Пианист из казино

Однажды даже самому Дьяволу приходится опустить руки, смириться и принять, что посреди хаоса одно сменяет другое с неумолимой определенностью. В ту ночь он не спал. Долго лежал, опустив голову на тихо вздымающую во сне грудь под красной от его слез рубашкой. Где-то там, под тканью, кровью и плотью, бессонно бурлила душа спящего, словно ведьминское зелье. «Что ему снится? О чем она так волнуется?» Дьяволу не составило бы труда не отличимо от тени метнуться в чужое сновидение, но он не хотел. Знал, что подобное без исключений заканчивается пробуждением с воплями от послевкусия кошмарного сна. Он всецело осознавал ядовитость этой души, скверность, пошлость и циничность. Она никогда никого не ставила впереди себя, пускай не на деле, на сути. До сегодняшнего дня. Не зря же даже ей у Дайса посчастливилось оказаться ужасающе красивой, значит так заложено на корню. Сейчас это можно было услышать, приложившись ухом к его груди. Закрыв глаза, Дьяволу сразу представлялся и вердеповый ветер, и кипение волн нефрита, и шторм зеленой травы. Оно не могло сложится ни в какую из картин в том описании, но природа сути была неистребима. Великая радость обладать подобной энергией, хотя назначению своему — это всего лишь жалкая нить, связывающая разум с телом, которую ничего не стоит оборвать. Да и что теперь Дьяволу до этой души? Желание как-то изменить здесь порядок вещей стало пустым: нет никакого удовольствия хвататься за нее и смотреть, замирая, как та растворяется дымом, а тело превращается в гниль. Но ведь там, во всем этом переплетении, должно быть нефизическое сердце, невидимое даже сатанинским глазам. По крайней мере в это хотелось бы верить, этим хотелось бы обладать. Лишь сегодня он убедился в том, что ничего не переменишь, не изменив душу. Но подобное никогда не было его направленностью. Дьявол всеядно принимал каждую из сутей, что виделись ему лишь безликой массой, заставляя те томиться в хранилище, словно овощи в безумном адском рагу. Любые же метаморфозы всегда оставались делом первоначальных хозяев. И так было всегда.

***

В какой-то момент становится привычным засыпать не в одиночку. Но не для них обоих. За последнюю пару недель, будто много чего изменилось. Казалось даже, что все наконец-то вернулось на круги своя, ведь Дайсу и Дьяволу снова пришлось решать рабочие вопросы вместе. А началось все как ни кстати в тот день, когда Кинг отчего-то неожиданно для себя проснулся в чужой постели, еще и в измятой кровавой одежде. Так случается, когда воспоминания не успевают четко проясниться после пробуждения. Дьявол не стал оставлять того отсыпаться и решил притащить на собрание вместе с собой. Один он туда ходить ни под каким предлогом не собирался, но если до этого его товарищем по несчастью был Хенчмен, то сейчас же тот наслаждался своим законным отпуском. Везунчик чертов. Дайс вообще не появлялся на собраниях, но за это его никто не осуждал. Однако рано или поздно адская колея заносила на это мероприятие каждого служителя преисподней. А в тех обстоятельствах еще и отвертеться было невозможно. Хотя Кинг все же попытался. Он сказал, что вообще никаким образом не может показываться в таком виде, так, что даже до своей комнаты не дойдет чтобы переодеться. Но на такой случай у Дьявола был его трезубец и немного магии тут же исправило положение. Правда, к некоторому огорчению, того, кто затеял этот разговор. О самом собрании даже вспоминать не хочется. За кучей умудренных слов Стиклера как обычно прятались четкие обозначения проблем, которые надо было решать незамедлительно. Днями напролет Дайс сидел в кабинете владыки ада. Вместе с ним, обложившись горой бумаг, они просчитывали то, как вписать установленную в аду систему в рамки законодательства страны. Потому что как раз таки из-за этого у Дьявола были проблемы и ничего не работало как прежде. Столкновение подобных вещей кажется чистым абсурдом, а задача так и стояла бы на месте до тех пор, пока одним вечером Дайс измученно не пробормотал: «Я бы просто подделал документы и все. Это уже невозможно». Будние дни