Сладкий вкус

      Хлопнула дверь. Врач ленивой походкой вошёл в свой кабинет и плюхнулся на стул. За ним вбежал медбрат с папкой в руках и услужливо подал её врачу.       —Так, что тут у нас? Грозова Анна Андреевна, двадцать два года. Какая молодая. Как она?       —Плохо, — доложил медбрат.  “Владимир”—пояснял криво закреплённый на его рубашке бейдж. — Не говорит, почти не ест и никого к себе не подпускает. Только Нина Васильевна смогла с ней поладить. От мужчин вообще шарахается. Кирилл Григорьевич пытался её осмотреть, так та кружку в него кинула, вырвалась и в туалете заперлась. Еле достали. Пришлось успокоительное колоть. Сейчас спит.       —Ясно. К ней же следователь должен сегодня прийти?       —Да, но не думаю, что в этом есть смысл. Она ничего не скажет. Тем более в таком состоянии. Их разговор прервал стук в дверь. Врач крикнул, и в проёме появился немолодой мужчина в длинном коричневом плаще. Он показал удостоверение и представился.       —Добрый день. Меня зовут Павел Алексеевич, я следователь из полиции. Меня направили сюда, я должен поговорить с Анной, — он на секунду задумался, вытащил из кармана бумажник и, сверившись с ним, продолжил, — Андреевной Грозовой.       Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Медбрат взглянул на доктора, но тот уже был погружён в бумаги и полностью отстранён от разговора.  Поэтому Владимир взял инициативу на себя.       —Понимаете, — начал неуверенно медбрат, все время поглядывая на врача, — сейчас она не в том состоянии для допроса. Мы только её успокоили и тревожить её не лучшая идея. На самом деле это опасно для неё и для вас. Может разберёмся по-другому?       —У меня есть приказ. Ваше дело выполнить мою просьбу. Отведите меня к ней, а я решу в том ли она состоянии. Не дожидаясь ответа, Павел вышел из кабинета. Володя в растерянности снова обернулся к врачу, а тот раздражённо помахал ему рукой, как бы говоря: «Давай-давай, иди уже». Он еще немного подумал, вздохнул и выбежал за следователем.  По дороге к палате Анны, Павел решил не терять зря время и поговорить с медбратом.       —У неё кто-то есть? Родители, парень?       —Не знаю. Её сегодня ночью привезли. Мы ничего толком и не спрашивали. Только состояние стабилизировали, а с остальным решили позже разобраться. Знаю только, что у неё есть то ли парень, то ли брат. Он скорую вызвал и тут пол ночи сидел. И вам, наверное, он позвонил. Ещё мать у неё в другом городе, но с ней связи пока нет.       Следователь задумчиво хмыкнул.       —Расскажите ещё в каком состоянии она пребывала вчера, когда вы приехали на вызов.       —Меня там не было, —Владимир втянул побольше воздуха. Он переживал, что скажет лишнего, — но со слов коллег, она была в истерике. В машину затащили с огромным трудом. У неё были сломаны рёбра и вывихнута рука, но сопротивлялась яростно. После успокоительного уснула сразу.       —Ясно.       Оставшийся путь прошёл в тишине.       Дойдя наконец до палаты, Володя ещё раз предупредил, что Анна может быть агрессивной. Павел на это никак не отреагировал, но они сошлись на том, что первым пойдёт медбрат. Он медленно открыл дверь.       Аня лежала на кровати, лицом к стене. Одеяло было смято в ногах, а подушка крепко сжата в объятиях. В позе эмбриона она выглядела маленькой и слабой, несмотря на огромный рост. Услышав щелчок открывающейся двери, она откинула подушку и быстро села лицом к вошедшим.       —Аня, все хорошо, это врач, — начал Владимир. — Я хочу тебе помочь.       Анна крепко сжала матрас и сильно напряглась.       —Это Павел. Он хочет с тобой поговорить. Можно подойти?       Как только Павел выглянул из-за плеча Владимира, Аня вскочила с кровати и, в панике оглядевшись, схватила стоящую рядом табуретку. Она была единственным подвижным предметом в комнате. Волосы её были взъерошены от неспокойного сна и делали её похожей на перепуганного цыплёнка. Табуретка в руках смотрелась нелепо, но при этом очень устрашающе.       —Всё, всё уходим. Поставь на место, — Володя сглаживал ситуацию как мог.  Аня не двинулась. Только руки у неё дрожали от страха, и от веса табуретки. Медбрат с поднятыми руками и следователем за спиной медленно попятились к двери и вышли. Только тогда Владимир выдохнул и потёр переносицу.       —Я же говорил, —пробурчал он недовольно. — Только хуже сделали! Её еще успокаивать теперь, а это будет уже третий укол за сутки!       Павла казалось ничего не смущало. Он полистал что-то в телефоне, кому-то позвонил и повернулся к медбрату.       —Вы говорили у неё тут ещё какой-то друг. Можно его увидеть?       —Я сказал, что он был здесь. Я не знаю где он сейчас.       Павел, недослушав, пошёл дальше по коридору. Володе он категорически не нравился. Заносчивый, наглый и злой. Ну да, в допросах он, наверное, хорош. Мимо прошла женщина и прервала его мысли шуршанием пакетов. Это была Нина Васильевна и Владимир быстро обрисовал ей ситуацию с Анной и пошёл догонять Павла под ворчание старушки.       Павел быстро добрался до кабинета глав врача и без стука вошёл. На стуле для гостей сидел парень с короткой стрижкой. Он выглядел взволнованно и слегка недовольно.       —А вот и тот, кто вам нужен, — сказал врач и указал на следователя. Парень развернулся и встал.       —Здравствуйте, я Дмитрий. Дмитрий Гринин. Я друг Ани и хочу помочь делу. Вы же следователь?       Они познакомились и вышли из кабинета. Услужливый персонал проводил их в тихую комнату, бывшую палату. Поговорить они решили прямо в больнице, потому что Дима собирался навестить Аню после всего, да и Павлу еще предстояло много дел здесь. Белый железный стол был отодвинут от стены и поставлен в центр комнаты, а импровизированными скамейками стали две кровати. Всё было чистое и белое, аж в глазах рябило. Следователь снял свой плащ и положил его рядом в преддверии долгого разговора. На столе поместился телефон с включённым диктофоном, и Павел наконец заговорил.       —Давайте с самого начала. Расскажите о себе, потом об Анне и ваших отношениях.       Дима смущённо посмотрел на диктофон. Построив кишащие мысли в ряд, он начал:       —Меня зовут Дмитрий Гринин, мне двадцать два года. Учусь в юридическом. С Аней дружим с десятого класса. Поступили в один город и решили снимать квартиру на двоих, потому что так дешевле. Она вообще всегда была душой компании, активисткой, мы даже в одной команде КВН в школе играли. Да и сейчас она, — Дима запнулся. Вздохнул, потеребил руки и продолжил, — она вообще лучик света. Всегда на позитиве, танцует, шутит, поёт. В этом вся Аня.       —Ясно. Пока всё что вы говорите странно для меня. Я видел её пять минут назад и дружелюбной она не выглядела. Чуть стулом меня не прибила.       —Я сам не понимаю, что произошло. В голове не укладывается…       —Что бы у меня уложилось, расскажите вчерашний день. Как вы помните.

