Living in the world without you

Сегодня выходной. Можно позволить себе поспать подольше, понежиться в тёплой кроватке и никуда не спешить. Алекси проснулся около одиннадцати часов. У его возлюбленного, Йоэля, другой график. Он сегодня у себя в офисе, но рабочий день сократили, и он будет дома чуть раньше. Они вместе уже больше двух лет. Хокка старше него на четыре года, и этот мужчина сразил Алекса наповал — восемнадцатилетний мальчик по уши влюбился в невероятно красивого мужчину. Их отношения всегда были примером идеальных чувств. На вечер парочка запланировала поход в ресторан. Йоэль сказал, что это сюрприз, и Алекси не мог дождаться, когда любимый придёт с работы. Но обещающий быть спокойным и прекрасным день может в любой момент испортиться. — Алло, мам? — ответил на звонок Каунисвеси, попивая горячий кофе. — Але, сыночек, ты сможешь приехать к папе на работу, пожалуйста? — по голосу женщины было слышно, что она плачет. — Что случилось, мам? — вздрогнул парень. — Я не могу рассказать. Приезжай, пожалуйста, сейчас. — Хорошо, скоро выезжаю, — он не понял, в чём дело, но стал быстро собираться, и уже через десять минут сидел в своей машине.

***

Зайдя в офис отца, Алекси понял, что на посту нет охраны. Удивившись, он прошёл без фейсконтроля к нужному кабинету. Дверь в него на удивление была настежь открыта, хотя обычно отец, как начальник, работает с закрытой дверью. — Что случилось? — парень зашёл внутрь, и его руки сразу скрепили наручниками. Мама стояла на коленях на полу со связанными руками. Мужчина, в полной экипировке, с закрытым лицом и с оружием в руках держал дуло у её виска. Отец находился в таком же положении. — Слушай сюда, — сказал мужчина, сцепивший его руки. По его виду было заметно, что он главный в этой банде, — Твои родители должны нашей организации огромную сумму денег, — у Алекси замерло сердце, — Они добровольно отказались отдавать нам свою компанию, поэтому у нас остался один вариант. К сожалению, у тебя нет выбора, и тебе придётся согласиться на наши условия, иначе мы просто убьём вас троих. — Какие условия? — Каунисвеси понимал, что он в безвыходном положении. Его трясло, но он старался не паниковать — не время. — Мы знаем, что твой парень работает в компании, с которой мы давно конкурируем, — начал мужчина, — Но это нас не волнует. — Господи, не трогайте Йоэля, — шёпотом взмолился Алекси. — Не нужен нам твой Йоэль, — перебил его незнакомец, — Нам нужен ты. Мы берём тебя в заложники, — парень распахнул глаза, — Не переживай, мы не изверги. Будешь жить в райских условиях на острове в Тихом Океане, — Каунисвеси испугался, — И мы тебя не отпустим, пока твои родители не отдадут нам всю сумму. — Я имею право на один звонок, — сказал Алекси. — Твои родители сделают его вместо тебя, не переживай. Но на этом условия не закончились, — ответил мужчина, — Всё твоё окружение должно думать, что ты мёртв. Только родители будут знать правду, и если они кому-то расскажут, что ты живой, мы убьём и их, и тебя. По-настоящему, — здесь Алекс начал паниковать, — Ты инсценируешь свою смерть. — Зачем? — Так надо, не спорь. Мы без проблем отпустим тебя, когда деньги будут у нас, — сказал незнакомец, — Хорошие условия мы тебе тоже гарантируем. — У меня нет выбора, я вынужден согласиться, — Каунисвеси понял, что это единственный благополучный для него вариант. — Мы постараемся помягче всё сказать Йоэлю, — пообещала мама. — Мам, просто не давайте ему ничего с собой сделать, — ответил Алекси, — Следите за ним и не оставляйте одного. — Хорошо. Мы тебе обещаем, сынок. Мы постараемся отдать деньги как можно раньше, — она плакала навзрыд, виня себя за то, что сыну придётся мучаться из-за их несвоевременных выплат и долгов. — Плевать на меня, берегите Йоэля, — просил он. — На связь выходишь только с родителями по вечерам и с наших устройств, — сказал мужчина с оружием, — Деньги и все необходимые вещи будут на месте, с собой ничего не берёшь. — Понял, — ответил Каунисвеси. Его увезли в тот же день. Предстоял далёкий путь в Тихий Океан. Алекси, конечно, всегда мечтал путешествовать, но не при таких обстоятельствах. Перелёт был долгим, почти десять часов, и за это время он невыносимо вымотался. Состояние оставляло желать лучшего. Было больно за Йоэля. Было страшно, чем закончится вся эта ситуация. Родители обещали беречь его, но Алекс ни в чём не уверен. Что скажут его друзья? Что будет с ними со всеми, когда он вернётся, живой и здоровый? Он сведёт всех с ума. Мысли съедали мозг. Он даже не смог поцеловать Йоэля на прощание…

***

Условия действительно были хорошие. Большая вилла, у него есть отдельная комната, из окна вид на океан. Но как же здесь плохо, когда рядом нет самого нужного человека. Около его комнаты была огромная библиотека, в шкафу стояла гитара. Боссы пообещали предоставить ему абсолютно всё, что он хочет. Но всё, что он хочет — чтобы Йоэль был рядом. Каждый вечер в десять часов по местному времени ему разрешали выйти на связь с родителями. Он рассказал им, что всё действительно хорошо, и похитители свои обещания сдержали. Мама с папой в свою очередь рассказали ему, как Йоэль отреагировал на новость о смерти возлюбленного.

***

— Маси, я дома, — Хокка зашёл в квартиру, но на его приход никто не отреагировал. Обычно возлюбленный бежит его встречать с распростёртыми объятиями. Увидев, что дома никого нет, он начал звонить Алекси, но тот не взял трубку. Обычно таких ситуаций не бывает — Каунисвеси всегда предупреждает его, куда едет и зачем, чтобы он не волновался. В этот же момент поступил звонок от мамы Алекса. — Алло, — тревожным голосом сказал он. — Йоэль, золотко, привет, — у неё были хорошие, близкие отношения с возлюбленным сына. — Здравствуйте, а Вы не знаете, где Алекси? — сразу перешёл к делу Хокка. — Знаю, Йоэль, — всхлипнула она, — Знаю. Мы с Матти подъехали к вашему дому. Откроешь нам? Поговорить надо. — Конечно, заходите. Раздался звонок в домофон. Он открыл дверь, и уже через пару минут родители Алекси были в его квартире. — Что-то случилось? — спросил Йоэль, замечая заплаканные глаза мамы Алекса. — Да, солнышко, случилось, — она не сдержалась и расплакалась снова, утыкаясь в грудь мужа. Они прошли на кухню и сели за стол. — Я вас слушаю, — Хокка начинал переживать. — Нам очень тяжело говорить об этом, — сказал отец. Он был более эмоционально стабилен, — Но Алекси… — Что с ним? — перебил его Йоэль. — Его… — мужчина замялся, не зная, как выразиться помягче, — Его больше нет. — В смысле? — сердце парня пропустило удар. — Он был у нас на работе, — начала рассказывать мама, не сдерживая своих слёз, — Всё было хорошо, но потом он резко потерял сознание. Мы вызвали скорую, и врачи сказали, что у него кровоизлияние в мозг, — Матти прижал к себе жену, пытаясь успокоить, — Его не спасли, Йоэль. — К-как? — Хокка потерял дар речи. Он пустым взглядом смотрел на родителей парня, даже не моргая, и не мог поверить в услышанное. Его мальчика больше нет… Он больше никогда его не увидит, не сможет крепко обнять и прижать к своей груди, не сможет вдохнуть запах его волос, не сможет посмотреть в любимые ярко-голубые глаза, такие искренние и влюблённые, не сможет коснуться любимых губ и вплести их в сладкий чувственный поцелуй, не сможет прикоснуться к нежной коже, ощущая её мягкость и шелковистость, не сможет переплести пальцы в жестковатых прядях окрашенных в чёрный длинных волос, не сможет услышать ласковый голос, признающийся ему в любви, не сможет ночами напролёт любить податливое и такое шикарное тело. — Эт-того не может быть… — еле дыша, сказал он, — Мой мальчик, — он уронил голову на стол, не скрывая своих слёз. — К сожалению, Йоэль, — вздохнул Матти, — Это невыносимо тяжело для всех нас. — Я же больше жизни его любил, — Хокка встал, подошёл к своему пиджаку и достал оттуда бархатную коробочку, — Мы сегодня планировали идти в ресторан… — он прерывался на всхлипы, — И я хотел сделать ему предложение, — родители Алекси распахнули глаза, — Он должен был быть моим… всегда, — Йоэль держал в руках кольцо, которое уже никогда не будет красоваться на длинном пальчике изящной руки его возлюбленного. — Вы были так счастливы, — плакала мама, — Может, ты найдёшь себе кого-то лучше? — Никто не станет лучше него, — слёзы снова побежали по щекам, — В моей жизни больше не будет никого. Я любил только его, люблю только его и буду любить только его. — Йоэль, ты же совсем молодой ещё, — сказал отец Алекса, — Не убивайся так сильно. — Нет, вы не понимаете, — Хокка снова сел за стол, держа в руках коробочку с кольцом, — Он был моим смыслом жизни. Он был моим кислородом. Он — не просто любовь, он — жизненная необходимость. — Надеемся, что ты сможешь это пережить, — сказала мама. — Я вам тоже соболезную, — ответил ей парень, — Вам тоже очень больно. — Мы справимся с этим, — уверил их Матти. — Я никогда не смогу смириться и отпустить его. Весь вечер Йоэль проплакал. Ближе к ночи он нашёл в себе силы передать катастрофическую новость ближайшему окружению Алекси — коллегам, друзьям, родственникам. Своим друзьям он тоже всё рассказал. — Господи, ты ж ему предложение хотел сделать! — воскликнул Йоонас, лучший друг Йоэля, прямо в трубку. — Сегодня, — всхлипнул тот. — Боже, братан, держись, мне так жаль, — посочувствовал Порко. — В моей жизни больше никого не будет, — плача навзрыд, говорил Хокка, — Я никого не полюблю. — Мне приехать? — Йоонас чувствовал, что другу нужна его поддержка. — Да, если тебе не сложно. Порко успокаивал друга до самого утра. Родители Алекси попросили его не давать ему что-то с собой сделать и много пить. Но на следующий день Йоэль всё равно сильно напился. — Я сдохну без него, — допивая четвёртую бутылку, рыдал он на барной стойке, — Похороните меня вместе с ним. — Хокка, успокойся, — Йоонас и Томми были рядом, — Переживёшь. — Никогда не переживу, — слёзы текли по щекам, шее, ладоням и затем по бутылке, — Я никого не смогу полюбить. Он должен был стать моим навсегда. — Хотя бы он любил тебя до конца своих дней… — попытался исправить положение Лалли, но понял, что сделал только хуже. Йоэль заказал пятую бутылку.