всегда скучны своей рутинностью от того в памяти откладываются с трудом. Ночи же всегда таят в себе мистику и долгожданный покой. Тем более теперь у Кинга была своя причина ждать каждую из них. Как только он собирался ложиться спать в его комнату черной тенью проскальзывал темный силуэт чтобы затем опуститься на постель. Дьявол приходил к Дайсу каждую ночь и молча клал свою рогатую голову ему на колени. Тому не надо было произносить и звука, чтобы Кинг понял, что сейчас от него требуется. А от него не требовалось ничего кроме как повторить все то, с чего началось. И в том даже были свои небольшие хитрости. Когда Дайс достаточно долго гладил Дьявола, тот разрешал себя целовать. Точнее нет. Он просто вынуждал это сделать, когда начинал тереться щекой об одну из граней головы Кинга, усиливаясь в своем мурчании. Это было так до невозможности мило, что удержаться просто не представлялось реальным. Невинное и трепетное касание губ друг друга неизменно обрывалось жарким вздохом тайной страсти Дайса, но тот оставался терпелив. Отчего-то казалось, что Дьявола и правда типичная романтика смертных никак не воодушевляет, а все эти поцелуи — просто его компромисс. Или быть может в нем все еще присутствует упорное неприятие собственных чувств? Не зря же он каждую ночь уходил именно в тот момент, когда веки Дайса укрывались пеленой дремоты и окончательная усталость уже не позволяла ему даже пошевелить пальцем. Кинг не был бы самим собой если бы не продолжал в каждой значимой для него ситуации гнуть свою линию. На сей раз довольно осторожно. И, быть может, какие-нибудь три коротких слова, решительно произнесенные в нужное мгновение, изменили бы ситуацию. — Позволь себе это, — шепотом произнес Дайс, когда Дьявол вновь оборвал короткий поцелуй. О, отчего то это было действительно волнительно, ведь правда, что есть сам владыка ада и что есть чувства. Хотя два этих понятия робким узелком прозрачной нити уже сплелись воедино однажды. Связь эта была древняя, вопреки собственной хрупкости. Она возникла ровно в то мгновение, когда Дьявол впервые примерил на себя людской облик. Они оба долго молчали, смотря друг на друга при тусклом свете ночника. До тех пор, пока черный силуэт первым прильнул к белым губам. Однако и после этого Дьявол ушел, так же, как и всегда до этого. Отличие было лишь в том, что теперь Дайсу пришлось засыпать наедине со своими мыслями. Но они позволили себе это оба. Целоваться с полчаса на пролет как какие-то влюбленные юнцы и ничего не требовать друг от друга. Но все это уже тоже прошлое, вчерашний день. Сегодня сложилось иначе. Дьявол не ушел. Он впервые уснул здесь, в чужой постели, лежа в обнимку со своим трезубцем, при этом приватизировав себе еще и одеяло. Дайс обнаружил это ненароком проснувшись посреди ночи. — Эй, ты решил остаться? — шепотом спросил он, не сдерживая мягкой улыбки на своем лице. Никто не ответил. Должно быть и правда Дьявол сегодня устал сильнее обычного, что могло означать лишь то, что вся кровать теперь принадлежит ему на последующие сутки. Немного помедлив, Кинг осторожно поднялся с постели и присел за туалетный столик попутно доставая из ящика маленький голубой галстук-бабочку. При тусклом свете ночника, который забыли погасить, она казалась отчего-то совершенно живой. Точно так, как было живо воспоминание от последнего разговора с Магменом. Нет, Дайсу не хотелось иметь никаких новых встреч с проклятым мальчишкой. Просто его слова совершенно бестактно прилипли к душе: «И поэтому вы такой несчастный!» Да разве же такое вообще возможно? Детство — это просто очередной этап неприятного прошлого, где тебя ни во что не ставят вот и все. Это, вероятно, у всех так. Дайс поднял глаза на сумеречное отражение в зеркале: «Детство, детство… Вот у моего отца я уже был в эти годы. Как хорошо, что я не трачу свою жизнь на подобную бессмыслицу, как отчаянная попытка взрастить кого-то подобного себе. От того то и выгляжу значительно моложе чем он тогда». Мутный образ тут же всплыл в голове. Это было холодное черное лицо, испещренное золотистыми узорами и такого же