровождая это парочкой морщин. Уставшее лицо от это лучше не сделалось: синяки под глазами и сухие губы не исчезнут от недовольства.       — Этот монстр нам зарплату выдает, так что не пищи, Карл. — Фыркнула в ответ другая работница. Состояние ее лица было не лучше. Последние недели перед новым годом не радовали никого. Закрытие счетов в бухгалтерии, горы отчетов накопившихся за год и банки кофе, которые улетали из офиса со скоростью света.       Радовала, разве что, маленькая елка при входе, мерцающая разноцветными огоньками, которые плясали вокруг веток, отражаясь в золотистых игрушках. В этом году директор раскошелилась и купила живую, дабы приподнять новогоднее настроение и наполнить офис запахом ели. Хотя многие подозревают, что таким образом их монстр, попыталась заставить уволиться одного из сотрудников с аллергией на живую ель. Будто назло, парень только начал таблетки пить и ходить на работу с медицинской маской, но вот покидать рабочее место не спешил. Оно и понятно: зарплата высокая, график удобный, корпоративы на высшем уровне, только кофемашину все никак не починят — не работа, а мечта любого клерка.       — Фу-у-у-х… — Рыжеволосая потянулась на стуле, который жалобно скрипнул спинкой, а потом взглянула в сторону остывшей кофейной химии. На белой офисной кружке остался след розового блеска — ее любимого. — Еще пара часиков и пойду домой.       На стене мирно тикали часы, большая стрелка медленно, но верно приближалась к семи вечера. Секундная только действовала на нервы, что не было заметно во время дня, из-за какофонии звуков офиса. Работница осмотрела маникюр: ярко-красное покрытие не помешало бы обновить перед праздниками, говорят приносит деньги       Может начальница смилуется над ней, да подарит премию вместо сверхурочных?       — Муж ждет? — Поинтересовался коллега, распластавшись по столу. Неудачно задел клавишу, из-за чего компьютер предупреждающе пикнул. Карл встрепенулся, а следом облегченно вздохнул, видимо все файлы были в порядке.       — Ага. Нам завтра уезжать за город. Обещали мелкой снежные горки, а те только у мамы в поселке. — Уставши ответила Рози, слегка прикрыв глаза, под которыми осыпалась тушь и скатался консилер, обнажая заметные синяки. Обычно до такого работники не доходят, только в этом году их завалили задачами, видимо начальница решила отыграться.       Словно считывая мысли своей коллеги, мужчина усмехнулся, подвинулся на стуле, колесики которого слегка заедали:       — Думаешь у нее недотрах? — Неожиданный вопрос заставил Рози приоткрыть глаза и вскинуть бровь. Потом нахмурится и, используя указательный с безымянным пальцем, грозиться выколоть глаза Карлу. Тот быстренько увеличил расстояние, не желая лишаться зрения накануне нового года.              — Она замужем. — Фыркнула женщина, в очередной раз взглянула в сторону циферблата, в надежде, что время начнет идти быстрее.       — Она кольцо носит, а мужа мы ее никогда не видели, да и не слышали о нем ничего. — Коварно зашептал коллега, заставив вновь обратить на себя внимание. Видимо тон, да и неожиданная информация, вызвала интерес знакомой по работе. Теперь та придвинулась ближе, словно не они одни были в офисе.       — Ты это к чему? — Таким же шепотом ответила Рози, заправив пряди ярких рыжих локонов за уши, словно бы это помогло получше услышать собеседника. В такие моменты женщина сама по себе напоминала рыжую лису, затаившуюся в кустах в ожидании дичи.       — А вдруг она вдова? — Предположил Карл, взметнув палец вверх, прежде чем слегка улыбнуться. В ответ получил только осуждающий взгляд. — Нет, ну сама подумай. О муже мы ничего не знаем, даже не слышим, ходит всегда с кислым лицом, нервная. Точно умер, а она его до сих пор отпустить не может.       