***

Плакать днями и ночами стало для Алекси уже своего рода пунктом в ежедневном распорядке. Ему не нужны были никакие шикарные виллы, ни океан, ни самые лучшие условия, когда он знает, что его самый дорогой человек думает, что больше никогда его не увидит. А вдруг Йоэль найдёт себе кого-то другого, и он будет ему не нужен, когда вернётся? Или вдруг он сопьётся, совершит суицид или сделает с собой ещё что-то ужасное? Вдруг они действительно больше никогда не будут вместе? С одной стороны, он был обижен на родителей за то, что так вышло. Но с другой стороны он считал своим долгом им помочь. Похитители не дали ему выбора — уехать на виллу означало получить хоть какой-то шанс на встречу с любимым. Вечером он связался с мамой и папой: — Что там с Йоэлем? — спросил он. — Плачет, — вздохнула мама. — Я бы сказал, рыдает, — добавил отец, — И пьёт. — Не дайте ему спиться, пожалуйста, — Каунисвеси и сам был готов плакать. — Ты уж прости нас, — в очередной раз извинилась женщина, — Мы не знали, что всё так будет. — Просто берегите Йоэля и дайте мне вернуться к нему. — Мы всё для этого делаем, — ответил папа, — И друзей его подключили. Они не оставляют его одного и следят за ним. — Мы постараемся как можно быстрее всё выплатить. Про предложение и кольцо родители сыну так и не рассказали. Они были уверены в том, что когда Алекси вернётся, они с Йоэлем обязательно поженятся.

***

Родители Алекса предполагали, что Хокка захочет попрощаться с возлюбленным, и долго думали, как не дать ему зайти в морг, но тот сказал, что не выдержит, если увидит мёртвое и безжизненное тело своего мальчика, что в разы облегчило им задачу. Сотрудники морга и похоронного бюро были предупреждены о том, что гроб будет пустым, но причин и обстоятельств не знали и даже не пытались узнать. Похоронная церемония проходила по всем правилам, и никого из гостей по каким-то причинам не смутил закрытый гроб, а Йоэлю даже было легче, что он ничего не видит. — Брат, держись, — Томми стоял сзади и держал его за плечи, — Ты сильный, держись. — Я сейчас лягу вместе с ним, — прошептал Хокка, — Я не смогу без него жить, — окружающие уже совсем не обращали внимания на его слёзы. Без всхлипов и рыданий солёные дорожки просто ручьями катились по щекам. — Переживёшь, — подбодрил друга Йоонас, — Только держись, пожалуйста, ты нам нужен. Родители Алекси тоже старались его поддерживать и делать вид, что им больно терять сына — ведь на самом деле с их ребёнком всё хорошо. Только вот если об этом узнает Йоэль, Алекса убьют по-настоящему. Гроб опустили в могилу и закопали. Положив цветы и венки, приглашённые молча постояли рядом, а затем ушли к автобусу, чтобы поехать в ресторан. Хокка же никуда не торопился. Он сел на землю рядом с могилой, прислонился к плите и закурил. — Йоэль, поехали, нас ждут, — сказал Порко. — Я никуда не поеду, — ответил тот, выдыхая дым и чуть ли не потушивая сигарету слезами, — Я останусь с ним. Я обещал всегда быть рядом с ним. — И долго ты тут сидеть собираешься? — спросил Томми. — Пока не сдохну. — Ты с ума сошёл? — Йоонас попытался поднять его и потащить за собой к автобусу, но тот сопротивлялся: — Я должен быть рядом с ним. — Ты о нас подумай! — помогал другу Лалли, — Мы без тебя сможем? А родители твои? А бабушка с больным сердцем, для которой ты — свет в оконце? Мы понимаем, что Алекси был тебе дороже всего мира, но ты не забывай про то, что ты не один. — Мальчики, вы там где? — послышался голос мамы Алекси. — Сейчас идём, — крикнул Йоонас, — Тут Йоэлю плохо. — Что случилось? — она подбежала к ним. — Он не хочет уходить, а хочет сидеть тут, пока не умрёт сам, — Томми снова сделал попытку поднять друга. — Подожди, — попросила женщина и опустилась на корточки рядом с Хокка: — Йоэль, золотко моё, послушай, пожалуйста, — начала она, — Твоя жизнь не закончилась. У тебя есть ещё много дорогих и близких людей, которые тебя любят, и которым ты нужен, — Йоэль будто смотрел сквозь неё, — Когда вы только начали встречаться, Алекси сказал мне, что не хочет, чтобы ты когда-либо страдал из-за него. Исполни его желание, пожалуйста. — Как я оставлю его тут? Одного, — он провёл ладонью по фотографии, — Я обещал ему, что всегда буду с ним. — Поверь мне, он справится, — мама натянула еле заметную улыбку, — Ты можешь приходить к нему в гости, но не забывай про то, что у тебя есть семья, друзья и работа, — Хокка кивнул в ответ, после чего приподнялся и прислонился губами к фотографии Алекси: — Мой мальчик, прости меня за всё, пожалуйста, — слёзы текли по глянцевому покрытию, — Я никогда не обижал тебя, берёг и ценил, но всё равно прости меня. Прости, что не смог ничего сделать, чтобы сохранить тебе жизнь. Если бы я знал, я бы не отошёл от тебя ни на шаг, — он еле дышал, прерываясь на всхлипы, — Я всегда буду любить тебя, слышишь? Всегда, всю свою жизнь. И когда умру, буду любить. Мы встретимся и снова будем вместе, — Йоэль хаотично касался губами портрета, — Мы всегда будем вместе, — он снова опустился на землю, — Я всё отдам за то, чтобы ты снова был рядом. — Пойдём, — Томми протянул ему руки и помог подняться. — Спокойной ночи, Маси, — сказал он привычную за годы отношений фразу, но от неё чуть не разорвалось сердце, — Сладких снов, мой малыш, — Йоонас вытер несдержанную слезу с уголка глаза. — Пока, Алекс, — по очереди попрощались с парнем Порко и Лалли. Мама Алекси же просто поцеловала фото сына, и они все вместе ушли в автобус.

***

— Мам, как Йоэль? — снова вечерняя связь с родителями, и снова Алекси интересует лишь один единственный вопрос. — Ему очень плохо, сынок, — ответила мама, — Он так сильно тебя любит. — Берегите его, прошу, — всхлипнул парень, — Он не выдержит один, его нельзя оставлять в одиночестве. — С ним его родители и друзья, — ответил отец. — Я так хочу к нему, — Алекс не смог сдержать слёз, — Мне очень тяжело. Я боюсь, что он смирится с тем, что меня нет, и я буду ему не нужен. — Я уверена, что он будет счастлив, когда ты вернёшься, — сказала мама. — Мы постараемся всё выплатить как можно быстрее, — добавил Матти, — Он не успеет найти кого-то другого. — Пап, не говори мне ничего об этом, я и так ужасно себя накручиваю, — всхлипывал Каунисвеси. — Прости нас, сынок, — мама каждый день извинялась за то, что всё так сложилось, — Прости.

***

Друзья, родители и братья Йоэля договорились между собой не оставлять его одного — все знали, что Хокка сходит с ума в одиночестве, а после такой трагичной новости ему станет еще хуже. Родители были уверены в том, что без Алекси он совершит самоубийство, друзья и братья же считали, что просто сопьётся. Йоэль приходил на кладбище каждый день. Он садился на холодную землю рядом с могилой возлюбленного, несмотря на то, что сейчас конец апреля, и на улице всё ещё холодно, закуривал и начинал свой монолог. Рядом с ним всегда был кто-то из друзей или родных — одного его не отпускали даже в магазин. — Привет, малыш, — он снова сел рядом с фотографией Алекси и взять первую сигарету из целой пачки, — Как ты там? Вспоминаешь обо мне хоть иногда? Чем занимаешься? — Йоонас стоял в нескольких метрах от него, чтобы оставить друга наедине со своими мыслями, но при этом контролировать, чтобы тот ничего с собой не сделал, — Прошёл уже месяц без тебя, — Хокка выдыхал едкий дым и прислонялся щекой к портрету, — Блять, как же мне плохо. Мне кажется, что я схожу с ума. Мне так тебя не хватает, малыш. Хочу целовать твои губы, — слёзы побежали по щекам, — Хочу обнимать тебя. Хочу слышать твой голос и смотреть в твои глаза, — у Йоэля уже даже перестали болеть лёгкие от постоянного курения. До «смерти» Алекси он никогда не курил, — Хочу, чтобы ты засыпал на моих руках и просыпался в моих объятиях. Просыпался, блять, Алекси, ты слышишь меня? — он разрыдался, словно ребёнок, затягиваясь снова и снова, — Ты уже никогда меня не услышишь. Мне так тяжело это принять. Я никогда не смогу смириться с тем, что тебя нет. Я так мечтал о том, что мы будем вместе до самой старости. Я бы целовал тебя ежесекундно. Я бы никому тебя не отдал. Я бы любил тебя каждой клеточкой своего тела, — Йоэль докурил первую сигарету и сразу же поджёг вторую, — Маси, я до сих пор, как ёбаный идиот, надеюсь, что это всё — какой-то блядский прикол, чтобы заставить меня пострадать. Я всё ещё надеюсь, что ты вернёшься ко мне. Вылезешь из этого грёбаного ящика под землёй и будешь рядом со мной, — он целовал фото возлюбленного, с каждой секундой понимая, что причин жить у него больше нет, — Если ты не хочешь возвращаться ко мне сюда, тогда забери меня к себе, Маси. Забери меня, я хочу быть с тобой. Не важно, на каком свете, на том или на этом. Главное, что рядом с тобой. Ты был всем для меня. Ты был моим смыслом. Я жил ради тебя. Мне не нужна эта жизнь, если в ней нет тебя, — третья сигарета оказалась зажата в его губах, — Я был так счастлив, когда просыпался рядом с тобой. Я просыпался от твоих поцелуев, а не от боли в груди. Блять, мне так невыносимо больно без тебя. Я уже не могу это терпеть. Мне не становится лучше ни капли, мне ничего не помогает. Мне нужен только ты. Через некоторое время к нему подошёл Йоонас: — Йоэль, давай ты хотя бы не по целой пачке будешь курить? — Мне так больно, — в пепельницу упал седьмой окурок. — Тебе не станет лучше от того, что ты скуришь двадцать сигарет вместо десяти, — сказал Порко, — Тебе нужно отвлечься. — Я не вижу смысла в этой жизни, когда его нет рядом, — ответил Хокка, — Я не понимаю, зачем я просыпаюсь? Зачем я хожу на работу? Зачем я ем? Зачем я сплю? Зачем я дышу? У меня нет причин жить и беспокоиться о своём здоровье. Я просто хочу как можно быстрее оказаться рядом со своим мальчиком, — он коснулся ладонью фотографии, и слёзы снова хлынули водопадом по щекам. — Йоэль, ты нужен, — сказал Йоонас, — Потерпи. Пройдёт. Ты привыкнешь. — Порко, ты никогда не любил так сильно, как я любил его. Люблю его. До сих пор, — он не мог перестать плакать, — И всю жизнь буду любить. И после смерти буду любить. Всегда. Он мой. Мой, блять! — Хокка до скрипа стиснул зубы от боли и потушил восьмую сигарету. — Может, ты встретишь кого-то, кого будешь любить ещё сильнее? — Порко попытался увести друга домой. — Не смей так говорить, — ответил Йоэль, чуть повышая голос, — Никто не станет лучше него. Моё сердце принадлежит только ему. Я весь принадлежу только ему. И никто не смеет ко мне прикоснуться, если это не он. — Что ж ты так убиваешься? — Йоонас присел рядом и обнял друга за плечи, — Ты ничего не исправишь. Йоэль, прошу тебя, смирись и живи дальше. От того, что ты каждый день будешь рыдать и курить, ничего не изменится. — Я не хочу жить без него. Это бессмысленно. Я умру и буду с ним рядом. — Йоэль, Алекси — не был единственным, кому ты нужен. — Он был единственным, кто нужен мне, — Хокка достал десятую сигарету, уже не стирая слёзы с глаз. — Да хватит, блять! — Йоонас выхватил пачку из его рук, — Йоэль, месяц прошёл! За это время можно государственный поворот устроить! — Йоон, ты мне друг? — он посмотрел на него мокрыми от слёз, безжизненными глазами. — Конечно, — уверенно ответил Порко. — Пристрели меня. — Ёбнутый. Йоонас поднял его с земли и утащил в машину, после чего отвёз домой и остался на ночь в его квартире.