цвета внушительными усами. Он имел самые неприятные глаза, которые Кингу приходилось когда-либо видеть. Один из них всегда отдавал мерзкой желтушностью злобы, второй же был напрочь белый и слепой. Отец никогда не носил на нем повязки, зачем-то страшно гордясь своим увечьем. Эти глаза никогда не выражали ни жалости, ни сочувствия, ни даже радости. Ничего. К ним невозможно было привыкнуть, потому что они всегда так властно истребляли всякие живые эмоции. Прямо как в тот день, когда Дайс последний раз плакал. Тогда он был маленьким мальчишкой, которому напрочь сорвали одно важное школьное выступление. В пылу ярости за просьбу отгула от работы ради этого мероприятия, отец саданул его по лицу так, что до крови рассек бровь. И тогда Кинг заплакал. Вовсе не от боли, хотя разбитая часть лица еще долгие дни ныла, напоминая о себе. Это была страшная обида на того, кто в тот момент был его примером во всем. Конечно, от этого отец разошелся еще пуще, желчно вопил о том, что не потерпит в семье подобных неженок. Все пристыжая и пристыжая сына за его чувства. Под конец выпроводив того умываться со словами: «Гореть тебе на пару со скрипкой в аду!» Коварная ухмылка тут же отразилась на лице Дайса: «Единственное, в чем ты не ошибся, сволочь». Тряхнув головой, чтобы отогнать нежеланное воспоминание, Кинг отвернулся от зеркала. Он снова устремил продолжительный взгляд на лежавшего в его постели. И как ему удавалось не знать Дьявола вовсе? Дайс уже успел прекрасно запомнить бархатистость его темных ладоней с идеально подпиленными когтями и то, как в желтизне этих удивительных глаз укладывается весь спектр оттенков от стронцианового крона до теплого янтаря. В сознании отложилось и совершенно необъяснимое сочетание запаха лакричных конфет и жженых спичек. Покрывающий тело мех запечатал в себе именно характерное для ада благоухание и маленькую загадку в виде серебряного портсигара с палочками лакрицы, который Дьявол всегда хранил на своем рабочем столе. Теперь этот запах плотно засел в подушках постели Дайса. Ах, как хотелось бы наизусть заучить как откликается на прикосновение каждый маленький хрящик его заострённых ушей. Сейчас они слегка дрожали, выдавая чуткость сна владыки ада. Кинг не хотел его беспокоить. Он помнил, что когда Дьявол спит, то каким-то чудесным образом способен принять во сне такую позу, что даже его собственная постель станет тесной для них двоих. Медленно вздохнув, Дайс убрал голубую бабочку обратно в стол. Затем его внимание заострилось на собственной левой ладони, которая запечатала на себе кривой длинный шрам от ожога. Правой руке повезло больше. На ней, не без помощи дьявольской магии, не осталось и следа. Шрам, протянувшийся от кончика указательного пальца до основания кисти, просто никак не поддавался истреблению. Видимо так и останется навсегда. Хорошо хоть его можно спрятать под перчаткой. «Мангостин сказал бы, что он теперь пересекается с какой-нибудь линией жизни или любви, или еще какую-нибудь подобную хиромантию» — подумал Дайс и уголок его губ на краткий миг чуть дернулся к улыбке. Конечно, ему не хотелось ни с кем из ребят вот так вот ссориться, но простить их неслыханную неблагодарность он никак не мог. Задумавшись, Кинг совершенно не ощутил, как на его плечи легли темные бархатные лапы, чуть сжимая фиолетовый шелк халата. — Хм, а твой шрам делит пополам линию ума и пересекает линию судьбы — сказал Дьявол, осторожно проведя когтем над раскрытой ладонью. Дайс слегка вздрогнул и тихо рассмеялся. — Хочешь сказать, что теперь я стал значительно глупее? — спросил Кинг повернувшись к собеседнику. Тот слегка улыбнулся, подумав о том, что взрослые смертные, влюбляясь, глупеют так чудовищно, словно в их жизни вновь наступил подростковый период. — Куда уж больше! — закатил глаза владыка ада — Ничего не учит тебя подумать перед тем, как вытворить очередную дурость. — Дев! — возмущенно воскликнул Дайс, вскакивая со стула, как его тут же уверенным движением вернули обратно. Дьявол нервно дернул хвостом и сел к нему на колени. Он тщательно разгладил все оставленные вмятинки