Пианист из казино

Ни для кого не секрет — жизнь в Америке в начале 20 века была, мягко говоря, не так благополучна, как того хотелось бы её гражданам. Мафия, начав своё распространение с одного из районов Нью-Йорка, теперь, казалось, сидела за штурвалом страны. Захватывая один крупный город за другим, вскоре под влияниями её группировок оказалось все восточное побережье. Итальянская эмиграция, сухой закон — что может быть лучше для повышения прибыли от преступлений, которые многие мафиозные семьи прозвали «традиционными». Вымогательства, убийства, азартные игры, проституция, незаконный сбыт — хороши семейные традиции! Тем не менее, очевидно, что если в подобных группах шла речь о реальном кровном родстве, то семейная приверженность и вероломство были отделены друг друга буквально тончайшей коркой льда, готовой проломиться от любого неровного вздоха. Семью Дэков называли мафиозными королями Инкбурга — как раз таки одного из крупнейших городов восточного побережья. Члены группы стали отличаться высокой компетентностью сразу после того, как господин Эйс Дэк устранил с поста босса собственного брата, тут же воссев на почётный трон главы преступного мира. Овдовевшая госпожа Дайс, хранившая свою девичью фамилию, не долго горевала. Отказавшись оплачивать обучение единственного сына в музыкальном колледже, она обосновала собственное решение недостатком средств на похороны, и тут же запрыгнув в роскошный кабриолет своего любовника, покинула осточертевший город на побережье. Сложно будет описать чувства молодого Квинси, ныне знакомого нам под именем Кинг Дайс. Тогда юношу одновременно поразила сразу череда переломных событий. Однако ничего из этого не заставило его впасть в отчаяние, депрессию или даже в очевидные глубокие переживания. Потому что и смерть отца, постоянного живущего, как говорят американцы: «между дьяволом и глубоким синим морем», да ветреность матери — всё это не представлялось ему чем-то удивительным. Можно даже сказать, что он так и жил всю жизнь в страхе перед своими родителями, ожидая от каждого из них удар ножом в спину. В итоге же незавидная участь пришлась на долю его отца. Его родители были состоятельными людьми, но абсолютно не ладившими друг с другом. Склонность отца к криминальной жизни вызывала у его супруги полнейшее отторжение, однако она была так падка на деньги, что данный вопрос тут же замялся в голове молодой американской красавицы. Она была прекрасной шахматной королевой из белой слоновой кости, играющей на скрипке в местном инкбугском филармоническом оркестре. Сверкая на сцене как бриллиантовая пыль, обрамленная угольными фраками своих коллег, в неё была влюблена вся молодежь города до такой степени, что это ей мешало посещать репетиции. Однако её выбор спутника жизни пал на нахального господина с черно-золотой головой в виде шкатулки для игральных карт, которого вопросы любви и смерти волновали лишь для виду. Именно он стал отцом не только для её сына, но и для всей мафии Инкбурга. Госпожа Дайс старательно ограждала дитя от криминальной деятельности супруга, считая, что мальчик обязан пойти по её стопам став музыкантом. Однако громоздкие нотные письмена и бесконечные гаммы не воодушевляли паренька. Отчего едва закончив шестой класс он начал оттягивать свое возвращение домой после школы и регулярно захаживал в то единственное место, где мог быть предоставлен самому себе — игорный дом, владельцем которого был его отец. Навязавшись к нему в помощники, он составлял списки победителей и проигравших, попутно наблюдая за пестрящей публикой азартно бросающей на столы карты и пачки денег. В этом царстве табачного дыма, нелегального алкоголя и шумихи игорных ставок он молча наблюдал за посетителями, мечтая о собственном звездном часе. В те далекие дни детства, когда отец после многочисленных нагоняев матери наконец занимался своим сыном, карточные игры стали для него отдушиной от сверхурочных музыкальных занятий, которые постоянно насаждала ему мать. Квинси был действительно способным учеником, однако, несмотря на все его успехи, ему никогда не удавалось добиться её похвалы. И тогда он решил играть по собственным правилам — вопреки и на зло. Феноменальная память и необычайная наблюдательность в купе