***

— Ну что? Как дела? — один из боссов каждый день заходил в комнату Алекси, чтобы проверить его. — Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — ответил тот, утыкаясь лицом в подушку. Он почти не вставал с постели, — Мне по-прежнему хуёво. — Из-за мужика своего переживаешь? — мужчина сел на стул рядом. Каунисвеси тихо угукнул в ответ и всхлипнул, — Ну не рыдай, не рыдай. Скоро отпустим тебя, — он потрепал парня по волосам. — Я боюсь, что буду ему не нужен. Он может смириться с тем, что меня нет, и найти кого-то другого, — ответил Алекс, — Да и я представляю, как он ахуеет. Подумает ещё, что с ума сошёл. — Здесь не поспоришь, конечно, — сказал босс, — Но у тебя есть причины надеяться на лучшее. Твои родители говорят, что он всё ещё убивается по тебе и не верит в то, что потерял тебя. — Я знаю, что Йоэль очень меня любит, — Алекси вытер слёзы, — Но насколько хватит его терпения? Я же не знаю, когда смогу вернуться. Да и вообще, может вы получите деньги от родителей и всё равно меня пристрелите. — Нахер нам это не нужно, — ответил мужчина, — Мы забрали тебя, чтобы у твоих родителей был стимул как можно быстрее отдать долг. Мне, например, тоже больно смотреть, как ты мучаешься. — А зачем нужен цирк с моей смертью? — Чтобы нас никто не сдал в полицию, — пояснил босс, — Как только ты вернёшься домой и всем всё расскажешь, мы все уйдём из компании, ей будут управлять совершенно другие люди. — А вы куда? — удивился Каунисвеси. — В эмиграцию, — грустно усмехнулся тот. — Мда, — вздохнул парень.

***

Прошёл ещё месяц. Уже заканчивается весна, скоро наступит лето. И впервые в жизни для Йоэля это звучит, как самый кошмарный сон. Он всё ещё не может смириться с потерей и по-прежнему ходит на кладбище каждый день, но уже не скуривает по целой пачке — в среднем две-три сигареты. Он всё ещё плачет и скучает по любимому, и, безусловно, у него даже не пытались возникнуть мысли найти замену Алекси. Томми, как сотрудник психиатрической больницы, посоветовал Йоэлю хорошего психолога, который поможет ему справиться с утратой. Результаты от терапии были, но ничтожно маленькие. Хокка всего лишь стал меньше пить и реже говорить о желании умереть. На работу он ходил, не забывал про свои дела, и начальник относился к нему с бóльшим сочувствием и снисхождением, понимая, насколько парню тяжело. — Йоэль, Вы как себя чувствуете? — спросил мужчина сегодня, заходя в кабинет Хокка. — Всё так же плохо, — вздохнул тот, — Не могу без него, — Йоэль ещё год назад поставил на свой рабочий стол их совместную с Алекси фотографию в рамочке, но последние два месяца она делает ему невыносимо больно. Однако убирать её он не собирался. Он изредка поглаживал её, прижимал к груди и плакал. — Я Вам очень соболезную, я вижу, как Вам тяжело, — сказал начальник, — Может, Вам дать отпуск? — Я сопьюсь. Не надо. Меня нужно чём-то отвлекать, — ответил Хокка, — Лучше наоборот загрузите меня работой. — Мне Вас жалко. Давайте тогда оставим всё, как есть, — босс сжалился над ним, — Сильно любили его, да? — И люблю сейчас. И всегда буду, — сказал Йоэль, поглаживая портрет, — Надеюсь, завтра ко мне придёт какой-нибудь человек, приведёт его и скажет, что это был пранк. — Скучаете? — Очень, — Хокка пытался не плакать, — В тот день, когда мне сказали, что его больше нет, я хотел сделать ему предложение. Даже кольцо купил, дома в тумбочке лежит. — Господи, держитесь, — мужчина положил руку ему на плечо, — Пройдёт. Привыкнете. — Прошло больше двух месяцев, — ответил Йоэль, — Это уже никогда не пройдёт. Это будет разрывать меня изнутри, пока я сам не сдохну. — Не стоит так говорить, живите дальше, — попытался успокоить его босс. — Я хотел покончить с собой, — признался Хокка, — Друзья не дали. И его родители постоянно контролируют, чтобы со мной ничего не случилось. — Правильно делают. Нужно жить дальше. Нужно держаться, — начальник поддерживал его, как мог, — Может, Вам нужна психологическая помощь? — Я хожу к психологу. Но мне это не помогает, — ответил Йоэль, — Я люблю его больше всего на свете, и я просто не могу поверить в то, что больше никогда его не увижу, — он уронил голову на стол. — Ну что Вы? — босс погладил его по плечу, — Вы справитесь. Переболит. — Надо работать, — Хокка встряхнул головой, вытер с глаз слёзы, ещё не успевшие покатиться по щекам, и открыл ноутбук. — Если что, обращайтесь ко мне с любым вопросом, — мужчина встал и направился к выходу, — Я постараюсь войти в Ваше положение и помочь. — Спасибо, — Йоэль принялся за создание нового рабочего документа.

***

Через три месяца ситуация не изменилась. Хокка всё время думал о том, что сейчас, в середине июля, могла бы быть их с Алекси свадьба. Они могли бы улететь на медовый месяц куда-нибудь в Италию, целыми днями пить вино и целоваться, проводить ночи напролёт в шикарном пятизвёздочном отеле, наслаждаясь друг другом и упиваясь любовью. Но все его мечты, планы и желания были разрушены одной единственной страшной новостью. Алекси не рядом, и уже никогда не будет. Йоэль, под присмотром Томми, снова пришёл на кладбище: — Привет, малыш, — он поцеловал фотографию возлюбленного, — Как ты тут? Один, без меня. Никто тебя не целует, не прижимает к тёплому телу, не говорит тебе нежных и ласковых слов, — Хокка сел на землю и закурил, — А ведь мы могли бы уже быть женаты. Я хотел сделать тебе предложение именно в тот день, когда тебя не стало. Представляешь, мы могли бы сейчас быть в Италии? — он выдохнул дым, приподнимая голову вверх и давая волю слезам, — Три месяца, господи, три месяца тебя нет рядом со мной. Я не понимаю, почему я всё ещё жив. Хотя… жизнью это не назовёшь, — Йоэль сделал небольшую паузу, — Это существование. Выживание. Никакого смысла просыпаться по утрам, — дым обжигает уже прокуренные лёгкие, боль сжирает изнутри, несмотря на то, что прошло уже достаточно много времени, — Может, ты всё-таки вернёшься, малыш? Я же так тебя люблю. Я скучаю по тебе. Я хочу, чтобы ты был рядом. — Молодой человек, Вы в порядке? — мимо прошла какая-то женщина. — Я? Нет. И уже никогда не буду, — ответил Хокка. — У Вас умер близкий человек? — Самый родной и самый дорогой, — всхлипнул Йоэль, — Единственный и самый любимый. — Держитесь. Видно, что Вам тяжело, — женщина прошла мимо. — Мне невыносимо, — парень потушил сигарету и зажёг новую. — Как ты тут? — подошёл Томми, — Живи, брат, пожалуйста, живи. — Забери меня к себе в клинику, — попросил Хокка, — У меня едет крыша. Я без него не могу. Прошло три месяца, а мне всё ещё больно. Он мне снится, я вижу его в толпе, я слышу его голос. Мне так его не хватает. — Я бы тебя отвёл к психотерапевту, кончено, но тебя туда должен психолог направить, — сказал Лалли, — Поехали домой, хватит дымить. — Я не хочу жить, Томми. Вообще не хочу. Мне нужен он. Если он там, значит и я должен быть там. — Крепись, брат, крепись. Переживёшь, — друг поднял его и довёл до машины, позволив попрощаться с возлюбленным.