на плечах халата и прищурившись сказал: — Дайс, вот что-то зачастил в последнее время обращаться ко мне на «ты». А ведь мы с тобой… — Еще не пили брудершафта? — перебил его куб, испытующе приподняв бровь. Говоривший тут же нахмурился от недовольства за то, что у него украли его собственную фразу. — Да ладно тебе! Не буду пытаться вспоминать, но прям это такой важный ритуал или что? Дьявол молча всплеснул руками, соскакивая на пол, чтобы решительно направиться к шкафу, который стоял напротив. Конечно, всем видом он уже успел показать, как абсолютно неоспорима значимость его идеи. «Серьезно, зачем тебе это?» — мысленно недоумевал Кинг, наблюдая за тем, как всполошено подрагивает сатанинский хвост. Распахнув дверцы, тот старательно выискивал взглядом что-то среди висевшей в нем одежды. Дьявол молча снял с вешалок белую рубашку, зеленые брюки и легкий плащ какого-то совершенно необыкновенного оттенка: нежная смесь кофе с молоком, уходящая в бледно-сливовый цвет. Не оборачиваясь, он бросил одежду прямо в руки обладателю. Кинг хотел было все-таки озвучить засевший у него в голове вопрос, но в этот момент ему в лицо прилетела еще пара белых перчаток, которые сразу упали на пол. Нет, пора уже останавливать эту бестию от его навязчивой идеи. — У-у, хм, Дайс, а зачем тебе такие короткие штаны нужны? — поинтересовался Дьявол, копаясь в этот момент в одном из внутренних ящичков шкафа — Да еще и в таком количестве! — добавил он, заинтересованно виляя хвостом. — Потому что это не штаны, — с каким-то строгим равнодушием осадил его куб. Громко кашлянув, Дьявол резко захлопнул ящик обратно. — В правом углу лежит коробка, но этот виски подарил мне мэр, так что я не стал бы… — Отлично! — всплеснул руками владыка ада, не давая собеседнику закончить фразу — Ну, что ты сидишь? Давай-давай, одевайся, пойдем. Дайс скинул все выбранные для него элементы гардероба на постель и требовательно скрестив руки на груди, сказал: — Так, во-первых, мы никуда не идем. Во-вторых, мне уже не двадцать лет, чтобы посреди ночи подрываться куда-то ради выпивки. И еще, я абсолютно не понимаю зачем! — Твое «во-первых» я отклоняю, а впрочем, ладно, — подходя ближе к собеседнику произнес Дьявол — Знаешь, я пойду один, погуляю по какому-нибудь свежему лунному скверу. Посижу, выпью твой прекрасный двухлетний виски… А ты оставайся дальше тут ностальгировать. Кинг беззвучно рассмеялся, подперев лоб ладонью: «Вот же хитрюга! Ничего он не спал. Не меня одного тут минувшие дни беспокоят, получается». За все тысячелетия жизни владыка ада накопил неописуемое множество воспоминаний. Их было так много, что он иногда даже путался было ли что-то на самом деле или так с ним играло его воображение. И лишь то, что сохраняло свое живое воплощение, откликалось в памяти так называемым «дежа антандю» (уже услышанное) словно рефрен значимой мелодии. Дьявол долгие годы считал это и своим проклятием, и слабостью, и самой откровенной уязвимостью, совершенно не задумываясь об одном. Его мистическое сердце из отвердевшего пепла всегда размокало от дождящей ностальгии, заставляя желать повторения. Чтобы в следующий раз, когда воспоминание затрепетало бы в разуме своим выразительным рефреном, он понял, что мелодия эта пустила длинные корни в определенном событии или чувстве из прошлого. Дайс уже давно жалел о том, что из его жизни исчезла спонтанность. Скучал ли он по тому, кем был раньше? Ответа избежать невозможно. Если бы он решил глобально пройтись по своему прошлому, то обнаружил бы себя бегущим по ратному полю жизни, сбрасывающего прилипшую ностальгию и западню детства, обдуваемый жестким ветром спирта и пороха, которыми пах родимый город. Повзрослеть пришлось слишком рано. Юность в ее хитросплетенные годы, воздвигала самый сильный стимул к существованию. Хмельная философия нигилизма и чистая мечта с бесконечной игрой на клавишах судьбы. И мелодия эта всегда стихала одним розовым и злым утром. Самое паршивое диминуэндо прошлого, которое только можно вообразить. Все это была совсем другая жизнь, которую он до краев своей души ненавидел.