***

      —Аня, если через пять минут не увижу тебя на улице, забудь про спокойные пробуждения!       Угроза подействовала как нельзя лучше, и Анна поспешно выключила телефон и встала с кровати. На улице было морозно, но солнечно. Шёл мелкий снег и всюду лежали сугробы. Дети бегали, смеялись, играли в снежки и лепили снеговиков. Ане предстояло делать примерно то же с её друзьями, ведь сегодня праздник. Ежегодный фестиваль, название которого, к сожалению, в голове у неё не отложилось. По легенде, каждый год именно в этот день, вся нечисть: вампиры, оборотни и приведения, выходят в наш мир и мстят людям. А люди же устраивают праздник, чтобы их задобрить. Несмотря на любовь к веселью и большим компаниям, именно в этот день желание Ани выходить куда-то было ниже плинтуса. Каждый год, во время фестиваля она отсиживалась дома — так говорила мама. Но сегодня это не представлялось возможным. Дима, её лучший друг и по совместительству сосед по комнате, решил вытащить её любой ценой. Потому что: «Какая тусовка без Аньки?». Пришлось согласиться.       Аня быстро причесалась, накинула свою любимую дутую желто-зелёную куртку. Она выглядела по-детски, зато всегда поднимала настроение. Ради сохранения причёски шапка была убрана обратно на полку, а вот насчёт шарфа пришлось подумать. Это был любимый шарф Ани, связанный еще в детстве её бабушкой. Но недовольный голос Димы заставил её решить мгновенно, и шарф отправился следом за шапкой. Аня выбежала на улицу и с нарастающим раздражением и тревогой пошла вслед за Димой в парк, где проходила основная часть. Уже у самого входа, у неё ужасно разболелась голова. Аня подумала, что это от громкой музыки, пока через секунду не потеряла сознание.       Очнулась она, лёжа на скамейке. Дима встревоженно смотрел ей в лицо. Аня встала и с удовольствием приняла стакан чая, который очень настойчиво предлагался Димой.       —Прости, Ань. Я думал ты просто хочешь дома посидеть. Я провожу тебя обратно.       —Нет, я в порядке. Раз вышли, посижу тут, свежим воздухом подышу, — на лице её друга ясно читалось сомнение. — Правда, всё в порядке. Наши тебя уже там ждут. Я посижу немного и подойду.       Дима еще немного подумал и, положившись на адекватность Ани, отправился к друзьям, с которыми они хотели встретиться. Когда он скрылся за толпой, Аня выдохнула и сползла в полу-лежачее положение. Попивая чай, она думала: чем же всем так нравиться этот праздник? Просто «второй хелоуин». Но еще сильнее она не понимала, чем же ей он так не нравиться. Разве плохо еще один денёк в году отдохнуть? Ответ она так и не нашла.       Через пару часов, они с Димой и остальными друзьями встретились. Солнце уже садилось и стало холоднее. Ребята пили чай, кофе, ели сосиски в тесте, смеялись и слушали музыку. Всё было хорошо и Аня была рада, что не ушла домой. Вдруг Дима отозвал её в сторону.       —Ань, считай это дополнением к новогоднему подарку, но я как увидел, не смог мимо пройти, — Он снял перчатку и протянул ей что-то в целлофановом пакете. Он был на удивление тяжёлым, и Аня с энтузиазмом стала распаковывать подарок. Внутри оказался швейцарский нож. Он был именно такой, как у того самого крутого взрослого парня во дворе. Аня мечтала о таком с шести лет. Но то она слишком маленькая, то слишком взрослая, то: «зачем он тебе вообще, ты же девочка!». А сейчас он тяжёлым грузиком лежал прямо в её руках. Самая заветная мечта детства. Желание похвастаться всем своим знакомым сейчас просто зашкаливало и Аня, словно ребёнок, запрыгала на месте и захлопала в ладоши.       —Бог мой, Дима, спасибо! Это вообще лучшее о чём я могла мечтать!       —Мне ещё сказали, что он из серебра. Но я не уверен…—не дав ему договорить, Аня задушила друга в объятиях и тот утонул в её объёмной куртке.       Ещё долго после этого она ходила и улыбалась. Конечно ножик был продемонстрирован всем друзья и те, уважительно кивая, выслушивали её радостные восклицания.  Ещё через час все изрядно замёрзли. Осталось только посмотреть фейерверк и можно будет со спокойной совестью идти домой. Аня решила пригласить всех в их с Димой квартиру, но вспомнила, что в холодильнике «мышь повесилась». Ей было принято решение сходить в магазин. Дима слегка повозмущался, что Аня сегодня одна и всё такое, но сам был не против вкусняшек и выпивки. Так что Аня, собрав заказы, отправилась за покупками. До её любимого магазина пешком было идти минут десять в одну сторону, так что к фейерверку она обещала успеть.