***

Лето подходит к концу. Йоэлю дали отпуск, и он две недели абсолютно не выходил из дома, не считая ежедневных поездок на кладбище. Рядом с ним были его братья, которые не давали ему совершить самоубийство, о котором Хокка мечтал уже четыре месяца. Несколько раз в гости заходили родители Алекси, которым он мог выговориться, и они вместе обсуждали, как им тяжело было потерять близкого и родного человека. — Я ненавижу каждую секунду, проведённую без него, — говорил Йоэль, — Мне так плохо и так больно. Всё ещё. Я люблю его каждой оставшейся клеточкой своего тела. Боже, я бы всё отдал, чтобы его вернуть, — он плакал навзрыд, даже не чувствуя, как мама Алекси гладит его по волосам и одними губами шепчет: «Держись, он скоро будет рядом». Больше половины суммы уже отдано, и только они с мужем знают, что Йоэлю осталось мучаться совсем немного. Когда родители Алекси уходили домой, Йоэль доставал из холодильника бутылку водки и пил. Он плакал, сидя на подоконнике у окна, пил горький обжигающий напиток и думал о том, как он ошибался. Он думал, что в жизни столько всего прекрасного: работа, которая ему действительно нравилась, встречи с друзьями, путешествия, семья, любовь. И его просто сводило с ума осознание того, что без Алекси пропал интерес во всём. Хокка понял, что именно этот парень наполнял его жизнь смыслом. Без него ничего не хочется. Без него больно. Без него ничего не нужно. Он смотрел в небо, сидя у окна, и мечтал лишь о том, чтобы оказаться рядом с Алекси. — Боже, мой мальчик, — боль не давала ему даже опьянеть, — Услышь меня, пожалуйста. Возвращайся, прошу, или забери меня к себе. Я же знаю, что ты тоже меня любишь. Мы же были счастливы вместе. Пожалуйста, я так хочу быть рядом с тобой. Вдруг резко ударил гром, на улице начался дождь, и между страшными и звонкими раскатами Йоэль услышал голос возлюбленного откуда-то сверху: — Живи! Парень вздрогнул. Он не понимал, действительно ли кто-то что-то сказал, или это был голос в его воспалённом разуме? Хокка схватил телефон и позвонил Томми. — Алло, — Лалли взял трубку, — Ты в порядке? — он знал, что Йоэль ненавидит разговаривать по телефону и звонит только в самых крайних случаях. — Томми, забирай меня в клинику. — Что с тобой? — он часто слышал эту фразу от друга, но не видел в его поведении действительных признаков психических расстройств. — Я слышал голос Алекси с неба. — Он что-то тебе сказал? Или это был просто звук или смех? — Я просто говорил в пустоту о том, что я хочу к нему, хочу быть рядом, и между ударами грома я услышал слово «Живи». — Я свяжусь с психотерапевтом, — Лалли напугался. Вдруг с его другом действительно что-то не так? Вдруг у Йоэля действительно развивается какое-то расстройство на почве сильнейшей эмоциональной травмы? — Спасибо, — он сбросил вызов, — Оскар! — Хокка позвал брата, и тот сразу же прибежал на его зов: — Что такое? — Помнишь, ты мне говорил, что для того, чтобы забыть любимого человека, нужно попытаться найти ему замену? — Ну да, — Оскар насторожился. — Сгоняете со мной в бар? — сидящий на кухне Ээмиль подавился чаем. — Ну поехали, — братья были шокированы таким заявлением, но были готовы на всё, чтобы Йоэлю стало легче.

***

Йоэль и его младшие братья, Оскар и Ээмиль, приехали в бар, заказали себе алкоголь и сели за столик. Просидев несколько месяцев в тишине, Йоэль понял, что громкая музыка очень давит на его голову, и ему тяжело это выносить, но он надеялся привыкнуть к этому. — Ну что? Нравится кто-нибудь? — спросил Ээмиль. — Нет, — ответил он. — А девчонки тебе вообще никак? — поинтересовался Оскар. Его не волновала ориентация брата, но если его интересуют оба пола, то найти замену Алекси будет гораздо легче. — Мне, кроме моего мальчика, все никак, — вздохнул Йоэль, залпом выпивая шот, — Реально не вижу никого, кто мог бы даже рядом с ним встать. — Я не понимаю, как можно так любить, — сказал Ээмиль, — Это нечеловеческие чувства. — Возможно. В тот вечер Йоэль просто напился, так и не найдя никого, достойного Алекси.

***

Каунисвеси же было нелегче одному на неизвестном острове в компании пугающих людей. Он был практически уверен в том, что Йоэль найдёт ему замену, несмотря на то, что родители каждый день говорят ему о том, что Хокка всё ещё не может прийти в себя. Он прочитал почти всю библиотеку, разрисовал три скетчбука и исписал три толстых тетради своими мыслями и переживаниями. Океан и пляж совсем не манили его. Единственное желание, связанное с ними, было утопиться. Но одна маленькая надежда на то, что они с Йоэлем будут вместе, всё ещё оставалась, поэтому он этого не делал. Несмотря на то, что сотрудники компании предоставляли ему абсолютно любые виды удовольствий, ему ничего было не нужно. Он хотел только быть рядом со своим любимым мужчиной. Находиться здесь, зная, что Хокка спивается и хочет убиться без него, было невыносимо. — Ты всё рыдаешь? — с этим парнем, заместителем босса, они даже уже немного подружились. Он всегда пытался его поддержать и успокоить. — Я не могу, — всхлипнул Алекси, — Ему плохо, мне плохо, и мы не можем быть вместе. — Скоро поедешь домой, — сказал парень, — Почти все деньги у нас. Твои родители тебя любят. — Скорее всего просто чувствуют вину перед Йоэлем. — Ты на нас зла не держи, мы стараемся всё для тебя делать, — он погладил Алекса по плечу. — Да всё нормально, — ответил тот, — Я просто не представляю, что с ним будет, когда я приеду. Я вообще не знаю, что делать с этим. — Всё будет хорошо. — Он не поверит, — боялся Каунисвеси, — Он будет думать, что родители нашли ему похожего парня, чтобы он не так убивался. — Ну ты же сможешь доказать ему, что это ты, — сказал парень. — Не знаю, — всхлипнул Алекс, — Надеюсь, получится. — Держись давай.

***

Наступил сентябрь. Идёт пятый месяц без Алекси. Первое время капли дождя смешивались со слезами Йоэля, но прошла буквально неделя осени, и… Хокка смирился. Он больше не плакал, не пил и не хотел умереть. Он лишь по-прежнему приходил на кладбище, молча раскуривал одну сигарету, целовал портрет и уходил. — Тебе уже полегче, да? — спросил Йоонас. Йоэля всё ещё никуда не пускали одного. — Я больше ничего не чувствую. Я как будто опустошён изнутри. — ответил Хокка, — У меня не осталось слёз, чтобы плакать, и нервных клеток, чтобы нервничать. Я не чувствую себя живым. — Ты не хочешь найти себе кого-то? — Нет. В моей жизни больше никого не будет. Либо он, либо никто, — сказал Йоэль, — Потому что никто мне его не заменит. — Ладно, переживёшь, пойдём, — Порко за плечи потянул его к машине.

***

— Матти, у Йоэля День Рождения скоро, — сказала Саари мужу за ужином. — Я помню, — ответил тот, — Что предлагаешь делать? — Предлагаю вернуть ему смысл жизни, — сказала мама. — Как? Я и так все деньги перевожу, сколько могу, — семья уже полгода экономит на всём. — Можно кредит взять, — предложила женщина. — Мы его всю жизнь будем платить, — отец хотел было отказаться. — Мы виноваты перед сыном и его парнем, — она настаивала, — Мы сделали им больно, и из-за нас они мучаются. — Не знаю, скорее всего, не получится так быстро, — до Дня Рождения Хокка осталось две недели. — Возьми в долг у друзей, отдадим потом, — предложила мама. — Так не хочу опять в долги влезать, — Матти начинал нервничать. — А мучать своего собственного ребёнка ты хочешь? — она решила надавить на все чувства, на которые только могла. — Дай мне время подумать до утра, — после ужина они не разговаривали.

***

Третье октября. В Финляндии скоро выпадет снег. А у Алекси на одиноком острове в Тихом Океане всегда лето. Тепло, океан, песочный пляж и шикарная вилла. Но ему это никогда не было нужно. Послезавтра День Рождения Йоэля. И он не может быть с ним рядом. Это делало ему больнее всего. Он плакал весь день и не вышел из комнаты даже поесть. Это насторожило босса, и тот хотел зайти к Алексу, но его опередило сообщение, пришедшее на телефон. Перевод денег на карту. Счётчик «Осталось до полной выплаты» обнулился. Вся сумма, которую ему был должен Матти Каунисвеси и его компания, теперь на его карте. Он обязан отпустить Алекси домой. Об этом он сказал своим коллегам: — Вот и заебись, — сказал тот парень, который больше всех сблизился с Алексом, — У его парня День Рождения скоро. Сделает подарочек. — Я бы ахуел от такого подарка на 25-летие, — усмехнулся второй заместитель босса. — Не важно. Мы всё равно обязаны его отпустить, — сказал начальник. — Отпускаем, — единогласно решили парни.

***

Босс постучался в комнату Алекси: — Привет. — Привет, — он давно обращался к ним на «ты». — Ты плачешь? — мужчина присел рядом, — Из-за Дня Рождения Йоэля? — Каунисвеси кивнул, — У меня новость для тебя есть. -Какая? — всхлипнул парень. — Собирайся, поедешь домой завтра. — Чего? Серьезно? — Алекси подскочил на кровати. — Да. Твои родители выплатили всю сумму, счётчик обнулился. Мы обещали отпустить тебя, — он показал экран телефона с открытым мобильным банком. — Боже, правда что-ли? — Каунисвеси не верил, что они не врали ему. Он был уверен, что его в любом случае пристрелят. — Собирайся давай, — рассмеялся босс. — Спасибо огромное! — Алекс засветился от радости. Улыбка не сходила с его лица, пока он не собрал все вещи. В голове снова начали появляться непрошеные тревожные мысли: что он скажет Йоэлю? Как объяснить это всё и не испортить отношения? Какая будет его реакция? Что будет с ними дальше? Ответов на эти вопросы Алекси не получит, пока не приедет домой. С каждой секундой становилось всё страшнее, а десятичасовой перелёт был невыносимой пыткой. Но с другой стороны, парень был счастлив, что сможет хотя бы увидеть Йоэля снова.

***

На следующий день к вечеру Алекси прилетел в Хельсинки. В его голову сразу пришла идея пойти к Йоэлю завтра, на его День Рождения. Так символичней. Было тяжело сдержаться и не прийти к нему в полночь, чтобы не нарушать давно устоявшейся традиции встречать День Рождения вместе, но он должен был дотерпеть до вечера, когда все друзья и родственники соберутся у Йоэля дома. Именно тогда он и появится. А пока он остался у родителей. Они тоже по нему соскучилась. — Господи, сыночек, прости ты нас! — мама обнимала его и плакала. Она чувствовала вину перед сыном за всё произошедшее, хотя Алекси на неё не обижался. Скорее всего, она сама себе никогда это не простит. — Я так рад, что ты в порядке, — Матти тоже обнял сына. — Вы тут как? — вся семья прошла за стол, чтобы поужинать. Именно там они и рассказали друг другу всё, что произошло за эти полгода. — Слушай, мам, — вспомнил Алекс, — А ты можешь завтра сходить в магазин и купить Йоэлю одеколон? Это подарок от меня, но я не хочу на улицу выходить. Вдруг случайно пересечёмся. — Да, конечно, — согласилась Саари. — Мы ему подарим набор бокалов для разных видов алкоголя, — сказал папа, — Ну и тебя, конечно же, — они рассмеялись. — Я так волнуюсь, — признался Алекси, — Я не знаю, как он отреагирует. — Надеемся, что всё будет хорошо, — мама тоже переживала. В комнате повисло молчание. — Я бы не поверил, — сказал Матти, подумав. — И я бы не поверил, — согласился Алекс, — Но я всё сделаю, чтобы доказать ему, что это действительно я. В ту ночь парень спал очень плохо. Его одолевали мысли и переживания о завтрашнем вечере. Отчасти было даже страшно, он не мог подобрать слова, чтобы объяснить, что произошло, а также он не имел никакого представления, что будет дальше.

