Близкие контакты третьей степени

      Дверь открыл Поттер, взъерошенный, как старая щётка для обуви. Он был облачён в домашний халат и полосатые штаны. На ногах у легендарного волшебника красовались безразмерные тапочки с надписью "Ай эм зе виннер".       Поттер впустил Рональда и Гермиону в холл, и у них дух захватило от пустоты и безмолвия. Роскошная лестница, устланая ковровой дорожкой ручной работы, вела на второй этаж; огромная люстра, распускаясь точно диковинный цветок, свисала с потолка.       Гарри Поттер лениво зевнул:       - Привет. Чего вы пялитесь? Вы же всё это сто раз видели.       Рональд, сверкая глазами, выдал:       - И в сто первый раз подобная роскошь будоражит воображение!       Гермиона хмыкнула.        - Что толку завидовать? - съязвила она. - Мы ехали сюда на маггловском такси, выслушивая удивительные истории от словоохотливого водителя.       Поттер ухмыльнулся:       - А где ваш "звездолёт"? (так он называл их колымагу)       Гермиона испепелила друга взглядом.        - Вообще-то, мы по делу! - Грейнджер сложила руки на груди. - Нам нужен омут памяти.        - Да пожалуйста, - Поттер небрежно махнул рукой. - Я им уже сто лет не пользовался.       Гарри повёл друзей к лестнице.        - А почему здесь так тихо? - удивился Рональд. - Где все?       Поттер пожал плечами.        - У эльфов выходной.       Рон выпучил глаза:       - Выходной?!       - А может, даже и отпуск! - раздражённо буркнул очкарик.       - Что-то новенькое, - усмехнулась Гермиона, - отмена крепостного права?       Поттер, подойдя к лестнице, вдруг резко свернул вправо, огибая нижнюю ступеньку:        - Лично меня они стали немного раздражать. Только под ногами путаются!       Рональд нахмурился.        - А Джинни где? - поинтересовался он.       Гарри подошёл к двери, ведущей под лестницу, и достал из кармана увесистую связку ключей:        - Укатила к маменьке.       Рон как-то странно запыхтел, пытаясь что-то сказать, но Гермиона положила руку ему на плечо и шепнула: "Не надо, это их личные проблемы". Гарри отворил дверь. За ней находилась ещё одна лестница, которая уходила вниз.        - Ты хранишь омут памяти в чулане под лестницей?! - ахнула Гермиона, ступая на скрипящую доску. - Не пробовал проработать травмы детства?       Поттер даже глазом не моргнул:        - Это не чулан, а подвал. Идёмте!       Рональд брезгливо отодвинул от своего лица свисающую с потолка паутину. Гарри шёл первым, поэтому и выкрикнул заклинание "Люмос". Друзья аккуратно спустились в крохотную комнатку, большую часть которой занимала исписанная граффити ванна. Над ней торчала кривая труба, увенчаная огромной лейкой. Рон и Гермиона озирались по сторонам. Больше в помещении ничего не было. Одну из стен зачем-то задрапировали плотной материей коричневого цвета. Грейнджер развела руками и посмотрела на очкарика вопросительно.       - Дак вот же он! - Поттер указал на ванну.       Друзья переглянулись.        - Кто, "он"? - переспросила Гермиона.        - Омут памяти.        - Ты издеваешься? Я же помню...        - Ничего ты не помнишь! Думаете, почему Дамблдор его ото всех прятал? Чтобы просмотреть своё воспоминание, нужно полностью раздеться и лечь в эту ванну. Поверьте, обнажённый Дамблдор - то ещё зрелище!       Грейнджер с сомнением посмотрела на мужа, но тот только пробубнил себе под нос:        - Ну, раз так надо...       Гермиона медленно подошла к ванне. Она ещё раз бегло взглянула на Рональда и прошипела:        - Не дай Мерлин, вы будете подсматривать!       Гарри и Рон покатились со смеху. Ведьма повернулась к ним сжимая кулачки до побелевших костяшек.       - Я пошутил, Гермиона! - хохотал Поттер. - Омут находится за занавеской, вон там.        - Тебе что, жить надоело? Ещё одна такая шутка, и у тебя будет шрам на жопе! Причём на обоих полушариях!       Мужчины враз поутихли, только улыбались, толкая друг друга локтями.        - Мерлин, мои лучшие друзья - умственно отсталые! - закатила глаза волшебница и подошла к драпировке.       Одним махом она отодвинула материю в сторону, и таинственный омут памяти предстал перед её взглядом. Не смотря на серебристое мерцание, струившееся над омутом, за драпировкой было довольно мрачно. Немного робея, Гермиона подошла к чаше и достала волшебную палочку. Министр Магии всё ещё колебалась.        - Слушай, а зачем тебе в подвале эта ванна? - прошептал Рональд.        - Я в ней философствую, - ответил Гарри.       Уизли посмотрел на друга, как на сумасшедшего.        - Травмы детства ты всё-таки проработай, - сказал Рон.       Грейнджер аккуратно приставила кончик волшебной палочки к своему виску и потянула нить воспоминаний. Прямо в центре сверкающей ленты сияние меркло и напоминало обугленную ветку.        - Ого. Так быть не должно! - заметил Поттер.       Гермиона покачала головой, наклоняясь ниже, чтобы лучше рассмотреть серебряную нить.       - Кто-то специально стёр часть моих воспоминаний, - нахмурилась она. - Сейчас мы попробуем их восстановить!       