***

      Пламя резко вспыхнуло в камине освещая тёмную комнату. Хозяин прекрасного двухэтажного особняка прошёл мимо и изящно поправил рукой статуэтку птицы на полке. Следом за ним вразвалку прошёл низковатый мужчина, в одежде явно ему большой, и уселся за стоящий неподалёку стол. Кружка с лучшим английским чаем уже ждала его. Струйки пара исходили от поверхности напитка и сливались в причудливые узоры. Мужчина мигом разрушил эту идиллию, хлебнув чай, будто это вода и почесал щетинистую щёку. Хозяин от вида такого невежества поморщился, но сел на рядом стоящий стул и элегантно положил руки на стол. Пара колец идеально дополняли его образ, а камни на них замечательно подходили к его манящим голубым глазам. Каштановые волосы легко ложились под его длинными пальцами и оставались в нужном положении. Лицо его было серьёзным и задумчивым. Еще пару минут они сидели в полумраке и в тишине, слушая потрескивание дров в камине.       —Ну так что, Вик, — начал мужчина, — позвал и сидишь, молчишь. Случилось чего?       Чай уже давно закончился. Видимо именно это вывело его на разговор.       —Мне с тобой комфортнее, — сказал Виктор. — Тем более я знаю, что ты не прочь посидеть в гостях, Сергей. И сколько раз я просил не называть меня так.       —Простите-простите, Виктор Леонидович!       Виктор Леонидович был вампиром, а Сергей — оборотнем.  И сегодня для них, как и для сотен других таких же был особенный день. Точнее ночь. Ведь именно сегодня, раз в десять лет, они получали свой истинный облик. В этот день все их самые глубинные желания и инстинкты вырывались наружу. Кто-то боялся этого дня, кто-то ждал. Серёжа относился к нему нейтрально. Он не любил, когда не может контролировать ситуацию, да и к людям особой жажды не испытывал. А по лесу голым побегать он и так может. Обычно он запирается в подвале, наедается мяса и спит. В отличии от Виктора, который будучи максимально стереотипным вампиром, большую часть времени вёл себя до ужаса интеллигентно и правильно. Эта ночь была для него отдушиной. Наконец-то можно было сбросить все маски и дать волю кипевшим эмоциям. Но сегодня она была еще более особенной. Ведь он наконец-то сможет увидеть ту, о которой мечтает уже десять лет. Конечно, они много раз за это время виделись, даже несколько раз разговаривали, но это ничто по сравнению с чувством полной власти. Именно эта власть придёт к Виктору с его силой, и он дотронется и почувствует этот сладкий вкус, который не давал ему покоя так долго. Эти мысли будоражили и одновременно волновали его. Поэтому весь день он был как на иголках. Старые, кажется давно забытые эмоции вновь проявились и скрыться от них уже не получиться. Придется повиноваться инстинкту.       —А ты я смотрю, во всю готовишься. — пожевывая печеньку, саркастично уточнил Серёжа.       Виктор встал из-за стола и начал ходить по комнате. Ноги просто не могли удержать его на месте. Волнение от предстоящей встречи всё нарастало. Он бросил взгляд на часы и понял, что уже начинает темнеть и в ближайшие пару часов на улицы опуститься мрак.       —Иди, наверное, домой, — сказал Виктор. — У меня еще много дел. Спасибо за компанию.       Сергей встал. Его совсем не удивило поведение Виктора. Они знакомы так давно, что поведение друг друга знали наизусть. Он знал, что тот уже долгое время одержим, но ничего не мог с этим сделать. Тем более ему и правда пора идти. Пробуждающиеся силы так и бурлили внутри, а ему еще придумывать себе занятия на ночь. Дверь за Сергеем почти закрылась, когда он вдруг что-то почувствовал. Какое-то волнение и туман в голове. Серёжа называл это чутьём, и оно никогда не обманывало. Такое отвратительное чувство он не испытывал давно. Дикий страх на секунду сковал его, но Сережа быстро взял себя в руки. Он в последний момент удержал дверь и серьёзно посмотрел Виктору в глаза.       —У меня плохое предчувствие. Будь осторожен.       Виктор продолжал спокойно смотреть на него.       —Я не шучу! Что-то серьёзное, ты пожалеешь, что пошёл, останься…       —Уходи.       Виктор грубо вытолкнул его руку и захлопнул дверь.       На самом же деле реакция была незамедлительная. Это как искра, брошенная в костёр. Он весь день переживал и продумывал их встречу, а сейчас всё идёт не по плану. Ещё и Серёжа со своим чутьём. Но отказаться уже было поздно. Столько лет не пройдут даром. Он обязательно коснётся и заберёт её себе. Заберёт себе свою девочку и никогда не отпустит. Пару минут он мерил шагами коридор и ждал, пока Серёжа успокоится и уйдет. Немного успокоив дыхание, Виктор накинул чёрный плащ на плечи, оглянулся, выдохнул и вышел из дома. Камин горел.