***

Четвёртого октября поздним вечером Хокка подошёл к Оскару, который сидел в гостиной, и уверенно заявил: — Поехали на кладбище. Младший брат подавился фантой: — В пол двенадцатого ночи? — он распахнул глаза и откашлялся, — Ты совсем что-ли ебанулся, братишка? — Поехали. Или я уеду один, — Йоэль настаивал. — Хорошо, — выдохнул Оскар и позвал Ээмиля: — У него походу совсем фляга свистит уже, — шепнул он ему на ушко, — На кладбище собрался. Я поехал, а ты дома будь, ок? — Да, конечно, — Ээмиль удивился, но согласился на просьбу брата.

***

— Зачем тебе приспичило на кладбище посреди ночи? — недоумевал Оскар, ведя машину к окраине города. — Я всегда встречал свой День Рождения с Алекси. Ровно в полночь, — и тут младший вспомнил про то, что завтра у его брата День Рождения, — Этот год не станет исключением. — Ааа, ладно, — ответил Оскар, — А ты не боишься? Там же ночью жутко пиздец. — Мне плевать, — Йоэль пустым, но уверенным взглядом смотрел на дорогу. Через десять минут они были на месте. Часы показывали 23:52. — Привет, малыш, — как обычно, Хокка сел на землю около могилы. Октябрь, холодно, но ему всё равно. Оскар же отошёл к большому дубу в нескольких метрах, как обычно делали они все, чтобы оставить Йоэля с любимым наедине, но при этом присматривать за ним. — Как у тебя дела, мой сладкий? — он закурил. На кладбище тихо и действительно немного страшно, — Я соскучился по тебе. Блять, Алекси, пиздец как соскучился. Почему ты не рядом? — всхлипнул он, — Да, я больше не рыдаю, как сволочь, целыми днями. Да, я не скуриваю по три пачки сигарет в день. И даже умереть уже не так сильно тянет, хотя, если честно, хочется, — признался Хокка, смотря прямо в глаза возлюбленного на фотографии, — Мне кажется, у меня ничего не осталось от нервной системы. Я проебал самое дорогое в своей жизни. Я испытал такую сильную боль, что уже не способен что-то чувствовать. Но я всё равно хочу к тебе. Потому что я знаю, что если ты будешь рядом, я снова стану самым счастливым человеком в мире, — он сделал небольшую паузу, докурил сигарету, поджёг новую и продолжил свой монолог: — Я ведь понимаю, что ты уже никогда не будешь рядом. Я должен смириться с этим. Но я не могу, Алекси, не могу, — ещё пару месяцев назад он бы плакал, как маленькая девочка, но сейчас слёз уже не осталось, — Без тебя нет смысла ни в чём. Даже в моём блядском 25-летии. У него завибрировал телефон. Будильник. Напоминает о том, что у него сегодня День Рождения. — О, с юбилеем меня! — горько усмехнулся он. В этот момент подошёл Оскар: — С Днём Рождения, братишка! — он, присев рядом на корточки, обнял его. — Спасибо большое, — Йоэль положил голову на его плечо, — Оставь нас, пожалуйста. Брат, кивнув, отошёл, а Хокка продолжил разговаривать с фотографией Алекси: — В этом году я не услышу твоего ласкового «С Днём Рождения, родной! Я люблю тебя, Йори!» — он выдохнул дым в небо, — А ведь только ты меня так называл. Никто не знал про это прозвище. И я бы никому, кроме тебя, не позволил так себя называть, — Йоэль грустно выдохнул и поправил венок на могиле, — Наверное, мне пора смириться с тем, что я этого больше никогда не услышу. Только я не знаю, как! Алекси, я не знаю! Как жить без тебя, объясни? — он начал повышать голос, — Я так и не понял. Как? Как найти смысл в этом ебучем существовании, когда я уже полгода просыпаюсь без тебя в своих руках? Нахера я просыпаюсь? — Молодой человек, не кричите, пожалуйста, — мимо прошёл сторож. — Я перестану кричать, когда мне вернут моего мальчика, — Йоэль потушил вторую сигарету, хотя в последнее время взял за правило не курить больше одной. — Вы тут уже с апреля сидите! — сказал мужчина, — Пора бы уже принять это как должное. Люди смертны, никто не вечен. Оскар заметил неладное и подошёл: — Что-то случилось? — Ваш друг шумит на кладбище посреди ночи, — сказал сторож. — Это брат, — ответил Оскар, — Йоэль, поехали домой. Хватит убиваться. — Полгода прошло, — хмыкнул мужчина, — Всё рыдает и рыдает, — ему ведь давно сказали, что гроб пустой, а смерть этого парня — инсценировка, для того, чтобы он дал разрешение на то, чтобы в дальнейшем убрать могилу. — Вы никогда не любили так, как я, — прошептал Йоэль, затушивая недокуренную сигарету, — Пока, малыш. Я чувствую, что надолго меня не хватит. Мы скоро увидимся, — он поцеловал портрет и прислонился к нему лбом. Невыносимо тяжело.

***

С самого утра Йоэлю сыпятся поздравления с Днём Рождения от друзей, коллег и родственников. Его мама и мама Алекси собирают большой стол для вечернего ужина, ему подарили столько подарков, что он даже не знал, куда их положить. Парень ни на секунду не оставался без внимания, но на душе всё равно паршиво. Того человека, который больше всех нужен, словно воздух, рядом нет. Слёз не осталось, внутри пустота, он абсолютно не чувствует себя живым. Он — просто биологически существующее создание, но никак не человек. Братья и друзья сводили его в боулинг, где они прекрасно провели целый день в компании пива и различных закусок. Иногда Йоэль даже смеялся над их шутками, а если шутил сам, то с каменным лицом. Мимо прошла симпатичная девушка в розовом платье с коктейлем в руках: — Мальчики, извините, мы тут до вас играли, я у столика в углу сумочку оставила, — смущённо улыбаясь, сказала она. Хокка сидел прямо рядом с небольшой чёрной сумкой. Взяв её, он молча подошёл к девушке и протянул её ей: — Спасибо огромное, — она посмотрела на него, — У Вас такие глаза грустные. Что-то случилось? — Мне больно об этом говорить, — Йоэль опустил взгляд и отвернулся. — Полгода назад у любви всей его жизни перестало биться сердце, — ответил вместо него Йоонас, — Он всё никак в себя не придёт. Развлекаем как можем, — парни развели руками. — Разрешите взять Вас за руку? — попросила она, смотря на Хокка. Тот, непонимающе хмыкнув, протянул ей ладонь. Девушка начала внимательно её рассматривать, периодически смотря в его глаза. Спустя где-то минуту она сказала: — Вы обязательно будете счастлив, — Йоэль отрицательно помотал головой, — Я это вижу. У Вас всё будет хорошо. Держитесь, я очень Вам сочувствую, — Йоэль кивнул, и она ушла, попрощавшись со всеми. — Давайте играть, — он встал с места, взял шар и со всей силы кинул его по дорожке.

***

Алекси весь день сидел, как на иголках. Он не знал, что говорить, он так и не придумал, как себя вести, и как всё объяснить. А самое главное, как убедить Йоэля в том, что он — это он? Как доказать, что он всё это время был жив? И как Йоэль отреагирует на то, что его так жестоко обманули, заставив страдать и убиваться? Родители с самого утра ушли к нему домой, чтобы подготовить вечер к празднику. А Алекси до пяти часов сходил с ума в четырёх стенах, пытаясь подобрать хоть одну убедительную фразу. В голову ничего не пришло — придётся выкручиваться на месте. Он встал с кровати, оделся и уже взял свой одеколон, как вдруг понял: одеколон может быть какой угодно, а вот настоящий запах тела у каждого человека свой. И Йоэль, как никто другой, знает его. Одеколон будет лишним, он помешает Хокка поверить ему. Алекси стал искать, по каким ещё признакам можно доказать то, что его не подменили. Все его родинки и татуировки на месте — они не могли куда-то деться. Его внешность совсем не изменилась, и он помнит каждую деталь, даже самую мелочь, и каждый момент, связанный с Йоэлем. Немного успокоившись, Каунисвеси собрался с силами и сел в машину.