с парочкой карточных приемов, так любезно поведанных ему отцом, вскоре позволили ему облапошивать местных дворовых ребят в «тонк», забирая у них последние гроши. Увлечение сыном азартными играми приводило в бешенство госпожу Дайс, что лишь подстегивал паренька совершенствоваться в этом деле. — Это моё дело — чем я занимаюсь после школы. Тем более оно никак не мешает моей успеваемости, — хмыкнул Квинси в ответ на очередную попытку матери поставить мозги на место будущему выпускнику музыкальной школы. — Ай, да ты весь в отца, — отмахнулась она — Что из тебя выйдет? Артист, музыкант? Где уж там! Очередной картежник, который словит пулю за свои фокусы. Занимайся дальше своим делом, — сказав, как отрезав, мисис Дайс развернулась и покинула комнату оставив сына наедине с собственными мыслями. Тот добился чего хотел. От него наконец отстали. Однако и это не принесло ему никакого удовлетворения. Квинси понял: он решительно не представляет свою жизнь без музыки. Все перепалки и распри, все попытки отмахнуться от назойливых уроков не могли превзойти того, что он был действительно талантлив. Заученная техника, развитая виртуозность, беглость пальцев, отточенные штрихи — всё это настолько стало частью его жизни, что он просто не мог отречься от мира музыки навсегда. Квинси осознал это лишь на школьном выпускном, после которого обучение могло завершиться и дать зеленый свет для его мечты посвятить себя азартным играм. Но он хотел большего. Чего-то действительного глобального, чем стать рядовым музыкантом оркестра или хоровым певцом. Ему хотелось быть главой музыкального парада, тем, кто способен очаровать каждого в зрительном зале, быть самым ярким в свете софитов. Ему нужна была вся сцена. И это случилось, но совершенно не так, как он того ожидал. Начинать карьеру звезды шоу бизнеса надо с малого, но значительного. С имени. И тогда Квинси Дэк стал Кинг Дайсом. Незамысловато, очевидно, но со вкусом. Тем более его собственное имя никогда ему не нравилось, то ли из-за того, в школе его в шутку назвали «королевой», то ли потому, что звучало как-то по-дурацки. Ну а фамилия матери не только была действительно говорящей для него, но и незаслуженно не использовалась в искусстве ранее. Ведь госпожа Дайс всегда представлялась только Ивори, без фамилии. Дальше конечно же были нужны деньги. И тут возникли трудности. Дайсу из всего нажитого его родителями великолепия осталась лишь скрипка. Да и та, по сути, все время принадлежала ему. Кинг молча лежал на диване в небольшой съемной квартирке, рассматривая узорчатые ветви потрескавшейся потолочной штукатурки. В мыслях он отшлифовал два возможных варианта развития своей карьеры. Можно было пойти играть в один из немногочисленных подпольных баров, собрать деньги, дабы обзавестись шикарным костюмом из изумрудного габардина, чтобы потом пытать свою фортуну в городе статусней Инкбурга. В случае удачи этот вариант мог принести славу, деньги и все прилагающееся. Однако нужны связи с владельцами, ведь подобных желающих как минимум половина его выпуска ходит стучится по сценкам этих пыльных заведений. Да и такие гадюшники, пусть и с приятными интерьерами, обладают не самой благодарной публикой. — Ну что ж, так себе, — произнес Дайс вслух. А можно было продать несчастный инструмент и уже полученный капитал приумножить, обыграв какого-нибудь богача, повторить карточные махинации еще несколько раз и уже спокойно перебираться куда задумано в изумрудном костюме. И правда же, не так уж дорога ему скрипка как память. Тем более Дайс умел вполне приемлемо играть на пианино, да и пел неплохо. В общем талант — вещь непродаваемая и непропиваемая. На том и решено. Схема проста: ему всего то надо было заявиться в самое злачное игорное заведение этого города, которое все также являлось местом некогда принадлежавшем его отцу, выбрать среди посетителей самого зажиточного и заставить выпотрошить кошелек во время игры. И вот уже Дайс протискивается среди плотной липкой толпы посетителей, выслеживая свою жертву. Поджав губы, он ведет себя максимально сосредоточенно и настороженно, боясь увидеть хоть кого-нибудь отдаленно напоминающего отца или его самого, кого угодно с головой кубической формы. Потому что любое подобное существо