Первая помощь.

      Митинг— массовое собрание для обсуждения злободневных вопросов текущей жизни, в поддержку определённых требований либо для выражения солидарности или протеста. Это определение первым выплывает на странице Яндекса по запросу "митинг". Олежа всегда думал, что это понятие далеко от него и от жизни окружающих его людей. Но сейчас всё идет точно не по его сценарию. Сейчас именно Олегсей стоит поодаль от кричащей толпы людей, около сцены, с плакатами и листовками, на каждой из которой есть свой лозунг, посвященный герою на этой самой сцене. Герой. Такое громкое слово, но Дипломатору подходит лучше всего. Именно он сейчас стоит, просвещая тысячи, а то и десятки тысяч людей в свои идеи и размышления. И черт возьми, он как всегда прав. Только Олежа не слышит этого, всё его внимание сфокусировано на красной маске, что явно чем-то нарисована, на разодранном, чуть мятом, черном плаще, на растрёпанных волосах, которые свисают, образуя челку. Только от непривычного образа становится не по себе: в ушах стоит шум, под кожей пробегают миллионы мурашек и кровь будто бы стынет.       Волнение за единственного друга переполняет парня с кончиков пальцев до кончиков ушей. В любой момент может приехать полиция. В любой момент ему могут навредить. В любой момент его могут поймать и забрать навсегда. Кто знает на какую статью Антон уже наговорил? Если не на пожизненное.       Из транса Олегсея вывел звук сирен полицейских машин. Его страх подтвердился. Половина людей, испугавшись, сразу начали уходить с места происшествия. Половина стояла на своём, никуда не уходя, даже когда полиция использовала силу. Но главной целью был инициатор всего митинга. Страх будто связал ноги, руки, перевязал горло с удушающей силой. Не пошевелиться, не крикнуть. Ничего. Лишь наблюдать, как другу наносят увечья. Почему он не рассказал? Почему отмалчивался до конца? Они знакомы целый год, разве этого года недостаточно, чтоб рассказать о своей двойной жизни?       Страх отпустил Олежу слишком поздно, Дипломатора и след простыл. Осталась лишь толпа и полиция, но ни первые, ни вторые не интересовали его. Ноги сами понесли Душнова по переулкам между домов, в надежде увидеть его хотя бы в одном из них. К счастью, обойдя пару из них, найти пострадавшего удалось.       Антон сидел на земле держась за голову, походу его всё же успели задеть, и какого было удивление на лице героя, когда он увидел перед собой дрожащего, от ужаса произошедшего, Олежу. Молчание. Секунда, вторая, ещë несколько отвратительно долгих секунд. Оба смотрят друг на друга, не предпринимая никакой первой помощи. Без каких-либо слов, Олегсей садится рядом, медленно стягивая свою клетчатую рубашку. Аккуратно берет чужую, теплую руку в свою, холодную. На руке и на лбу виднеется алая, свежая кровь, которую Душнов немедленно вытирает своей чистой рубашкой. Вроде только вчера постирал. С собой нет нужных медикаментов, чтоб оказать эту самую первую помощь. Молчание продолжается. А как же «ДАВАЙТЕ ПОГОВОРИМ», что фигурировалось на митинге бессчётное количество раз? Почему Звёздочкин не смотрит в глаза? Где вся его уверенность? В какой момент тревога за здоровье сменилась совсем другой тревогой. Необъяснимой, непонятной.       Сильные руки ложатся на плечи Олежи, что до сих пор подрагивают то-ли от холода, то ли-от тревожности и притягивают к себе, обнимая так крепко, насколько это возможно. Никаких слов. Может они пожалеют, что отставили столь важный диалог на некоторое время. Но придя в общежитие они обязательно поговорят за кружкой любимого чая и помогут друг-другу. Обязательно окажут первую помощь.