Настигло молчание. Женщина осмотрела горе-сплетника с ног до головы, а потом не задумываясь, стукнула того по лбу скрученными документами. Тихое и разочарованное «Ай», вынудило Рози слегка засмеяться, прежде чем вновь вернуться к заполнению отчетов. Дичь оказалась костлявой, еще и старой, в общем внимания не стоила.       — Тебе бы сценарии мелодрам писать, а не в строительной компании работать. — Саркастично отметила женщина, ее неудавшийся сплетник только вздохнул, видимо разочаровавшись, что в его теорию никто не поверил. Зато у него неплохо получилось разбавить атмосферу, правда продержалась она недолго.       — Было бы лучше, если бы Карл работал усерднее или ты уже забыл, что хотел уйти пораньше? — Спокойный, тем не менее холодный голос, пронесся по офису. Хлопнула дверь, когда из своего рабочего кабинета вышла монстр начальница.       Яркие блондинистые волосы, точно нити золота, не теряли своего блеска. Вместе с ними глаза, что на свету казались почти желтыми, с акварельными разводами благородного коричневого. Рейчел Аоки — японка с европейской внешность и гордым характером. Сама основала фирму и сама ей заправляет, естественно это порождает слухи: кто-то говорит, что ей все далось через постель, а кто-то, что от богатого отца. В любом случае саму ее это никак не колышило, разве что сильнее задирала нос в присутствии сплетников. Непонятно откуда взявшаяся гордость играла на руку.       — Простите. — Образумился горе сплетник, прежде чем быстренько уставить глаза в стол, на котором стопки бумаг никак не хотели заканчиваться. Казалось, что те размножались почкованием, когда на них не смотрят.       Рейчел прошла мимо работников, направляясь к выходу. За ней остался запах терпкого табачного парфюма с привкусом ванили. Точно ее характер описывал, ведь люди были уверены — именно так пахнет душа той. Оборачивается перед самим выходом, приоткрывая дверь:       — Если разберетесь за час, удвою вам новогодний подарок. — Хлопнула дверь, стоило Рей за ней растворится, не дожидаясь воодушевленных радостных звуков. Проверила наручные часы. Оставалось еще около десяти минут до назначенной встречи. Повезло, что кафе находиться всего на расстоянии пары кварталов, а каблуки на ней сегодня пяти сантиметровые, вместо любимых шпилек.       Заходит в лифт. Привычно нажимает на кнопку нулевого этажа и ловит глазами собственное отражение. Сияющий янтарь обрамлен густыми накрашенными ресницами. Теперь радужка не выглядит потертой и тусклой, как год тому назад. И все-таки переезд пошел ей на пользу. Мир стал ярче, а дрянная японская культура перестала действовать на нервы. Наконец-то не приходиться склоняться в поклоне каждый раз и кушать одними палочками. Несмотря на работу, времени стало больше, как и возможностей следить за собой. Парикмахерские, салоны, массажисты — все это вернулось в ее жизнь так закономерно, словно никогда и не уходило.       Хлопнули стеклянные двери офисного здания. Холодный ветер ошпарил лицо морозным воздухом, локоны волос спутались, падая за спину, за них очаровательно удержались снежинки. Девушка запахнула пальто и двинулась по изученным дорогам Лондона. Мимо проезжали черные такси. Будто вылезшие из знаменитого сериала о Шерлоке Холмсе, они подбирали пассажиров, которые не боялись доплатить лишний раз: такси в городах мегаполисах всегда хвасталось неоправданно дорогими ценами.       Лондон в этом мире не сильно отличался от прошлого. Такой-же огромный и пышущий величием. Даже любимая из прошлой жизни скамейка в центральном парке, все так же стояла на месте. Разве что, теперь, ее покрасили новым слоем, придавая божеский вид.       Проходит пешеходный переход, рассматривая бегущего зеленого человечка на светофоре. Под ним мерно убывали секунды. В иной день ей бы это давило на мозги, заставляя быстрее проскочить белые линии, но не сегодня. Сегодня у нее праздник, и от этого день казался спокойней обычного.       