***

Ночь действительно была на редкость прохладная. Такая, что Дайсу пришлось посильнее закутаться в свой плащ и покрепче сжать постепенно заполняющийся стакан в руке, чтобы не выронить его от зябкого тремора. Да, может быть, и правда неплохо немного выпить в такую погоду. Накануне прошла гроза и от того улицы Иквелл Сити были на редкость роскошны своей вычищенностью и морозной бодростью. Городской парк, в котором сейчас сидели двое, был весь бело-голубой от расползшегося с пруда тумана. Приятного и свежего. Вовсе не той мертвенной завесой, которую периодически устраивал Уиззи в любом из уголков ада, где ему доводилось находиться. Хотя к ней все уже давно привыкли. Все равно она не так противна, как серное марево, по которому блуждает Харон. — Но только одну, босс. Я не хочу просыпаться с головной болью на утро. Дьявол, сжав рот в тонкую нить, чуть поерзал на влажной лавочке, продолжая старательно наливать виски в стакан, будто выверяя каждый миллиметр. Ни у одного из них не должно быть хотя бы на каплю больше, чем у другого. — Ты помнишь ту ночь? — тихо сказал он, поднимая немигающий взгляд на своего собеседника. Зрачки Дайса мимолетно дрогнули вместе с носогубной морщинкой, и он с трудом постарался не отвести глаз в этот момент. — Это хорошее воспоминание, — не дождавшись ответа дополнил владыка ада в задумчивости прикрывая веки. Бледные губы Кинга вымученно изогнулись в ответ. Они больше походили на извинение за то, что он так не считает, чем на улыбку. Протянув руку, Дайс касается своим стаканом стеклянной кромки чужого и замирает, остановившись перед мыслью: «Что если я был тогда достаточно умен, чтобы осознать аферу в сделке с душой, но все это время глуп настолько, что не понимал такую основу как счастье? Ради него же продают душу. Может оно того и правда стоит? Или вряд ли… Что так ни жив, ни мертв уже почти десятилетие, что иначе. Я думал, что счастлив, а в итоге просто привязался к тебе от того, что нет». «Твои глаза не блестят и не сверкают, отягощенные неозвученным возражением. Заметил же. Какой ты все-таки смертный в конце концов. Выглядишь как смертный, мыслишь и чувствуешь тоже» — подумал Дьявол, дожидаясь пересечения их нескрещенных взглядов. Они пьют рука через руку, как предполагает брудершафт. Темный силуэт подается вперед вместе с этим переплетая пальцы их свободных рук, а затем по-обыкновению касается своим влажным носом белой щеки Дайса. Дьявол осторожно прихватывает ртом его губы нежно впиваясь в них двумя кончиками своего языка. Эта алкогольная горечь, этот холод. Точно такие же как молодость, что взяла и вернулась под мелодию старой песни долгожданным рефреном. Дайс ощущал их настолько сильно, что, когда прикоснулся подушечками пальцев к дьявольской шерсти, она показалась гладкой как ткань. Как та самая малиновая ткань. Но этот поцелуй все равно был иным, теперь, с кратким и честным «ты» на выдохе. «И все-таки отчего-то мы совпали в тот день, запомнившийся навсегда. Еще до того, как твои губы коснулись моих, мы совпали в музыке. Жаль, что это именно так не удастся повторить. Я действительно скучаю об этом» — тут же подумал Кинг, когда они отстранились друг от друга. — Вот и все, Дайс, — усмехнувшись сказал Дьявол, забирая пустой стакан из рук собеседника — Обращайся на «ты» сколько влезет, но только когда мы наедине. — Да я и так это делал! — всплеснул руками куб — Что поменялось? Владыка ада раздраженно взмахнул хвостом в ответ, обиженно отвернувшись. Откуда знать существу, живущему на свете порядка тридцати лет, о том, что так когда-то решался вопрос доверия. В средние века время от времени подмешивали яд в напитки и употребляя алкоголь таким способом всегда умирали оба. Дьяволу очень приглянулся этот ритуал, хотя он понимал, что никакой из