***

— За тебя, братишка! — Оскар закончил тост, и все чокнулись бокалами, выпивая крепкие напитки. Целый стол закусок, горячих блюд и различных изысканных вкусностей, но Йоэль всё равно сидел, как в воду опущенный. У него юбилей, вокруг него собрались друзья и близкие, но ему по-прежнему не хочется даже двигаться. Все уже сказали свои тосты, и пришла очередь родителей Алекси. Отец поднялся, держа в руке бокал с вином. — Дорогой Йоэль! — начал он, — Ты уже давно стал для нас, как родной сын. Мы с женой очень тебя любим. Мы старались поддерживать тебя в тяжёлое для нас всех время, мы переживаем за тебя, и ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Мы желаем тебе, в первую очередь, сил и терпения, конечно же, здоровья тебе крепкого, чтобы ты смог выстоять и перенести абсолютно всё. И мы надеемся, что ты будешь самым счастливым человеком в мире, потому что ты это заслужил! — все снова чокнулись бокалами. — Спасибо большое, — грустно сказал Хокка. — Йоэль, это не всё, что мы хотели бы тебе сказать, — мама Алекси тоже встала, но уже без бокала в руке, — Ты этого не знаешь, но на самом деле мы с Матти очень виноваты перед тобой, — Йоэль распахнул глаза, — Мы хотим принести свои глубочайшие и искренние извинения. Сейчас ты поймёшь, за что именно. — Сегодня самый подходящий день для того, чтобы ты всё узнал, — отец Алекси сглотнул слюну, а мама вышла из-за стола в коридор. Гости сидели в недоумении, но больше всех не мог понять, что происходит, именно Йоэль. Но все приняли решение терпеливо ждать, что же задумали Матти и Саари. Женщина вышла на лестничную площадку и позвонила Алекси, который ждал сигнала в машине. Не взяв трубку, он направился к подъезду, а затем и подошёл к квартире. — Мам, он хоть в каком состоянии там? — от волнения подкашивались коленки. — Плохо ему. Любит он тебя. Беги скорее, — она пропустила его внутрь. Каунисвеси стоял в коридоре, нервно перебирая в руках подарочный пакет. Мама вошла в кухню: — Йоэль, прошу тебя, прости нас за всё. — Да за что? — удивлялся парень. — Сейчас мы тебе всё объясним. Саари села рядом с мужем за стол, и в кухню вошёл Алекси: — Привет. Гости в голос ахнули. Порко подавился шампанским и закашлялся. — Твою мать, — не сдержался и выпалил Оскар. — Томми, звони в психушку, я сошёл с ума, — хриплым голосом сказал Йоэль. — Вы же тоже его видите? — Лалли уже сомневался даже в своей адекватности. Все кивнули. — С ума поодиночке сходят, — добавила мама Йоэля, также не веря своим глазам. — Я здесь, тебе не кажется, — спокойно сказал Алекси. Он стоял в дверях, облокотившись на косяк, и не мог осмелиться сделать шаг вперёд. — Это какая-то шутка? — Хокка повернулся лицом к родителям Алекси, — Вы нашли похожего парня, чтобы помочь мне забыть моего мальчика и прийти в себя? — Йоэль, это правда он, — Саари не сдержала слёз, — Мы тебя обманули. Он живой. — Это голограмма? — Йоэль встал и подошёл к Алекси, — Дай руку, пожалуйста, — Каунисвеси протянул ему руку, — Нет, это не голограмма. — Может, искусственный человек или робот? — Томми протянул Алексу стакан воды. Тот, понимая ситуацию и принимая положение друзей, спокойно выпил его, — Не робот, — ничего не понимая, Лалли сел на своё место. — С Днём Рождения, родной, — сказал Алекси так, как привык это делать за годы отношений с Йоэлем, и протянул ему пакет с подарком. Хокка заглянул в него и распахнул глаза ещё шире: — Одеколон, который я разбил в магазине в первый месяц наших отношений? — Он самый, — Алекс улыбнулся. — Ямочка на щеке, — прошептал старший, уже находя мелкие отличительные признаки во внешности парня. — Ты же его хорошо знаешь, — Йоонас тоже не мог поверить в то, что Алекси действительно сейчас стоит перед ними, — Может, родинки, пятнышки, все дела. Или спроси то, что знает только он. — Извини, но я правда не верю, — прошептал Хокка, — У Алекси есть родинки за левым ухом, на седьмом позвонке и на безымянном пальце правой руки, — гости удивились от того, насколько детально он знает тело возлюбленного. — Проверяй, — усмехнулся Каунисвеси. Йоэль посмотрел за ухом — родинка на месте, взял за левую руку и посмотрел на безымянный палец — родинка есть. Алекс повернулся к нему спиной. Он отодвинул свитшот и посмотрел на область седьмого позвонка — и там родинка не исчезла. — Ну что? — не выдержал Ээмиль. — Они н-на месте, — Хокка всё меньше верил в происходящее. Не скрывая своего шока, он спросил, смотря прямо в глаза Алекси: — Где у меня находится татуировка, которую никто не видел, и которую я ото всех скрывал? — На внутренней стороне бедра, у косточки, — ответил младший, будучи полностью уверен в этом. Он не раз видел это тату. — Что там набито? — Три единички, — парень улыбался, вспоминая о них. Это его любимое тату Йоэля. — Что они обозначают? — Хокка непроизвольно повышал голос — нервы сдают окончательно. — Дата моего рождения. — Пиздец, — он схватился за голову, — Этого никто не знал и не видел, кроме Алекси. Введи пароль от моего телефона, — старший протянул ему свой мобильный. Алекс же без раздумий ввёл несколько цифр, и устройство разблокировалось. — Йоэль, это правда Алекси, — сказал Матти, залпом выпивая рюмку коньяка. — Эт-того не может быть, — он снова посмотрел парню в глаза, — Чёрная точечка около зрачка. Она тоже есть. Я помню, что она была. — Просто ахуеть можно, — Порко уронил на ладони кудрявую голову. — И шрам на щёчке, — Йоэль аккуратно провёл пальцем по ней. Каунисвеси прикрыл глаза от удовольствия, после чего сказал: — Послушай меня, пожалуйста, — он обхватил запястья парня, — Я прекрасно понимаю твою реакцию. На твоём месте я бы тоже ни во что не поверил и думал бы, что меня пытаются подменить. Но это правда я. Я объясню тебе, что произошло, и почему так вышло. Просто поверь мне, пожалуйста. Как только Алекси стал на несколько шагов ближе и оказался почти вплотную к Йоэлю, тот почувствовал запах его волос и тела. Он обнял парня, утыкаясь носом в шею и с опаской втягивая воздух: — Боже, этот запах, — слёзы скопились в глазах, хотя он думал, что плакать уже больше нечем. — Это его запах? — поинтересовалась мама Йоэля, на что тот судорожно закивал головой: — Я идеально его помню. — Ты можешь спросить у меня всё, что хочешь. Это правда я, — Алекси нежно проводил руками по его спине, как делал это раньше. — Просто скажи мне что-нибудь. Что-то, что знаем только мы с тобой и больше никто, — попросил Хокка. Младший отстранился и посмотрел ему в глаза: — Я люблю тебя, Йори. — К-как ты назвал меня? — прошептал Йоэль. — Йори, — улыбнулся Алекс, на что гости умилённо отреагировали. Они не знали про такое милое прозвище старшего, потому что Алекси называл его так, только когда они были вдвоём, — Я всегда называл тебя Йори, когда мы оставались наедине. Хокка закивал головой и крепко обнял парня, прижимая к себе так, что стало трудно дышать. Каунисвеси обвил руки вокруг его талии и прижался к груди. — Это точно он, — теперь он был уверен в этом, — Мой мальчик. Мой Маси, — Алекс почувствовал, как по его шее катятся горячие слёзы. — Йо? Йоэль, ты чего? — он нежно поцеловал возлюбленного в щёку, — Не плачь, пожалуйста, ты и так нанервничался. — Мой малыш, — Хокка сжимал его со всей силы в своих объятиях, — Ты рядом. Господи, ты снова рядом. — Я всегда буду рядом, — Алекси покрывал его лицо и шею россыпью нежных поцелуев, и Йоэль окончательно убеждался в том, что это действительно его мальчик. Только он так целует, — Не плачь, пожалуйста. Любимый, всё хорошо, я с тобой. — Маси, я не могу, — он подхватил парня под бёдра и взял на руки, снова утыкаясь в его шею, — Господи, я так боюсь, что это сон. — Могу укусить тебя, — рассмеялся Каунисвеси. — Укуси, — звонко посмеиваясь, он впился зубами в сгиб шеи старшего, — Нет, не сон. Я умер и попал в рай? — Родной, после всего, что между нами было, в рай нас точно не пустят, — с улыбкой сказал Алекси, тихонько ударяя указательным пальцем Йоэлю по носу и касаясь его губами. Гости тоже рассмеялись. Один лишь Йоэль плакал. Но теперь он плачет от счастья. Его мальчик снова в его руках. Он ощущает его тепло, слышит его нежный голос и чувствует запах его идеального тела. — Мальчики, давайте идите к нам, — пригласила их за стол мама Йоэля и поставила столовые приборы для Алекси. — Объясните, что вообще происходит! — развёл руками Томми. Алекс усмехнулся: — Сейчас расскажем, — он сел за стол рядом с Йоэлем. — Я задолжал огромную сумму денег одной компании, — начал Матти, — Мне предложили вместо долга продать им свою организацию. Я отказался, хотя согласиться было бы безобидней. К сожалению, я это не сразу понял, — он тяжело вздохнул, и Саари поняла, что продолжить лучше ей: — Нас стали шантажировать. Мы были вынуждены согласиться на их условия. А их условием было взять у нас в залог Алекси. Сказали, что отдадут его, когда мы выплатим все деньги, — ей тоже было тяжело говорить. — Если бы мы отказались, Алекси бы убили по-настоящему. И нас вместе с ним, — добавил Матти. Гости замерли и слушали их с раскрытыми ртами. Алекс же поглаживал Йоэля по рукам и груди. Тот сильно нервничал. — А инсценировка смерти нужна была для того, чтобы никто не знал, где Алекси, и чтобы никто не смог сдать их, — закончил папа Алекси. — С ума сойти, — ахнула мама Йоэля. — Мы приносим ещё раз свои извинения, — сказала Саари, — Йоэль, мы понимаем, что сделали тебе очень больно, но мы не смогли принять более правильного решения. Надеемся, что ты не будешь держать на нас зла. Мы старались поддерживать тебя и быть рядом, но мы знаем, что это не загладит нашу вину перед тобой. — Всё нормально, — выдохнул Хокка, — Главное, что мой малыш рядом. На остальное мне плевать. Ничто не имеет смысла, когда его нет, я в этом уже убедился. — Бедный, ты так измучился, — Алекси поглаживал его по щекам, — Ой, у тебя волос седой на виске. — Поседеешь тут, блять, — усмехнулся Йоэль и крепче прижал его к себе. Гости рассмеялись. — Алекс, а ты там вообще как был-то? — поинтересовался Йоонас, — Что делал? Какие там условия были. — Я был на каком-то острове на вилле. Вид шикарный, конечно, — признался Каунисвеси, — У меня была отдельная комната, относились ко мне хорошо. В целом, там такой райский уголок достаточно. Если бы Йоэль был рядом, я бы там навсегда остался. Но без него там всё было таким противным и ненужным. — Они тебя не били, не шантажировали? — спросил Оскар. — Не, они вполне адекватные, — сказал Алекс, — Приносили мне всё, что нужно, любой каприз исполняли. Но без Йоэля правда ничего не было нужно. — Мой малыш, боже, — Хокка абсолютно не слушал вопросы гостей и ответы Алекси на них. Он сжимал парня в своих объятиях, вдыхал его запах и не верил своему счастью. Он чувствовал, как к нему вернулся смысл жизни, как снова появляется желание жить. Его сердце снова наполнялось любовью и теплотой, он целовал шею и щёчки возлюбленного, боясь отпустить. — Йоэль такой счастливый, — с улыбкой заметил Томми. Он скучал по искренней улыбке друга и уже даже потерял надежду когда-либо увидеть её снова. Алекси коснулся губ Хокка: — Ему больше никогда не будет больно. Я обещаю. — Мой Маси, — шептал тот, судорожно сжимая младшего в своих руках, — Не отпущу. Никому не отдам. Мой! Вдруг его будто ударило громом: — Стоп! Я сейчас вернусь, — он на мгновение отпустил Алекса и убежал в спальню. — Не понял, — Порко проводил его непонятливым взглядом. Через минуту Хокка вернулся в комнату, сжимая что-то в кулаке. Он взял Алекси за руку и вывел на середину комнаты: — Малыш, я должен тебе кое-что сказать, — начал Йоэль, — Ты помнишь, что в тот день, когда… — он замялся. — Я тебя понял, — ответил Каунисвеси. — Мы должны были ехать в ресторан, — младший кивнул, — Я должен был сказать это там. И я больше никогда не упущу эту возможность. Хокка разжал кулак, открыл коробочку с кольцом, которая лежала в его тумбочке полгода, и опустился на колено. Алекси взвизгнул: — Йоэль! — Я и до этого знал, что не могу без тебя. Сейчас я в этом окончательно убедился. Я люблю тебя больше жизни, и ничто не сможет заставить меня разлюбить тебя, — Хокка снова прослезился, но сморгнул влагу с глаз, не дав ей пролиться по щекам, — Я обещал быть с тобой всю жизнь, обещал быть твоим всю жизнь. Я больше ни дня не проживу без тебя. Ты станешь моим мужем? — Да! — пискнул Каунисвеси и запрыгал на месте. Йоэль поднялся, надел кольцо на палец парня и подхватил его на руки, крепко обнимая. — Какие же вы счастливые! — умилилась мама Йоэля. — Я не могу с них, — Йоонас подпёр пухлые щёки ладонями и восхищённо смотрел на обнимающихся посреди комнаты друзей. — Целуй! — крикнул Томми, и Хокка впился в губы Алекси страстным поцелуем. Он настолько истосковался по родным губам, что не мог найти сил отстраниться. Он боялся отпустить парня, прижимал парня к себе так сильно, как только мог, проникал языком в его рот и тяжело дышал, стараясь не плакать от счастья. Каунисвеси уже успел позабыть, каково это — растворяться в сильных руках самого любимого человека. Он расслабился, полностью отдаваясь Йоэлю, и Хокка в очередной раз убедился — это именно его мальчик. Только он может быть таким податливым в его объятиях, и только он так ему доверяет. После парни вернулись за стол и продолжили отмечать День Рождения Йоэля.