На улице напротив дружелюбно звал зайти в кафе теплый свет. Зазвенел колокольчик, вокруг смешались разговоры, вместе со звуками посуды и классической музыкой на фоне. К Рейчел подошел официант, дабы дружелюбно помочь снять с плечей пальто.       — Рейчел, приятно Вас видеть. К сожалению Ваш любимый столик сегодня занят, могу я предложить другой? — Вежливо поинтересовался паренек. У него на макушки мило завились кудряшки, и глаза, цвета ясного неба улыбались, хоть и уставшие. Работа в общепите никого не щадила.       Аоки только поправила рукава белой рубашки, дабы посмотреть в сторону столика на двоих, около окна. Там она любила проводить вечера пятницы после работы, но сегодня его занял темноволосый японец с щенячьими глазами и обручальным кольцом на пальце.       — Не стоит. — Спокойно ответила, прежде чем направиться в сторону друга. Рей отодвинула стул и присела напротив Оккоцу, легко улыбнувшись, обратила внимание на пустую чашку чая, оставленную, видимо, ей.       Будучи простым обывателем Рейчел не побрезговала налить себе чая из маленького чайничка, с резной ручкой, прежде чем задать вопрос:       — Понравились английские чаи? — Это один из редких моментов, когда Аоки разговаривала дружелюбно. Не боялась показать свою мягкую сторону, и даже смогла подлить горячего напитка в ответ Юте.       — Да. Хочется иногда разнообразить ими японские. — Слегка посмеялся в ответ парень. Он приподнял чашку в воздух, изображая чеканье, прежде чем пригубить напиток. Девушка не постеснялась повторить за ним, улыбнувшись, сделать глоток.       На улице проехала машина, слепя фарами через окно. Только сейчас увидела, что на улице сильнее пошел снег, ложась на тротуар белой дорожкой.       Когда Рейчел уехала, не предупредив никого, Юта был единственным с кем она поддерживала связь. Скорее из-за какой-то духовной близости, которую изначально разглядеть не смогла. Оба обрели силу, которую никогда не хотели. Оба одинокие внутри, научились жить с этой болью прошлого в душе. Оба, в итоге, уехали в поисках спокойствия.       — Как там Мей с Юджи? — Поинтересовалась девушка, обратив внимание на зернистое печенье в плетеной корзинке.       — Мей шикует на твои деньги. Юджи скоро заканчивает старшую школу, планирует пойти учиться на врача. — Слегка радостно рассказывает Оккоцу, обнимая чашку пальцами, греясь. Его глаза — темные водоемы, в которых чудища водятся, но хорошие. Их главное не злить.       — Врача? Юджи? — Удивилась Рей, сначала не поверив словам друга. Даже провела рукой по волосам, убрав локон за ухо, будто те могли помешать ей слышать.       — Да. Думаю это связано с его покойным дедушкой. — Неуверенно предположил молодой человек, откинувшись на спинку стула. Его взгляд внимательно забегал по фигуре Рейчел. Обратил внимание на отросшие волосы, которые теперь были ровно подстрижены. На то как округлились черты лица — новый вес только красил. Увидел и то, что кольцо, драгоценный подарок, с руки не снимает. Каждый месяц, что они видятся, оно вечно находиться на своем месте. — Учитель тоже в порядке. Если не считать вечные командировки.       Аоки приподняла бровь и хмыкнула, отвернувшись в сторону окна. Зацепилась золотистыми глазами за гуляющую мимо парочку, греющую ладони в скрепленных руках. Что-то неприятно кольнуло в сердце, но она не обратила внимания. Пора отпустить. Прошел год, а они за все это время не общались ни разу. Только его подарок на безымянном пальце служил напоминанием об отношениях, которые закончились, не успев толком начаться.       — Это и понятно. Будто у него может быть что-то плохо. — Посмеялась Рей, обратив взор на новогодние огоньки, украсившие городские улицы. Годовщина смерти Гето почему-то не приносила ей горя, несмотря на то что, именно Аоки обозначила той дату. Последняя кровь на руках принадлежала именно ему. Рейчел решила перевести тему: — Представляешь, Шизо теперь вратарь. Скоро будет его первый официальный матч.       — Пойдешь смотреть? — Поинтересовался Юта, который специально повелся на ее ход. Понял, что разговоры о Годжо приносят далеко не приятные чувства. Было понятно по тому, как девушка поджала пальцы, избегая его взгляда. Боялась, что в отражении глаз, тот сможет увидеть чувства, которые давно бы следовало отпустить.       — Будто у меня есть выбор, — Снисходительно, слегка радостно, признается Аоки. — Мальчик пишет каждую неделю, спрашивая, точно ли я приду.       Собеседник хохотнул:       — Не удивительно. Шизо действительно к тебе привязался. — Юта не впервые слышит об избалованном мальчишке, который, несмотря на свой скверный характер, был искренне добрым и эмпатичным. Не скрывал свое недовольство, всегда говорил в глаза, хорошее в том числе. А взаимоотношения этих обоих вообще вызывали умиление.       — На мою голову. — Театрально закатила глаза Рейчел. Ее язвительное отношение к мальчику никуда не исчезло, тому было полезно иногда получать по голове, дабы вспомнить, что вокруг него не вертится земной шар.       К столику вновь подошёл кудрявый официант, дабы учтиво спросить, стоит ли им принести еще чего-нибудь. Взглянув в сторону почти закончившихся печенек, девушка решила заказать пару сконов. Почти облачная текстура изделия, идеально сочетается с вареньями и сладким сливочным маслом. Будто облако кладешь на язык. И хоть стоило бы следить за диетой, особенно если речь идет о времени за шесть вечера, но сегодня можно. Считайте празднование ее спокойной жизни, которой исполнился годик. Глядишь, может скоро малыш сможет сам ходить, не нуждаясь в опоре.       За минутой прошли две, за двумя пятнадцать, следом полчаса и час. Только когда на телефоне пикнул звук уведомления, внимание вернулось к часами, на которых показалась гармоничная цифра восемь. Стоило бы начать собираться, дабы успеть принять ванну и прочитать главу книжки перед сном. Рей уже предчувствовала как зажжет любимые аромасвечи, и уставиться бесцельным взглядом в панорамные окна, с видом на ночной Лондон.

***

      Вверх струились клубы пара. Они оплетали потолок и растворялись в воздухе, заставляя зеркало покрыться слоем конденсата. В детстве она любила рисовать поверх него глупые рожицы, сердечки и звездочки, пока мама ласково вытирала густую копну волос. Сейчас ей оставалось только провести рукой по поверхности, чтобы встретить себя в отражении: родную Рейчел. Отличали ее от прошлого только глаза — прежде напоминающие густой лес, их заменило горячее солнце. Приятно было вновь ощущать себя в своей тарелке, среди людей, которых не боишься. Без бесчисленных проклятий за углом, да шаманов, которые уже успели пустить слух про аномалию.       Закусив нижнюю губу, обратила глаза вниз, к раковине. Та была украшена толстыми бортиками из белого мрамора — материал холодный, как раз для такого человека как она. В нем разводы непонятные, не имеющие особого значения, но почему-то идеально дополняющие. Темные линии, почти как черные полосы в белой жизни. Всегда есть. Всегда там. Но ведь без них мрамор не был бы мрамором.       На нем красиво блестит кольцо из белого золота, украшенное мелкой россыпью бриллиантов. Ограненные алмазы безупречно переливались в теплом свету лампы. Украшение не было слишком ярким — наоборот, достаточно утонченным и подходящим под все образы. Видимо назло подбирал, чтобы нельзя было придумать глупое оправдание из разряда «Не подходит к платью», чтобы потом не надеть и забыть как о страшном сне. Нет, оно так привычно смотрится на руке, так удобна небольшая тяжесть, что забыть уже не выйдет.       