в данном заведении — сигнал о том, что сам нынешний босс мафии здесь и лучше всего, не попадаясь ему на глаза, смотаться вон до поры до времени. А то, кто знает какие у мафии Инкбурга планы на Дайса? Оглянулся, все чисто. Еще на несколько секунд Кинг бросает беглый взгляд на сидящих в так называемом «барном углу» и замечает знакомый силуэт, одиноко сидящий за столом. Дайс видит довольно полного мужчину, если так можно выразиться, ведь данный субъект является игральной картой. Господин с бубновым тузом во всю грудь скорее походил на камбалу, потому что был широким и плоским. Даже его голова, парящая над картонными плечами, не была объемной. Кинг уверенно подходит ближе к Тузу, которого он часто наблюдал ранее, когда помогал отцу с документацией. Вероятно, тот был менеджером игрового дома или что-то в этом духе. Дайс не знал, поскольку тот никогда ему не представлялся. — Сыграем? — вальяжно располагаясь напротив предлагает Кинг. Туз нехотя отрывается от усердного писания чего-то в бумажках и поднимает взгляд на незваного гостя. — Шел бы ты отсюда. Не видишь я занят, — хрипло выдает он, поднося стакан с бурбоном ко рту. Оценивающе глядя на собеседника Туз внезапно узнает в нем того самого мальчишку. Секунда и искра интереса кометой блеснула в его зрачках. Еще одна и расплывшаяся в ехидной ухмылке улыбка выдает: — Хотя знаешь, я передумал. Во что? — Играем? — переспросил Дайс, потирая запястья. — Конечно, ты же за этим пришел, — опустив голову на плечо с наигранной любезностью ответил господин. — И кстати, как твоё имя, молодой человек? — Кинг Дайс, — уверенно ответил навязавшийся игрок, тасуя карты замысловатым шафлом. — А вы? Туз опустил взгляд и о чём-то задумался, будто бы его смутил полученный ответ. — Ставка 50 баксов, надеюсь у тебя столько есть, Кинг Дайс, — игнорируя вопрос соперника сказал он в заключенные в замок ладони. — Играем в «джин», — передавая карты проинформировал куб. Карты картам рознь. Дайс первым делает нок и объявляет сопернику джин. Ставка к тому моменту уже успела дорасти до сотни долларов, что в случае проигрыша доставило бы сильный удар по бюджету Кинга. Однако удача, впрочем, как и свойственная ему ловкость рук, были на его стороне. Туз раздраженно отсчитывал купюры. — Что же, сынок, надеюсь ты доволен, — зажимая деньги в ладони обратился он к Дайсу. — Простите сэр? — брезгливо нахмурив брови переспрашивает Кинг. Его явно смутило подобное обращение. Туз улыбаясь покачал головой, прикрыв глаза. — Ах, сама «королевская колода» пожаловала обыграть тузов. Дайс приоткрыл рот в изумлении, роняя полученные купюры обратно на стол. Этот господин определенно знал не только его настоящее имя, но и фамилию. Поскольку только что он назвал их значение. — Моя фамилия Дэк, — протянув ладонь представился Туз. — Надеюсь она тебе знакома? О, или может быть она когда-то была твоей, Квинси? — морально уничтожая победителя своей любезностью надавливал он абсолютно неуместным вопросом. Дайс понял, что несмотря на победу конкретно облажался. Ведь из всех выбрал себе в соперники именно того, кого старательно старался избегать. Это был его дядя Эйс Дэк — новая глава инкбургской мафии. С тех пор и вышло так, что Дайс стал работать на Эйс Дэка. Очевидно, что присоединился к ним о не совсем добровольно. После той самой игры в «джин» c боссом, его как нашкодившего котенка затащили в кабинет господина Дэка и под дулом пистолета объяснили, где его место. Туз не горел желанием брать племянника под свое попечительство, однако ему гораздо выгоднее было чтобы тот не присоединился к конкурирующей криминальной фирме. Он хорошо знал эту натуру Дэков, все они были теми еще скользкими хитрецами и мошенниками, идущими по головам, ради собственного дела. Первые полгода Дайс послушно служил в группе бутлегеров. Постоянно разъезжая по всему побережью, собирая у моряков контрабандный товар, бутлегеры отдавали долю в 40 процентов подпольным барам маленьких приморских городков, остальное забирали себе. Дело это пыльное, нудное и долгое. Часто приходилось ночевать в теплых до вонючести мотелях, обыгрывать дежурных идиотов в карты, скучать за липкими барными стойками, размахивать пушками, пугая очередную группу полицейских и после замучено