Сказки для демонов

— …ты опять кого-то консультировал со смертельным исходом? — Разве я не могу соскучиться по тебе? — Я хорошо тебя знаю. Скучаешь ты по-другому, — Альберт со вздохом откинулся на подушку и Уильям воспользовался шансом, чтобы положить ему голову на плечо.       С другой стороны мгновенно прижался Льюис, оплетая их старшего брата конечностями, как осьминог. Главное обезоружить лаской хотя бы на время, пока успеешь сосчитать до десяти, а там у Альберта уже не хватит решимости выгонять их из-под одеяла.       Ведь он тоже скучал.       Это их тайна. Не самая большая, не самая страшная, не самая шокирующая, но общество явно не оценит привычку трех взрослых мужчин засыпать в одной постели. Даже если они братья. Даже если они привязаны друг к другу. Общество беспощадно требует соблюдения приличий. Разве слов недостаточно, чтобы выразить свою привязанность?       Уильяму — недостаточно. И потому ему наплевать: это самое невинное из всех преступлений, что они совершают. А он слишком жаден, чтобы отказаться от щедро отдаваемого тепла, прикосновений пальцев к волосам и сладко-терпкого запаха. Чтобы отказаться от своего места рядом с братом.       Как в детстве.       Только сейчас Альберт не рассказывал им страшных сказок на ночь — они сами стали персонажами куда более жутких историй. Но даже тем, кто добровольно стал демонами, чтобы превратить город в преддверье ада, нужно место, наполненное светом. Место, где они на мгновение могут сбросить груз вины и одиночества. Все планы, все жертвы, вся пролитая кровь оставались в стенах гостиной.       Но каждый раз, когда задуманное оканчивалось успехом — новой ступенькой на их общем пути к равенству — Уильям и Льюис не сговариваясь приходили к старшему брату. И объятия Альберта всегда были открыты для них. Его прикосновения не смывали кровь с их рук, но для него они все еще были младшими братьями.       Сегодня Уильяму было немного совестно. Конечно, он соскучился, но прежде всего он искал покоя в знакомых прикосновениях. — В поезде по дороге к тебе мы встретили Холмса, — наконец признался он. Наверно, так чувствуют себя школьники не выучившие урок. Но с учебой у него проблем никогда не было, даже перед экзаменами Уильям не волновался… Вот только жизнь невыученные уроки не прощает. — Он доставляет проблемы? — мягко поинтересовался Альберт. — Нет, совсем нет… — Уильям удобнее пристроил голову на его плече. Это ведь не нарушает правило? Это просто забавное происшествие в поезде. Может ли он рассказать? Мысль, что он что-то скрывает от Альберта оказалась неожиданно смущающей. Уильям делал это не в первый раз, но… по такому незначительному поводу? Это еще больше встревожило. — Нет, — повторил он. — У него все еще нет доказательств, что Преступный лорд — это я. Но наблюдать его блеф было интересно. А потом в поезде убили ювелира и он предложил вместе распутать это дело, — Уильям улыбнулся, услышав тихий смешок. — Да-да, это было даже забавно. Не совершать преступления, а наоборот… О, Альберт, он очень хорош! Он идеально подходит для моих планов! — Что, даже лучше чем ты? — Уильям отчетливо расслышал ревнивые и дразнящие нотки в голосе брата. Ох. — Если у вас с Майкрофтом Холмсом негласное соревнование чей младший брат умнее... — угрожающе начал он, приподнимаясь на локте. — Он зовет брата — Лиам! — тут же негодующе сообщил с другой стороны Льюис. — Как… как неуважительно!       Уильям задержал взгляд на лице старшего брата и с облегчением заметил, как дрожат уголки губ Альберта от сдерживаемого смеха и искрятся его глаза. — Страшное преступление, — согласился тот. — У молодого мистера Холмса не добавилось дырок в боку?       Льюис недовольно фыркнул, явно не оценив как легко старшие братья отнеслись к фамильярности со стороны Шерлока Холмса. — Альберт, может быть, ты тоже будешь звать брата Лиам? — жалобно попросил он. — Если это будешь ты, я не против. Может быть, даже привыкну...       Альберт на мгновение задумался, словно взвешивая возможность, но потом покачал головой: — Мне больше нравится имя Уилл. И… согласись, Льюис, это немного символично.       Льюис не ответил, но его взгляд был крайне выразителен, давая понять, где он видел этот символизм, особенно от Шерлока Холмса. Уильям же был вынужден признать, что после рассказа тревожащее чувство никуда не делось. — Тебя это правда не беспокоит?       Альберт мягко и серьезно посмотрел ему в лицо, осторожно отвел упавшую на глаза челку и Уильям почувствовал, как начинают гореть уши. Не стоило вообще заводить этот разговор, отложить до утра, до следующего раза, а может быть — и не вспоминать эту встречу никогда.       Если все идет по его собственному плану — почему так колотится сердце?       Если Шерлок Холмс так идеально подходит на роль луча света — почему это было так весело?       Если их встреча — пусть и в таких печальных обстоятельствах — хоть немного похожа на тот мир, к которому Уильям стремится, почему он чувствует себя так неуверенно? Почему ему кажется, что душа разрывается пополам? — Что он зовет тебя — Лиам? Нисколько, — тихо произнес Альберт. — Но… мне кажется или это беспокоит тебя?       Чтобы ответить, нужно было заглянуть в себя. Но этого ли хотелось Уильяму?       И он промолчал. Вместо ответа он снова опустил голову на плечо брата, а свободной рукой нашел руку Льюиса. Сейчас для него это — самое лучшее место на свете. Губы Альберта коснулись его макушки и он зажмурился. Наверно, в этом есть какая-то магия, но боль в груди начала стихать.       Так ли уж важно, какое имя произносит знакомый голос, если в нем звучит любовь? В этой безграничной любви Уильям всегда черпал силы, чтобы идти дальше. — Расскажи нам сказку, — попросил он. — О мальчиках-воронах и крапивных рубашках…       Одна из сказок, придуманных Альбертом для них. Самая любимая, потому что в ней нет пророчеств, нет традиционного конца, нет принцесс и драконов. В ней любовь снимает чары. Может быть, снимет и сейчас с его сердца.       Они давно не дети, но… даже демонам иногда нужны сказки.       Альберт начал рассказывать и Уильям прислушивался не столько к словам — он знал каждое слово наизусть — сколько к интонациям и мягкому тембру, который убаюкивал его. Много лет его мир звучал этим голосом.       И на грани сна и яви у него мелькнула мысль, что в мире, где будут такие люди как Шерлок, он может безбоязненно оставить своих братьев.