***

      Аня вышла из магазина с тяжёлым пакетом в руках. Она накупила больше чем планировала и пакет больно врезался в ладонь. «Хорошо, что идти не далеко» подумала она и вытащила из кармана сигарету. Поставила пакет на землю, зажала его ногами и закурила, уставившись в телефон. Она стояла, словно статуя. Красивейшая статуя в жизни Виктора. Стоя за углом магазина, он тихо наблюдал. Кудрявые волосы Ани были облеплены снегом и красиво блестели в холодном свете фонаря. С права от дороги был лес, густой и тёмный, а слева магазин. Даже скорее ларёк о котором знали только избранные. И никого вокруг. Только отдалённо слышно музыку, и тётя Галя за прилавком щелкает семечки. Лучше момента и придумать нельзя.       Аня посмотрела на время и поняла, что задерживается. Поплотнее зажала сигарету губами и подняла пакет. Но стоило ей пройти пару шагов, как вдруг она услышала прямо над своим ухом:       —Бу.       От испуга, она резко дёрнулась и вскрикнула, от чего сигарета выпала изо рта, как и телефон из рук. Пакет ей удержать удалось. Напротив неё стоял солидный мужчина, в немного старомодном плаще. Он улыбался и с интересом наблюдал за согнувшейся и держащейся за сердце Аней.       —Вы совсем что ли? — Аня злобно уставилась на мужчину. Его улыбка ужасно раздражала. — Алкаш грёбаный.       Она с досадой посмотрела на недокуренную сигарету, валяющуюся в снегу и пошла подбирать телефон.       —Анют, ты что, меня не помнишь?       Она с удивлением обернулась. Незнакомец назвал её по имени и это вызвало сильнейшее дежавю. Его голос был до боли знакомым, но Аня никак не могла уловить воспоминание. А как люди обычно поступают, если слышат то, чего не понимают? Правильно, они уходят.       —Простите, вы, наверное, меня с кем-то спутали. До свидания.       Аня развернулась, потёрла внезапно разболевшуюся шею и шагнула вперёд, но незнакомец вмиг оказался перед ней. Глаза его смотрели жадно, внимательно, как на картину.       —А где же мой любимый шарфик, Анют? А если ты шею застудишь? — Его холодные как лёд руки коснулись голой кожи, и та вмиг покрылась мурашками.       Голова у Ани резко загудела и пакет медленно выскользнул из рук. Мысли смешались в кучу и невозможно стало уловить нужную. Аура незнакомца окутывала с головой. Но Анна сопротивлялась.       —Отойдите, или я вызову полицию. — Она хотела наклониться за телефоном, но незнакомец больно стиснул её руки своими, немного нагнулся и впился глазами в лицо Ани.       —Нет уж, малышка моя. Сначала я хочу, чтобы ты вспомнила.       И она вспомнила.  