***

Уже ночью, когда гости разошлись, Йоэль и Алекси легли спать. Но сон обошёл стороной их обоих. Они не могли надышаться друг другом. Парни лежали в обнимку в одном нижнем белье и без остановки целовались, прерываясь только на рваные вдохи. Хокка сжимал возлюбленного в своих руках до красных следов от пальцев. Он слишком соскучился, он думал, что потерял самое дорогое в своей жизни, а его самое большое счастье снова рядом с ним, лежит на его кровати и тает в его объятиях. Йоэль не мог нарадоваться, ему было мало его мальчика, он готов не вылезать из постели и ласкать шикарное тело Алекси днями и ночами. — Маси, боже, я так соскучился, — страстно шептал Хокка, сжимая каждый миллиметр нежной кожи и покрывая податливое тело поцелуями, — Если бы ты знал, как мне было плохо. Я больше этого не вынесу. — Я обещаю всегда быть рядом, родной, — Каунисвеси лишь расслаблялся с каждой секундой всё больше и больше и позволял прикасаться к себе. — Я бы никогда не смог полюбить кого-то, кроме тебя, — сказал Йоэль, — Господи, я просто тебя не отпущу, — он лёг сверху на парня, прижимая своим весом к кровати, крепко обнял его и просто лежал, стараясь сдержать резкий порыв эмоций. Вдруг старший почувствовал, как ловкие пальчики Алекси проскальзывают под резинку его боксеров. — Малыш, давай отложим до завтра? — Почему? — Алекс обнял его за плечи. — Во мне взрывается вулкан из эмоций. Я разорву тебя на части, — пояснил Йоэль, — Давай завтра, котёнок? Я успокоюсь немного. А то сейчас я правда схожу с ума от счастья. — Йори, — Каунисвеси с улыбкой вдохнул запах его волос, — Как же я люблю тебя. — Я тебя намного сильнее, — ответил старший, — Больше жизни люблю. Они пролежали в обнимку до утра. Алекси довольно быстро и крепко уснул в тёплых и нежных объятиях, а вот Хокка боялся засыпать. Он был уверен в том, что его мальчик настоящий, но начинал сомневаться в том, реален ли тот мир, в котором они вместе? Вдруг это сон? Или вдруг они оба мертвы, и сейчас встретились где-то на другом свете? Вдруг это другая вселенная? Или симуляция реального мира? Вдруг он завтра проснётся, а его любимого Маси рядом не будет? Вдруг он растворится в его руках с рассветом? Страшно. Йоэль пролежал до утра, крепко обнимая, прижимая к себе Алекси и осторожно, чтобы не разбудить, целуя его. Потерять самого дорогого человека снова будет сильнейшим ударом, которого во второй раз он точно не перенесёт. Как убедить искалеченный переживаниями мозг в том, что больше он никуда не денется и всегда будет рядом? Как поверить в реальность? Как перестать бояться? Хокка уснул с рассветом. Уставший и измотанный организм всё же сдался. Во сне он крепко сжимал Алекси, прижимаясь всё сильнее и сильнее. В первый раз за последние полгода он спит спокойно.

***

Утром Йоэль проснулся один в постели. « — Сон! Это всё сон! — кричал мозг, — Ты — съехавший с катушек псих! Его здесь не было и быть не может!» — Блять, да какого хера! — он готов был орать от боли, срывая голос. Парень снова упал на подушку, до хруста ткани сжимая в руках постельное бельё. В этот момент в комнату вбежал Алекси в одном нижнем белье: — Господи, я напугал тебя, да? — он отошёл буквально на две минуты, и именно сейчас Йоэль проснулся, — Прости, пожалуйста, я просто до ванной дошёл, — он бросился обнимать и целовать возлюбленного, — Я здесь, родной, я с тобой, я никуда не исчез. Прости меня. Слышишь, я рядом? Не бойся ничего, я тут. — Блять, я тебя к кровати привяжу, — Хокка повалил его на постель и прижал своим телом к матрасу, — Никуда не пущу. Никогда. — Я не уйду и никуда не пропаду, — Алекси нежно поглаживал его по спине, — Я с тобой, Йори, — они снова легли в обнимку. — Надо начальнику позвонить, — Йоэль потянулся за телефоном и выбрал в телефонной книге имя босса. — Зачем? — Отгулы возьму. Я сейчас не в состоянии работать, — Каунисвеси тихо лежал на его груди, поглаживая ладошкой торс возлюбленного. — Алло? — послышался мужской голос на том конце провода. — Здравствуйте, Херра Анконен, это Йоэль Хокка. — Здравствуйте, слушаю Вас. — Я хотел у Вас попросить дать мне внеплановый отпуск на две недели, — он надеялся, что за это время он сможет успокоиться, прийти в себя и привыкнуть к тому, что Алекси снова с ним. — По какой причине? — поинтересовался босс. — Когда я выйду на работу, я расскажу поподробнее, — ответил Йоэль, — Это очень долгая и странная история, я сам ещё ни в чём до конца не разобрался, — он не знал, как объяснить произошедшее, — Но так вышло, что Алекси, мой парень… — Хокка замялся, не зная, что сказать, — … он жив. И он рядом со мной сейчас. — Я так рад за тебя! — искренне признался Анконен, — Расскажешь попозже, как там всё. Будьте счастливы и берегите друг друга! — Спасибо большое за понимание и поддержку. Как только я приду в себя, я сразу выйду на работу. — Удачи! — они попрощались. — Маси, я всё ещё не могу поверить в то, что это всё реальность, — признался Хокка, поглаживая парня по бёдрам, — Я верю в то, что тебя не подменили, но я не верю в то, что мы сейчас не в грёбаной симуляции, и это всё не сон. — Ты привыкнешь, — Алекси оставил несколько поцелуев на его груди, — Это всё правда. Сегодня родители едут на кладбище убирать могилу. Хочешь, поедем с ними? Ты убедишься, что там пусто. — Поехали. Парни пролежали в кровати ещё час, после чего Йоэль встал и, накинув толстовку, пошёл на балкон. Алекси вернулся, а табачная зависимость, выработавшаяся на полгода, никуда не делась. Он закурил. — Йо? — Каунисвеси выбежал на балкон за ним, — Ты же не куришь? — Начал, — ответил тот, — В тот день, когда узнал, что потерял тебя. — Но я же здесь, — Алекс обнял его со спины. — Ты здесь, и зависимость теперь тоже здесь, — усмехнулся старший, — Я сидел на кладбище и скуривал по две или три пачки в день. Потом стал меньше курить, сократил до одной пачки. Потом до нескольких штук. — Убери, — Алекси выхватил сигарету из его пальцев и бросил её вниз с балкона, — Лучше целуй меня. — Каждый раз вместо сигареты целовать тебя? — переспросил Йоэль. — Да. С языком. Чтобы ноги подкашивались, — уверенно ответил младший, — А потом купим тебе леденцы. — Хорошо, — усмехнулся Хокка и впился в его губы, утягивая обратно в комнату и роняя на кровать. — Ты готов сейчас? — спросил Алекси, стягивая толстовку с возлюбленного. — Готов, — уверенно ответил тот, раздевая его и страстно проходясь языком по шее, — Как же я тебя хочу. Я весь извёлся, — одежда полетела на пол. — Дрочить на вилле на берегу океана, вспоминая тебя внутри, тоже было не очень приятно, — с усмешкой фыркнул Каунисвеси, отдавая своё тело во власть Йоэля и растворяясь в его руках. — Мне всегда будет тебя мало, — он жадно целовал любимые губы, спускаясь ниже и ниже по телу. Прикусывал, обхватывал, проводил языком и сжимал пальцами самые чувствительные участки. Алекси сладко постанывал и изгибался — даже самых лёгких прикосновений хватит, чтобы довести его до головокружения. Он так истосковался, так соскучился, что готов сутками не вылезать из постели любимого человека. — Возьми меня, боже, пожалуйста, — захныкал Каунисвеси, — Я не могу без тебя. Ты мне нужен, — Йоэль потянулся за лубрикантом. Выдавив на пальцы небольшое количество смазки, он развёл стройные ножки возлюбленного в стороны и провёл по промежности: — Мой сладкий, — от одного вида дрожащего под ним тела сносило крышу, — Мой самый родной. Ты не успел забыть, как я могу сделать тебе хорошо? — Я никогда не смогу это забыть, — снова хныкнул Алекси, подаваясь навстречу. — Умничка, — внутри сразу оказались два пальца, а губы Йоэля сомкнулись на сгибе шеи парня. — Аах! — вскрикнул Алекс, — Боже, глубже… ещё! — Мой малыш, — рычал от возбуждения Хокка, двигая пальцами внутри пульсирующей от желания дырочки, — Как я скучал по твоим стонам! Думать о том, что я больше никогда их не услышу, было мучением. — Да-ах! Йоэль! — Каунисвеси царапал его спину и прогибался, жаждая большего. Йоэль заменил два пальца на три: — Хочу в тебя. Давай, мой мальчик, — сладко шептал он парню на ушко, — Ты же знаешь, что делать, чтобы было хорошо нам обоим. — Я… ах!.. готов, — Алекси не мог терпеть. Он хотел возлюбленного внутри себя прямо сейчас и ради этого готов был потерпеть небольшую боль. — Я хочу ещё немного посмотреть, как ты несдержанно мечешься подо мной, прося мой член в себе, — его орган уже давно стоял. — Быстрее! — вскрикнул младший. — Мой родной, — Йоэль приставил головку к пульсирующему колечку мышц и вошёл внутрь, с наслаждением слушая громкие стоны и крики Алекси. Остаться с ним в постели навсегда и наслаждаться его идеальным телом было мечтой Хокка. Он готов был ласкать этого парня часами, целовать его, изучать языком самые чувствительные области, кусать и оставлять следы. Алекс сводит Йоэля с ума, и тот даже не думает о том, чтобы сопротивляться. Они хотят друг друга, они любят друг друга, и больше ничто не помешает им быть вместе.

