You bring out the best in me

      Кристофер стоял у автобусной остановки, поглядывая на время в экране телефона. Она никогда не опаздывает.       Бан Чан и Т/И друзья детства, как и их родители. Дома находятся в одном районе, ребята учились в одном классе и даже поступили в один университет. Они понимали друг друга с полуслова, словно давно настроили между собой ментальную связь. Она — прилежная и пунктуальная ученица, он — энергичный и забывчивый ученик. Они дополняют друг друга, усиливают их сильные стороны и прикрывают слабые. Но единственный минус их дружбы — отношения. Ни Чан, ни Т/И не рассматривали друг друга как партнеров, однако все попытки начать встречаться с кем-либо заканчивались провалом.

***

      Руки крепче сжимают телефон, из которого доносится непривычно противный женский голос, озвучивающий, что абонент временно недоступен. Ругаясь под нос, Кристофер бросает телефон в карман и, пропуская очередной автобус, направляется в противоположную сторону — прямиком к ее дому.       Она никогда не опаздывает и не терпит опоздавших. Поэтому каждое утро парня будит будильник, а потом звонок от подруги.       Сегодня не было звонка.       Чан срывается на бег. В голове никакого сценария со счастливым концом. Как же он не обратил внимание на то, что она не позвонила ему, не выругала за то, что тот снова лег спать слишком поздно. Казалось, что расстояние не сокращается, а парень бежит на месте, как по беговой дорожке. Только Кристофер знает, что за маской отличницы скрываются огромные проблемы, из которых Бан помогал выбираться.       Он видит до боли знакомый забор. Осталось немного. Открывает калитку, уверенно, как к себе домой, заходит во двор.       — Привет, Чан. Что ты тут делаешь? — на пороге дома парня встретила мать девушки.       — Я к Т/И. — немного грубовато ответил тот, забыв поздороваться.       — Она у себя.       Поклонившись, Крис рванул на второй этаж. Ноги будто сами вели к этой комнате. Он пытается отогнать все плохие мысли от себя, надеясь, что его подружка просто проспала. Ворвавшись в комнату, словно вихрь, он застыл на месте.       Она жива. Она сидит, не двигаясь, и смотрит в свое отражение в зеркале туалетного столика. Не поворачивает голову, будто чем-то заворожена, будто ее загипнотизировали. Чан медленно подошел к девушке, пытаясь не испугать, не потревожить, и мучительно долго молча смотрит на нее.       — Ты в норме? — он пощелкал пальцами перед ее лицом. Она наконец-то повернулась в его сторону. Кристофер сразу же увидел влажные покрасневшие глаза — Что она опять тебе наговорила?       Пока девочки ее возраста плачут из-за односторонней и безответной любви, Т/И рыдает из-за своей же матери, получая каждый день упреки. Ее мать никогда не видела достижений своей дочери, только провалы. Никто из группы, кроме Бан Чана, не знал каким трудом студентка получает хорошие отметки в зачетке и признание учителей. Пока ее мама думает, что спасает свою дочь своими жестокими способами, вытаскивает девочку из выгораний и депрессий именно ее друг детства.       — У меня торчат уши? — Кристофер с недоумением посмотрел на Т/И, а та, вздохнув, заправила пряди за уши. — Мама сказала, что у меня пропали щеки, и теперь из-за этого торчат уши, как у мартышки.       У Чана кривится лицо, когда тот услышал слово «мама» с девичьих уст. Ее мать не достойна такого ласкового слова в свой адрес. Он берет одногруппницу за руку, заставляя подняться со стула и подойти к зеркалу в пол.       — Давай начнем с начала. — он повернул девичью голову так, чтобы глаза оказались четко напротив зеркала. — Начнем с твоих прекрасных ног. Мы уже с тобой говорили, что у тебя прекрасные формы, и немного широкие бедра это нормально? — приобнимая девушку сзади, Чан проходит пальцами по внешним сторонам бедер, немного задирая школьную юбку. — Дальше прекрасный мягкий животик, на котором так и хочется полежать. Это твоя защита, и девушкам необязательно иметь бетонный пресс, как у меня. — Кристофер крепко обнимает подругу за талию, широко улыбаясь. — Твои руки тоже не толстые, с них не свисает жир, как ты говорила мне когда-то. А еще у тебя прекрасные пальцы, а не сардельки. — теперь он проводит по рукам, сжимая губы, когда касается почти заживших порезов на запястьях. — И теперь твое прелестное личико.       Бан Чан разворачивает девушку к себе, заглядывая куда-то глубоко в ее выразительные глаза. Он положил свои большие ладони на мягкие и горячие щеки. Молчит, словно воды в рот набрал.       — Ты не похожа на мартышку, максимум на очень милую обезьянку с зоопарка, куда мы ходили в детстве, помнишь? — он аккуратно поглаживает щеки, не думая даже убирать руки с ее лица. — Т/И, когда же ты вобьешь себе в голову, что ты прекрасна? Не слушай никого, только меня. — Ты заставляешь меня полюбить себя, но сам того не делаешь. Почему, Крис? — шепчет она, словно их кто-то подслушивает.       — Тренера не играют.       — Так полюби себя так, как я люблю тебя. — один робкий шаг и девушка тянется к манящим пухлым губам.       Поцелуй вышел робким, будто она ожидала, что парень не примет и оттолкнет ее, однако Кристофер ответил максимально нежно насколько он мог. Руки переместились на талию, прижимая тело, с кучей комплексов, к своему. Чан никому не даст ее в обиду и будет охранять Т/И в своих больших объятиях, которые не раз спасали ее.       Ребята отстраняются, тяжело дыша. Крис прислоняется своим лбом к ее, опыляя горячим дыханием немного опухшие губы. Их главный комплекс — они сами.       Когда-нибудь они заставят друг друга полюбить самих себя.