***

      Зима. Ветер больно хлещет по лицу сонную девочку. Что-то сильно давит на живот и ноги. Она открывает глаза и понимает, что летит. Летит, но не одна. Большой чёрный монстр несёт её на себе. Он прыгает по крышам домов, словно тень, едва касаясь черепицы и вновь взмывая в воздух. Полы плаща его походят на крылья, и девочка почти верит, что это сон. Но во сне не бывает так холодно.       Девочка вертится и вырывается, а монстр лишь сильнее прижимает её к себе. Они спрыгивают на землю, и девочка падает в снег. Сугроб оказался глубоким и тело её будто поместилось в капсулу. И на секунду показалось, что ей ничего не угрожает. В небе сияли фейерверки, а в отдалении играла музыка и смялись люди. А над девочкой навис монстр. Она закричала, но крик вышел сдавленным и больше походил на писк. Так далеко от мамы никто её не услышит, это точно. Она пыталась кричать снова и снова, но с каждым разом выходило всё хуже и хуже, пока голос не пропал совсем. Монстр же с ужасным оскалом наблюдал за мучениями девочки и это приносило ему невероятное удовольствие. Резким рывком он сорвал шарф, и шея у девочки мигом замёрзла. Воротник куртки был заботливо и крепко застёгнут мамой, но не смог противостоять когтям монстра. Из рваной дыры в мягкой курточке, смешиваясь со снегом, высыпался белый наполнитель. Мама будет очень недовольна, она всегда говорила девочке носить одежду аккуратно. Но монстр, наверное, не знал об этом. Интересно, а у монстра есть мама?       Монстр не думал о своей маме. Монстр думал о шее девочки. Тонкая кожа легко поддалась и клыки пронзили её. Кровь потекла по воротнику, и монстр наслаждался, по- настоящему наслаждался её вкусом, вялыми хрипами и дёрганьями девочки. С этого момента девочка ничего не помнила. А монстр помнил всё, и хранил эту память многие годы.       Девочка выросла. И взрослая помнила бесконечные дни в больнице, когда любое движение причиняет боль. Вечно заплаканные глаза мамы и злые дядьки в форме, постоянно просящие что-то им рассказать. И она рассказывала. О маме, о школе, о друзьях. Но им это не нравилось. Они быстро выходили из себя и уходили, наконец оставляя девочку в покое. Ещё помнила то, что целый год мама привозила и забирала её из школы сама. Весь класс смеялся над ней, называя «трусихой». И то, что она долго не ходила гулять одна.        Это то, что она хотела бы забыть. Но монстр спустя много лет заставил вспомнить. Дяди в форме обрадовались бы.       Аня одним выдохом потратила весь воздух. Лёгкие предательски сжались. Она с ужасом смотрела на монстра. Милая улыбка его медленно превращалась в оскал. Пакет выпал из рук, стеклянная бутылка разбилась и жидкость медленно вытекала из неё, окрашивая снег.       Аня предприняла ещё одну попытку к бегству, но Виктор оказался быстрее. Намного быстрее. Рука его влетела в грудь Ани, и она согнулась пополам. Боли она не чувствовала, но кость, упирающаяся в лёгкое, просто не позволяла стоять прямо. Сильные руки Виктора легко подхватили Аню, и понесли в глубь леса. Она молотила руками по спине Виктора, кричала и дёргала ногами. Через пару десятков метров Виктор остановился и кинул её в снег. Аня упала и резкая, острая боль пронзила всё тело. Виктор упёрся руками по бокам и навис над ней. Всё повторялось снова.       Аня лежала и не могла пошевелиться. Ей казалось, что это конец. Она дышала быстро и мелко, пар вырывался у неё изо рта. Виктор говорил что-то, упираясь носом в холодную шею своей жертвы, водя пальцами по лицу и рукам. Зрачки сузились, на лбу выступили вены, глаза покраснели. Аня постепенно теряла сознание. Было ужасно холодно и с каждой секундой боль становилась всё сильнее. «Прости, мама, я обещала быть осторожной. Прости, Дима, я не принесла еды.  Прости, бабушка, я оделась не достаточно тепло. Я очень вас люблю, не плачьте сильно…». Слёзы потекли по лицу, из-за чего оно замёрзло еще сильнее. Виктор заботливо вытер их, продолжая в эйфории бормотать.       Аня решила сделать всё, что может сейчас. Например, согреть задубевшие руки. Она кое-как нащупала карман и замерла. Онемевшие пальцы мёртвой хваткой впились в маленький предмет, лежавший внутри. Аня даже на мгновение перестала дышать, чтобы не выдать надежды. Кровь прилила к рукам и ногам и погасший огонёк надежды в душе тревожно затрепетал. Это был последний шанс.       