дымить папиросами под полотном звездного неба. Дайс так бы и скис от скуки, если бы его принципы не пошатнулись за время работы мафию. — Ну его к черту, завтра же свалю на острова! — выругался бармен с шумом ставя свежевытертый стакан к остальной посуде. Кинг оторвал свой взгляд от янтарной жидкости и направил его на собеседника, с которым они, впрочем, молчали ближайшие минуты. Работником бутылок и стаканов в этом затхлом портовом баре был мужчина с желтой улыбкой и хриплым прокуренным голосом. Что, впрочем, шло ему, ведь сам он был сигарой. Уиззи, так его звали, был одним из немногих барменов, с которым Дайсу было действительно приятно поболтать. — Что, прям сразу на чернильные заводы? — усмехнулся куб, обращаясь к сигаре. — Заводы, не заводы, не знаю, что там вообще есть, да только там явно спокойнее чем здесь. Мне уже какое дело, где и на кого батрачить, — с усталой озлобленностью сказал Уиззи. — Эх, хорошо тебя понимаю, приятель. Вот только разве что я никуда сбежать не могу. Нет, конечно, чем черт не шутит, но мне моя голова еще целой нужна. Сигара понимающе покачал головой выдав вязкое: «Мда уж». — Какая-то в этих местах удручающая атмосфера, — сказал Дайс, оглядывая помещение — Поверь мне, я побывал во множестве подобных заведений и везде одно и то же — закончил он, отхлебывая из стакана. — Хех, но зато у нас вот так пиликают каждый вечер — хоть вешайся, — Уиззи показал в сторону на группу музыкантов, вяло мучающих банджо с гитарой унылой балладой. — Ну, где еще такое найдешь, а? — весело спросил он. Дайс повернулся к горе исполнителям, потом посмотрел на бармена, затем еще несколько раз проделал подобное действие и резко вскочил из-за стойки. — Уиззи, наливай! — крикнул он, бросая стакан прямо в руки изумленной сигаре — Сейчас я ими займусь! Приняв поданный напиток, куб шумно отхлебнул его и оставив стакан на столе умчался к музыкантам. Резко подлетев к усатым господам, нудно отрабатывающим свои честные гроши, он с минуту скакал вокруг них треща о чем-то, во время этого активно хлопая каждого из них по плечам. Наконец они увлеченно закивали Дайсу и тот, звонко щелкнув каблуками, взлетел на некое подобие сцены. Некоторые посетители сего питейного заведения начали перешептываться и оборачиваться в сторону образовавшегося движения. Ничего не объясняя Кинг объявил: — Старая ирландская песня! Дайс пел увлеченно и живо, что хочешь не хочешь, а подыграешь его песне. Музыканты явно оживились, как и любители контрабандного пойла, что сразу превратились в веселых зрителей. Даже Уиззи, покачивая плечами, тихонько смеялся себе в усы над танцующим во время музыкальных проигрышей Дайсом. Он впервые за долгое время кем-то искренне восхитился. Вечер прошел чудесно. Заглянувшие в кабак за обыденным пятничным ромом, выходили в превосходном расположении духа и шаткой, танцующей походкой разбредались по домам. Музыканты активно трясли руки Кинга в рукопожатиях, умоляя остаться. Тот с наигранным смущением вежливо им отказывал. Уиззи, наконец вылезший из-за барной стойки, развалился за столом и дымил сигаретой в удовлетворительном наслаждении. Помахав последнему посетителю, Дайс обернулся к сигаре. — Все еще думаешь уехать, а? — усмехнулся он. — Да, Дайс, думаю. Тебя, конечно, нам не хватает, но ты же птица другого полета, — сказал он, обнимая приятеля за плечи. — О-о да, — довольно протянул куб, аккуратно снимая руку Уиззи со своего плеча. — Но, как бы там ни было главное, что не скучно! — сказал он, щелкая сигару по его опаленному носу. Посмотрев друг на друга, они рассмеялись. Выйдя на крыльцо, сигара, звеня ключами закрывал опустевший бар, в то время как Дайс воодушевленно смотрел куда-то вдаль. Не зря же говорят, что для артиста, кем бы он ни был певцом, музыкантом, танцором выступление сродни потребности, которую необходимо удовлетворить. Отдаваясь своему делу с головой и получая отдачу, чувствуешь себя по-настоящему заряженным. Главное еще, чтобы это выступление было хорошим. — Прощаемся? — с улыбкой спросил Кинг у Уиззи. — Ну если через пару недель, как снова к нам вернешься меня не найдешь, то да. — Пишите письма, мистер Уиззи! — сказал Дайс пожимая ладонь сигары — Не слови пулю! — отвечал он таким же крепким рукопожатием.