***

После обеда Йоэль, Алекси и его родители приехали на кладбище. Пока специальные службы убирали цветы, фотографию и раскапывали могилу, парни стояли рядом в обнимку. К ним подошёл тот самый сторож, который вчера сделал Йоэлю замечание: — Ну что? Ты рад? — обратился он к старшему. — Вы знали о том, что гроб пустой? — удивился тот. — Конечно, — ответил сторож, — Иначе не дал бы разрешение на раскопку, — после он спросил у Алекси: — Ты где был-то? Зачем устроил тут такое представление? — Я не могу рассказать причину, к сожалению. Так было нужно, — ответил Каунисвеси. — Мальчики, идите сюда, — позвала их мама Алекса. Гроб вытащили. Парни подошли поближе. Работник кладбища открыл крышку. Йоэль с опаской опустил взгляд — там действительно пусто. — Я верю, — сказал он, прижимая к себе возлюбленного, — Просто докажите мне, что это всё — не ёбаный сон. — Ну я тебя и кусал, и щипал уже, — развёл руками Алекси, на что его родители рассмеялись, — Как тебе это ещё доказать? — Целая ночь прошла. Ты проснулся, и он рядом с тобой, — добавил Матти. — Да я его напугал сегодня утром, — сказал Алекс, — Я ушёл в ванную, а он как раз проснулся в этот момент. — Вся жизнь перед глазами пронеслась, — Хокка крепче сжал парня в объятиях. Кажется, тот скоро не сможет дышать. — Ты привыкнешь, — Саари провела рукой по предплечью Йоэля, — Он больше никуда от тебя не уйдёт. — Йо, ты в порядке? — Алекси поднял голову на возлюбленного. Тот смотрел в одну точку и не моргал, — Йо? — Чувствую себя полным идиотом, — ответил Хокка. К нему резко пришло осознание абсурдности ситуации. Он полгода днями и ночами сидел и плакал около пустой могилы. Он хотел убиться, чтобы встретиться с живым человеком. Он спивался и прокуривал свои лёгкие просто так. — Почему? — захлопал глазками Каунисвеси. — Я убил свою нервную систему и чуть не убил себя просто так, — Йоэль горько усмехнулся, — Без причины. Всё было хорошо, а я чуть не спился. Заработал себе никотиновую зависимость и каждый день часами сидел здесь и рыдал, как ребёнок. А это всё неправда, — он отпустил Алекси и сел на землю, прислонившись к дереву, — Меня развели, как лоха, надавив на самое больное и дорогое. А я повёлся. — Йо, прости нас, пожалуйста, — Каунисвеси сел на корточки напротив него и взял его за руку, — Мы не могли по-другому. Если бы я отказался или если бы кто-то узнал, что на самом деле я живой, меня бы убили по-настоящему, — он старался смотреть парню в глаза, — Я тоже себя за это всё винил, я тоже не спал ночами и плакал в подушку. Я боялся, что ты найдёшь мне замену. Боялся, что никто не сможет проконтролировать, и ты убьёшь себя. Алекс повернулся к родителям: — А вы чего молчите? Я, между прочим, за ваши долги мучился! — он повысил голос: — Мог бы просто компанию отдать. Потом нашли бы деньги, открыл бы новое дело. — Сынок, прости нас, пожалуйста, — в очередной раз извинилась мама. — Мы были в шоковом состоянии и не смогли принять более верного решения, — добавил Матти. — Всё это — просто какая-то чушь! — истерически смеясь, воскликнул Йоэль, — Скажите честно. Вы хотели проверить мои чувства? — спросил он сразу у всех, — Или вы настолько меня ненавидите, что хотели заставить страдать? — Йоэль, дорогой, всё, что мы тебе рассказали, — правда, — на глаза Саари наворачивались слёзы. Хокка ничего не ответил. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил: — Йо? — Алекси намекнул на то, чтобы парень целовал его вместо сигареты. — Дай мне прийти в себя, — попросил тот, — У меня в голове не укладывается весь этот абсурд. Младший не смог сдержать слёз. Слова возлюбленного резали ножом по его сердцу. Он взял Йоэля за руку и, всхлипнув, посмотрел прямо ему в глаза: — Родной, прости меня за всё, пожалуйста. Я больше жизни люблю тебя. И я всё ради тебя сделаю, — слезинки покатились по его щекам, — Я больше никому и никогда не позволю сделать тебе больно. Ты будешь самым счастливым рядом со мной. С настоящим мной, это правда я, клянусь, — Алекси перестал сдерживать плач, — Прости, прошу, прости. Ты не заслужил всей той боли, которую испытал из-за нас. Но у меня не было выбора. Я на всё готов ради тебя. — Сотрите из моей памяти последние полгода, — Йоэль выдохнул дым вверх, — Сделайте так, чтобы всей этой хуйни не было, а ты всегда был рядом. — Если бы я мог, я бы это сделал, — грустно ответил Каунисвеси. Его родители же молча стояли в стороне, опустив голову. — А знаешь, что самое страшное в этом, Маси? — спросил Хокка. — Что? — одними губами сказал Алекси, не в силах произнести и звука. — Что рано или поздно мне придётся пережить это ещё раз, — он снова истерически рассмеялся, — И тогда уже по-настоящему. А я буду, как идиот, ждать и думать, что это неправда, и скоро ты вернёшься с какого-нибудь острова. — Мы умрём в один день, слышишь? — уверенно ответил Каунисвеси, — Я тебе обещаю. — Предлагаешь вместе суициднуться в ванной, как парочки в сопливых сериалах для подростков? — усмехнулся Хокка, затушивая сигарету. — Тебе решать, что ты будешь делать, когда меня не станет по-настоящему, — Алекси был не в силах остановить нескончаемо текущие по щекам слёзы, — Но если тебя не станет раньше, я умру в тот же день. Не важно, каким способом. — Нет, Маси, — Хокка прижал его к своей груди, — Мы вместе суициднемся в ванной, как парочка в сопливом сериале для подростков, — они, сквозь слёзы, рассмеялись. — Йоэль, — осторожно позвала его мама Алекси, боясь отвлечь парней друг от друга, — Не злись на нас, пожалуйста. Мы не смогли поступить по-другому. — Ты можешь просить у нас всё, что хочешь, чтобы мы хоть как-то загладили свою вину, — сказал Матти. — Лучшее, что вы могли для меня сделать, вы уже сделали, — он поцеловал младшего в макушку и, подхватив его на руки, встал с земли, — Двадцать лет назад, — Алекс рассмеялся, — Поехали нахрен домой из этого жуткого места.

***

— Йори, ты как? — помыв посуду после ужина, Алекси сел рядом с Йоэлем на диван и прижался к его груди. — Я хочу сжать тебя в объятиях, чтобы кости хрустели, и никогда не отпускать, — но вместо этого он нежно притянул парня к себе, ласково целуя в макушку. — Я надеюсь, что ты скоро привыкнешь, — Каунисвеси всё ещё чувствовал свою вину перед возлюбленным. — Надо что-то со свадьбой решать, — сказал старший, — У тебя есть какие-то пожелания или планы? — Я просто хочу, чтобы ты был моим мужем. Всё остальное не важно, — Алекс водил пальцем по его груди, вырисовывая одному только ему известные узоры. — Я предлагаю всё-таки сделать её летом, — Хокка переместил одну руку на бёдра парня, — Я изначально так и планировал: сделать тебе предложение в марте, чтобы в июле была свадьба. — А мы поедем в свадебное путешествие? — глаза Алекси загорелись. Он с радостной улыбкой, как у ребёнка, сел на бёдра Йоэля и взял его за руки. — Конечно, поедем, — рассмеялся тот. — Ты самый лучший в мире, — Каунисвеси снова упал на его грудь, растворяясь в крепких объятиях. — Я раньше думал, что невозможно любить ещё сильнее, — шёпотом сказал Хокка, вдыхая запах волос любимого, — Оказывается, можно. Алекси, я не представляю своей жизни без тебя. Это не жизнь, — судорожно шептал он, сжимая хрупкое тело в своих руках, — Это жалкое существование. Ничто не имеет смысл без тебя. Я живой, только когда ты рядом. Боже, как же я боюсь потерять тебя! Он не мог надышаться любимым человеком. Его губы и руки судорожно метались по всему телу младшего, обнажая его и открывая своему взору самые сокровенные места. Лаская каждый миллиметр нежной кожи, Йоэль шептал слова любви, жаждая своего мальчика с каждой секундой всё больше и больше. Ему мало, он хочет ещё. Они должны наверстать всё, что упустили за эти полгода. Старшему дали отпуск на две недели, а начальник Алекси всё ещё не знает о том, что он на самом деле жив. У них есть время насладиться и насытиться друг другом, не вылезать из постели и подарить самую сильную любовь. — Я всегда буду с тобой, — прошептал Каунисвеси, прогибаясь на белых простынях навстречу сильным рукам возлюбленного, — Я люблю тебя Йори. — Маси… — так же, шёпотом, ответил Йоэль, — Мой Маси. Их губы соприкоснулись. Они не разомкнутся больше никогда. И даже смерть не сможет их разлучить.