Виктор, не замечая никого и ничего вокруг, продолжал водить носом, руками и языком по лицу и шее Ани. Он наслаждался ей. Наслаждался своей властью и её страхом. И как можно дольше откладывал трапезу. Столько лет ожидания во всю окупались в этот миг. Наблюдение со стороны, редкие разговоры никогда не заменят этого. Он наслаждался и забыл обо всём. Вся его интеллигентность испарилась, будто её и не было. Сейчас он был диким, яростным и похотливым зверем. Пьянящий страх, волнами исходивший от Анны, был лучше любого, даже самого дорогого алкоголя. Резкая боль в шее заставила Виктора протрезветь. Огромные глаза Ани испуганно смотрели ему в лицо, одна рука упёрлась в грудь, а вторая в шею. Виктор попытался что-то сказать, но вместо этого послышалось бульканье и изо рта потекла кровь.       Аня провёл ножом вдоль шеи, перерезая её. В этот же момент кровь фонтаном брызнула изо рта и горла Виктора прямо ей в лицо. Тот закашлялся и, продолжая истекать кровью, тяжёлым грузом упал на Аню. Она выронила нож и в панике попыталась спихнуть с себя тело, но его руки крепко обвились вокруг её талии и не собирались отпускать. Снег в радиусе пары метров был весь пропитан кровью, когда Ане наконец удалось спихнуть с себя Виктора. Он пытался встать или сказать что-нибудь, но каждый раз лишь глубже зарывался в сугроб. Аня побежала, совершенно забыв обо всех увечьях.       Пар облаками вырывался изо рта, ноги проваливались в снег, а руки истерично раздвигали ветки. Аня быстро добралась до тропинки и побежала. Она бежала долго, врезаясь в людей и столбы, постоянно оглядываясь назад и плача. Слёзы смешались с кровью, а по куртке уже невозможно было определить её настоящий цвет. Она была тяжёлая и вязкая, но Аня бежала и бежала. В небе сияли фейерверки и звуки взрывов раздавались отовсюду. Но Аня не слышала этого. Она слышала только своё дыхание, биение сердца и крови в ушах.       Силы начали покидать её, как только она увидела толпу. Звуки резко заполонили её голову, а боль заставила упасть на колени и стонать. Аня потеряла сознание, когда вокруг неё собралась толпа. Она иногда приходила в себя, но тут же снова отключалась.  

***

      Разговор Димы со следователем завершился. Минуты тянулись как часы, и говорить было очень тяжело. Диму отправили домой отсыпаться, но предупредили, чтобы он оставался на связи. Ему позвонили следующим же утром и вызвали в участок.       —Доброе утро, — Дима зашёл в кабинет и пожал руку Павлу Алексеевичу.       —После нашего вчерашнего разговора, всплыли некоторые факты, — Павел сразу перешёл к сути разговора. Диме с утра было тяжело серьёзно думать, и внутри у него нарастала тревога от угрожающего тона следователя.       —Вы сказали, что когда она уходила, нож был у неё в кармане. Но когда её доставили в больницу, все вещи в исходном виде были переданы нам, но нож мы не нашли.       —Ну…, — Дима изо всех сил собирался с мыслями, — она могла выронить его когда шла или его забрали нападающие…       —Какие нападающие? Почему вы считаете, что на неё напали?       —Потому что я видел её состояние!       Следователь откинулся на спинку стула.       — А сейчас я расскажу вам, как всё было на самом деле. В пятистах метрах от магазина «Ромашка», в который вчера ходил Анна, было найдено тело мужчины, лет сорока, с перерезанным горлом. На его теле были найдены ДНК в виде волос и крови Анны, а рядом в снегу лежал вот этот нож, —Павел протянул Диме прозрачный пакет, внутри которого лежал  окровавленный ножик. — На нём были найдены отпечатки Анны, а кровь принадлежит мужчине, как и кровь на куртке.       —И что вы хотите этим сказать, — Дима прекрасно понимал, что он имеет в виду, но не хотел признавать.       —Анна Грозова обвиняется в убийстве       Дима вскочил со стула и ударил кулаком по столу.       —Что за бред! На неё напали, это была самооборона!       —Это мы уже решим без вас. Ищите адвоката. Возможно приговор будет смягчён, если её признают невменяемой.       Дима обошёл стол и вцепился Павлу в воротник. Тот быстро среагировал, развернул его и, заломав руки, уткнул лицом в стену.       —Вы делаете хуже. Ведите себя спокойно и решайте вопрос. Ещё не всё потеряно. — Павел отпустил Диму и выпроводил его из кабинета.       Через неделю Аня пропала из больницы, а вся кровать в её палате была испачкана кровью.