Подбирает то, прокручивая между пальцев, рассматривая каждый камушек. Интересно, Годжо сам выбрал именно это или просто купил первое, что приглянулось? Долго ли он думал, прежде чем обозначить нужный размер? Сколько магазинов обошел, прежде чем остановить выбор? Какое чувство испытывал, держа перед ней открытую коробку, зная, что она откажется от подарка, только чтобы успеть всучить его прямо перед вылетом? А скучает ли Сатору вообще? Думает ли?       Вопросов было настолько много, что те разрывали голову, шинкуя мозг на кусочки. Недовольно цокнув языком, Рейчел надела кольцо обратно, прежде чем завязать неаккуратно пояс халата. Небрежно выключила свет и вышла из ванной комнаты, встречая лицом лунный свет. Ее подруга сегодня предстала в полной красе, смотря, кажется, в саму душу. Так и хотелось спросить «Чего смотришь?», но зачем, если ответа не получит?       Прошла по холодному паркету в кухню, тыкая на кнопочку электрического чайника. Тихонько загудев в ответ, он принялся греть воду, пока Рей доставала из ящиков кружку. Пришлось еще минуты две рассматривать огромную коллекцию чаев, будто не напилась за вечер, и остановить выбор на жасмине. Закинув заварку в кружку, сверху налив кипятка, девушка направилась в любимую кроватку. Там уже ждал ноутбук с серией нового сериала. Какая-то плаксивая драма, высосанная из пальца, но именно такое ей полюбилось. Ведь там нет проблем с бухгалтерией, опоздавшими работниками и сбившимся к чертям графиками, из-за плохой погоды.       Остановилась в проходе, чтобы сильнее сжать горячую кружку. Холодок прокатился по спине, в голове дежавю из прошлого, когда смерть гонялась за ней по углам. Нет. Быть не может.       — С психологии на драму? Мда, спокойная жизнь плохо на тебя влияет. — Если бы могла, она бы вбежала в комнату и плеснула в самодовольное лицо кипятком. Вместо этого предпочла спокойно постоять у стенки, склонив голову на бок, чтобы следом, нарочито безэмоционально сделать глоток чая. Не учла того, что тот горячий и обжег язык.       Осмотрела вальяжно развалившегося на кровати мага, чьи длинные ноги свисали с краю, пока он, без всяких зазрений совести, лазил в ноутбуке. Черная повязка лежала где-то на прикроватной тумбе, куртка покоилась на спинке кресла — пришел как к себе домой. Почему-то это не раздражало. Раздражало, что не пришел раньше.       — Это влияет твое отсутствие. — Поспешила ответить на брошенную без предупреждения шпильку, скрывая за ответом громко бьющееся сердце. Воздух в легких потяжелел, от того и дышать сложнее. Остается делать медленные вдохи, пытаясь не показывать смешанных эмоций гнева и радости. Откуда взялась последняя было невдомек, хотя кому Рейчел врать?       — Язвишь, это хорошо. — Улыбнулся Сильнейший, отложив в сторону уже надоевшую электронику. Перед ним картина была намного интереснее: любимая женщина в одном только халате, которую он не видел целый год. — Злишься?       — Очень. — Последовал честный ответ от Аоки. Медленно подошла ближе, боясь спугнуть наваждение. Оставила рядом с повязкой ненужную кружку с чаем, а сама стоит и смотрит пытливым взглядом, щуря прекрасные глаза.       — Ты сама уехала, помнишь? — Вздохнул Годжо, садясь на край и нежно подтягивая женскую ладонь к себе. Оплетает ее кисть длинными пальцами, прежде чем скрепить руки в замочек. Внимательно смотрел как у Рей меняется выражение лица, становясь мягким, с легким привкусом вины на глубине янтарной радужки.       Глаза в глаза. Душа в душу. И опять они смотрят, борясь с гордостью внутри. Он знает, что уехала та вовсе не из эгоистичного желания, а из надобности. Япония душила, забирала последние частички энергии и топила в пучинах каменных джунглей. Рейчел там не было места никогда, а Годжо это знал. Видел как нетерпеливо она отдавала нежеланный поклон, как гнустно зарилась в сторону палочек. Замечал и то, с какой нелюбовью смотрела на город и людей, погрязших в лапах проклятий. Аоки никогда не была героем, который бы спасал людей. Никогда не желала быть частью мира, в котором они мрут как мухи. Потому и ушла подальше, сбежала туда где ей спокойно и не надо бояться за свою жизнь.       — Я бы предложила уехать со мной, но ты бы не согласился. — И Аоки права. Режет на сухую, сверху посыпает солью. Годжо несет на себе долг не просто шамана, а Сильнейшего. В отличие от Рейчел, ему совесть сбежать не позволяет. Ведь Сатору Годжо — оружие. Только во вторую очередь — человек.       Он ласково сжимает родную руку в своей. Этого хватает, чтобы злость сменилась на милость. Злиться Рей сможет завтра, когда мужчина исчезнет неизвестно на сколько. Будет злиться в следующий раз, когда он будет долго не отвечать на сообщения. Или когда он опоздает на свидание следующего четырнадцатого февраля. Или когда тот внезапно заявиться без предупреждения, увозя на свидание. Еще сильнее, когда Годжо опоздает на роспись, потому что долго покупал букет белых роз. Но это будет потом, не сейчас. Потому что вселенная решила дать им еще один шанс.       — И все-таки не зря я час выбирал подарок. —

***

      – Э? И все? – Возмутилась Аната, громко захлопывая книгу. Эхом звук пронесся по саду, где Логосы спокойно проводили время своего бесконечного бытия. Ключевое слово “проводили”, до этого момента.       Сулис посмотрел на бога с недоумением, подпирая подбородок рукой. Неизменная маска спокойствия на лице, только сильнее выводила из себя собеседника:       –А чего ты еще ожидал? – Спросило божество, поднимая другую руку, начиная загибать пальцы. – План Кендзяку не удался. Рейчел обрела жизнь, которую хотела. Годжо не умер, как и другие персонажи истории. Миру не угрожает опасность в лице Сукуны, ведь Итадори далек от шаманского мира. – Начинает перечислять монотонным голосом Логос, совершенно игнорируя лицо названого друга: глаза раскрыты, рот тоже, оставалось только вцепиться пальцами в волосы и выдрать те с корнями.       – А как-же долго и счастливо? Дети? Махито? – Выразительно жестикулируя взорвалась Аната. Поднявшись со стула, бог начала рассаживать по саду. Ступала по траве, грозясь испортить идеальный газон, а вместе с ним и клумбы. Нежные бутоны, слегка покачнулась, прежде чем девушка неаккуратно ступила на них. Вот только даже травинки, будучи под властью Сулиса, возвращались в исходное положение. Рассыпавшиеся лепестки, под властью времени, взметнулись обратно, возвращая цветы на место.       – Мохито я тебе организую, а детей можешь посмотреть в приюте. Может найдешь кого-нибудь кто выдержит твой нрав. – Логос реинкарнации даже не улыбнулся, от чего не было понятно, была ли это ирония или реальное предложение. Зато было понятно, что история закончилась, а продолжение останется утаенным от чужих глаз.       Пробурчав что-то под нос, девушка быстро успокоилась. Будто не было ее вспышки эмоций пару секунд назад, но на то и была создана ее не человеческая натура. Все-таки быть хранителем временных веток было слишком ответственной работой, и излишняя эмоциональность ей была не к лицу. Разве что, чтобы попытаться вывести на нервы мужчину, который вымораживал своим стойким самоконтролем. Подхватив рукопись, Аната растворилась в воздухе, намереваясь закончить историю.       Вернувшись в свою обитель, перед женщиной растянулись кругообразные полки. Они струились вверх, туда, где конца им не было видно. Ведь время бесконечно, а значит и вариаций временных линий столько-же. Громко стуча каблуками, Логос подходит к одной из секции, чтобы пройтись взглядом. Длинными ногтями зацепила пару книг, отсчитывая в уме нужную позицию.       Теперь среди множества завитков бесконечной библиотеки, между других историй будет стоять иная книга в твердой обложке. Листы которой были исписаны рукой далеко не божественной. Потому от нее и пахнет тонким запахом лаванды, пока на обложке сверкает надпись в курсиве:

“Индульгенция: История об Аоки Рей.”