Музей

Октябрь, холодная ночь и горящий монитор перед сонным лицом Пешкова. Он листал ленту в инстаграме, как вдруг на глаза попался пост-реклама с красивой картинкой. «Только в субботу, билеты по сто рублей!» — была напечатана надпись снизу рекламного постера. Ахуенно, сегодня кудрявому как раз задонатили около двух тысяч, а это значит, что последующий день он проведёт не только рядом с бутылкой вина и пачкой недорогих сигарет с кнопкой. Заходит на сайт, регистрируется и покупает дешёвый билет в краеведческий музей. Экран гаснет, небольшую комнату освещает лишь слабая гирлянда с алиэкспресса, парень снимает тёплые, домашние штаны розового цвета и ложится под тонкое одеяло. Просыпается он как обычно, по будильнику в 16; 30. Снова забыл поставить таймер хотя бы на два часа дня, но похуй, поздно. Время собираться в начало собственного просвещения. Пройдя в ванную тот умывается, чистит зубы и направляется на кухню для получения первого сахара за день. Наливает зеленый чай, отрезает дольку лимона и кидает ее вместе с двумя кубиками рафинированного сахара. Такси уже подъехало ко входу в высокое и красивое здание, Серёжа открывает дверь, прощается с водителем направляясь ко входу. Рассматривает большую картину, проверяет телефон с только что пришедшим сообщением и поворачивается на небольшую компанию из четырех человек. В карих глазах сразу загорается искра, перед ним стоит высокий парень, со светло-русыми волосами, похожими на сухую траву в конце осени. Его голубо-зелёные глаза можно было заметить даже на расстоянии десяти метров, а прекрасную улыбку, кажется можно было увидеть даже через сотни километров. Но даже его внешность не так сильно заостряет внимание, как тонкие бёдра, что так прекрасно обтягивают скини-джинсы чёрного цвета. И я сразу понял, сука, что не зря хожу в музеи. Кидает худощавого парня на кровать, упираясь руками виснет над ним, целует в губы пока тот расстёгивает пуговицы на чёрной рубашке. Светловолосый оголяет торс с выпирающими рёбрами и слегка видными кубиками пресса, кудрявяй почти в ту же секунду касается припухлыми устами бледной кожи, кусает и вновь целует. Ты разбираешься в искусстве, я решил тебя напоить. Приподнимает бёдра, и целует тонкие ляшки через тёмную джинсу при этом смотря в затуманенные глаза Бессмертных. Звон рёмня, бледные руки с трудом стягивают ткань с тела. Громкие вздохи и томный взгляд с хитрой ухмылкой. Оба чувствуют, как тёмно-красный яд разливается под кожей, ебашит по венам и артериям, отравляя собой все органы. Но им это не мешает продолжать всё безобразие, что происходит между ними на данный момент. Плотная ткань боксеров натирает перевозбуждённый член, из которого уже сочится предэякулят. Ну а хули, они ехали около получаса, где почти всё время сосались под новый альбом три дня дождя, пока на них косым взглядом смотрел водитель эконом класса. Освобождает пояс от белья, и любуется полностью оголённым Ваней, что заговорил с ним в первый раз чуть больше часа назад. Одним движением открывает флакон с лубрикантом и выдавливает на два пальца, смазывая колечко мышц, что так сильно дрожжит из-за холода в квартире на восьмом этаже. Вставляет сразу обе фаланги чтобы не томить. Член давно даёт знать, что терпеть он долго не сможет, да и само сознание Пешкова хочет поскорее войти. Аккуратно двигает пальцами, из уст Бессмертных выходят громкие вздохи, что позже обрываются резким выдохом, бедра самостоятельно обрывисто то поднимаются, то вновь опускаются. Смотреть на это со стороны Жожо, как лечь в тёплую ванную после тяжелого дня. Тобишь…ахуенно? Любуется телом и эмоциями на худом лице, об скулы которого можно было бы порезаться. Пешков кусает нежную кожу на шее, продолжая двигать пальцами внутри парня, а Ваня также стонет, покрываясь румянцем. Резко вытаскивает пальцы с громким хлюпом и резким выдохом со стороны Бессмертных. Глаза двоих жаждут лишь одного. Поцелуй и глубокий минет. Кудрявый приближается короткими поцелуями к лицу Вани, и вновь прикасается своими губами к чужим. Языки переплетаются, а слегка горький вкус вина перерастает в нечто сладкое, будто оба передают друг другу розовую конфету, вроде барбариски. Сидит на краю кровати, наблюдая за тем, как в соседнем доме включается свет, с одного окна за другим. Ярко-белый, неприятно жёлтый и приторный розовый, мило, кажется что кто-то выращивает коноплю. У ног сидит чересчур пьяный Ваня, что раздвигает чужие колени и двигается чуть ближе, сразу же взяв орган шестнадцати сантиметров в руку. Аккуратно растирает остатки смазки по члену, облизывает единый раз с самого основания до конца и берёт головку в рот через пару секунд, начиная помогать себе языком. Кажется, что каждую секунду он принимает всё глубже и глубже, потому что уже через минуту его нос упирался в недавно побритый лобок кудрявого. Кашель, заплаканные глаза и слюна, тянущаясяя от губ до головки. Отдышка и по новой. Зажмуренные глаза, рука Серёжи на чужом затылке и привычные движения бёдрами. У Пешкова кадык дрожит, а из приоткрытого рта выходят хриплые вздохи, сразу после выкуренной сигареты прямо в этой же комнате. Бессмертных грудью лежит на твёрдой подушке выпячив зад, ожидая начала. В горле сухо от волнения, а глаза до сих пор слезятся благодаря так и не выветревшемуся дыму от дешёвой сигареты с яблочной кнопкой. Пешков подходит, выдавливает пару капель лубриканта на колечко мышц, и вновь растирает его по члену с помощью трения. Руками держится за мягкую часть бедер и резким движением входит наполовину, вырывая со стороны Вани громкий стон со вдохом внутрь себя. Кудрявый аккуратно двигается, постепенно ускоряя темп, образуя хлопки от слишком быстрого воссоединения тазобедренных костей о мягкие ягодицы Дипинса. Зеленоглазый получает шлепок по бедру, больше похожий на сильный удар и отвечает громким стоном, больше похожим на скулёж. Это и нравится Серёже. Кареглазый практически впечатывал Ваню в не особо мягкую кровать, а когда тот стал материться особо часто, едва не крича на всю квартиру, умоляя его трахать еще быстрее, еще грубее, Пешков вновь ударил того, оставляя красный следы, что потом слегка посинеют. Двигается слишком быстро, да так, что Бессмертных не успевает стонать тому в такт и просто мычит в подушку, каждый толчок зажмуривая глаза. Вбивает того в кровать, сжимая тонкую талию до красноватых отметок. Бедра дрожат от напряжения, колени подкашиваются заметно, а голос то и дело срывается в всхлипы. Резко вытаскивает член и кончает Ване на спину, громко выдохнув.                                      *** — Че тот кудрявый чел на тебя так смотрит? — Не знаю, ебнутый какой-то, — осмотрев Пешкова с ног до головы, сказал Бессмертных.