С этими словами ведьма осторожно опустила светящийся "волос" в зеркальный омут чаши. По поверхности пошла лёгкая рябь, и Гермиона взялась руками за края сосуда, чтобы окунуться в прошлое. Сначала омута коснулись кончики её непослушных каштановых волос, а затем она вдохнула побольше воздуха и опустила вниз лицо, ощущая и тепло, и холод одновременно...       ...Двигатель автомобиля поперхнулся, заглох, и машина некоторое время катилась по инерции. Колымага встала у обочины, но Грейнджер не спешила выходить. С минуту женщина пялилась в лобовое стекло, не отпуская рулевое колесо и обдумывая варианты мести. Наконец, она распахнула дверь и вылезла наружу:        - Я убью его!       В почти непроглядной тьме волшебница обошла машину спереди, нащупала крышку капота и с силой дёрнула её вверх. Зачем-то повертела головой - вокруг было слишком темно - и выкрикнула заклинание:       - Люмос!       Внутренности автомобиля напоминали Министру Магии непрочитанную книгу. Тщетно Гермиона рассматривала все эти шланги и патрубки. Вместо волшебства ей бы теперь пригодились навыки автомеханика. Грейнджер выудила из-за пазухи палочку и применила к двигателю "Репаро". В глубине старой развалюхи что-то крякнуло, но никакого должного эффекта это не произвело. В ноябрьском тумане было довольно зябко. Гермиона захлопнула капот и прошлась туда-сюда. Вот тогда-то она и заметила во тьме какую-то искорку. Световое пятно приближалось и становилось чётче. В тумане показалась размытая фигура, и послышался низкий мужской голос:        - Эй, есть кто живой? Эй! Вы живы хоть?       Наконец, из тумана появился владелец зычного баса: это был невысокий, плотный маггл, который держал в вытянутой руке керосиновую лампу.        - Свет погас, - радостно пробубнил маггл, - весь. Я вышел посмотреть, что стряслось, и увидел в тумане какой-то блеск. А у вас фонарик работает? У меня даже смартфон отключился!       Грейнджер достала из куртки смартфон и ахнула. Гаджет превратился в бесполезный хлам: ведьма пыталась загрузить его несколько минут.        - Вчера в новостях предупредили, что на нас надвигается какой-то непонятный циклоп!        - Циклон, - поправила Гермиона.        - Во-во, циклон. А мне-то что? У нас тут никогда и не было хорошей погоды. Но чтобы всё электрычество отключилось - такого я не припомню. Меня, кстати, Боб зовут, хы-гы.       - Джессика, - прошипела Гермиона первое имя, которое пришло в голову.       Маггл не унимался:       - То может пойдём ко мне? Я печь-то уже растопил. Что толку тут торчать? Я вам заварю какао.       - А машина? - всхлипнула ведьма, будто её волновала судьба этой кучки металлолома.       Туман продолжал сковывать окрестности своей густой пеленой. На плечо волшебницы внезапно упала капля; затем другая. Дождь в тумане? Может ли природу Англии так лихорадить? Капли - увесистые и частые - посыпались сверху, шлёпая по плечам и спине. Дождевая вода трансфигурировалась в град, и Грейнджер, натянув курточку на голову, побежала вместе с магглом к его коттеджу.       То, что произошло далее, изъяли из всех документов Министерства Магии. Маггл поскользнулся, и Гермиона бросилась ему на помощь; крупинки града застыли в воздухе, как конфетти. Волшебница посмотрела вверх и увидела ослепительный шар, расширяющийся с каждой секундой. Гермиона попыталась вскрикнуть, но рот открывался беззвучно, будто ведьма стала рыбой. Маггл на асфальте затрясся, как эпилептик, а потом, прогнувшись в спине, оторвался от земли. Грейнджер повидала всякое, но такого она не ожидала. Когда маггл воспарил до уровня её груди, ведьма ощутила небывалую лёгкость. Голова закружилась, точь-в-точь как при употреблении большого количества алкоголя; грунт вознамерился ускользнуть из-под её ног. Гермиона сделала шаг, но конечности безвольно трепыхнулись, не находя опоры. Приложив максимум усилий, ведьма повернула голову и обомлела: раздолбанный автомобиль Рональда теперь находился снизу, слева. Гермиона Грейнджер левитировала, но без Нимбуса 3000; это вообще напоминало всплытие водолаза на поверхность, а не полёт.       Огромное световое ядро лопнуло, заливая нестерпимым светом всё вокруг. Ведьма зажмурилась, но излучение проникало сквозь веки, сквозь поры, пробивало навылет тело и мысли. Гермиона крикнула ещё раз, собрав в кулак все свои силы. Свет погас; тьма навалилась сразу и основательно.        - Не надо...кричать.       Тотчас тело министра магии окунулось в бездну. В холодную, безразличную бездну, из которой хлипкие силуэты потянули к ней свои длинные тонкие пальцы. Грейнджер почувствовала, что лежит на столе. Она не могла пошевелиться...       - Не надо кричать, - повторил голос в голове.       Мрак постепенно приобретал очертания, и Гермиона осознала, что это - совсем не мрак. Неизвестно откуда струился мягкий, но холодный свет. Не смотря на все попытки повернуть голову, Грейнджер не смогла этого сделать. Она вообще не могла двигаться. Из этого положения женщина видела, что стены помещения впереди сходятся, будто стол поставили в угол. В этом странном свечении глаза явственно различали три бесформенные фигуры, стоявшие впереди. Их можно было принять за людей или за вешалки, на которые накинули плащи. Края фигур постоянно колыхались, порой напоминая языки пламени, а иногда - волны на море. Две фигуры по бокам отличались от третьей низким ростом.