существующих ядов для него не смертелен. Это был вопрос доверия для того, кто пил с ним, потому выпивать с самим владыкой ада было опасно по другим причинам. — Ладно, извини. Я тебя не до конца понимаю. И не пойму, раз уж на то пошло, — буркнул Дайс, также отведя взгляд — Больше ни о чем сказать не хочешь? — Давай еще по одной! — отчего-то обрадованно воскликнул Дьявол, протягивая собеседнику вновь заполненный стакан. Дайс тут же подозрительно прищурившись посмотрел на него. На второй он не договаривался, что-то здесь не так: — Стой, стой, — настороженно прошептал он — Я на это не куплюсь снова. Раз уж сам Дьявол пытается меня напоить, то что-то ему от меня нужно. Верно? — продолжил говорить Кинг приобняв собеседника за плечи. Владыка ада с таким же подозрительным прищуром посмотрел на того в ответ. — О, признаю. Это очень был романтичный жест с твоей стороны, — Дайс перешел на томный шепот, второй рукой поглаживая колено собеседника — Может все же вернемся обратно, продолжим у меня? Ведь то, что ты сегодня утром устроил, немного огорчило даже. Знал, что передумаешь. В этот момент Дьявол задумался, напряженно сжав губы. Вот как странно получается. В памяти совершенно ясны и четки события десятилетней, столетней давности, но то, что было утром — забыто напрочь. Придется приложить немало усилий, чтобы хоть как-то продолжить этот разговор. Или же просто стоит поднять свой смятенный и вопросительный взор на собеседника. Ведь он точно помнит.

***

— Хенчмен, я не понимаю, совершенно не понимаю, что им на этот раз не понравилось! — воскликнул владыка ада, обращаясь к своему помощнику, с которым они шли в этот момент по одному из адских коридоров. — Ээ…босс, я тоже. Ведь вчера вы могли произвести настоящий фурор в театре — начал говорить фиолетовый демон, но тут же замялся — Если бы… не обстоятельства, конечно. — Да к черту обстоятельства! Они меня уже достали. Дьявол задумчиво продолжил шествие, но спустя мгновение остановился и развернулся на каблуках на сто восемьдесят градусов, вынуждая Хенчмена подпрыгнуть от неожиданности. — Вот именно! Поверить не могу, что у этих мелких бесов напрочь отсутствует чувство вкуса! — всплеснул руками он — Я так старательно подбирал этот образ для выступления, чтобы никто этого не оценил, мм?! Как ты не понимаешь, он должен был сразить всех наповал! — Ну… может быть хоть сейчас получится? — неловко улыбнулся Хенчмен, заставляя Дьявола недоуменно наморщить лоб — Обернитесь. В то же время, по тому же коридору Дайсу пришлось возвращаться в свою комнату с кухни. Он редко когда выходил из нее не при полном параде. Однако сегодня, по смертной привычке смахнув все на ранний час, решил быстро выпить кофе перед тем, чтобы начать свой день как полагается. Словно назло, проснуться без него сегодня представлялось отчего-то решительно невозможным. Кинг застыл у каменистой стенки, явно не веря своим глазам. Его зрачки возбужденно застыли, а рот чуть приоткрылся от изумления. Спиной к нему стоял сам Дьявол, одетый в блестящий ярко-розовый атлас обтягивающих штанов, сиреневую блузку с небрежно закатанными рукавами, до сияния начищенный черный цилиндр и идентичного цвета сапоги на высоком каблуке. Ему могло показаться, что в этот миг весь ад залило ярким светом софитов, но таких неземных метафор разум уже не выстраивал. Лицо Дьявола тут же расплылось в хищной удовлетворенной улыбке, обернувшись на встречного. Параллельно с этим он махнул рукой Хенчмену, сообщая о том, что его присутствие при дальнейшем разговоре более нежелательно. — Ну-с, Дайс, и где вы были как не на моем представлении все это время, мм? — слащаво произнес Дьявол, поравнявшись с собеседником. Конечно, он уже прекрасно знал ответ на свой вопрос, просто ему доставляло особое удовольствие заставлять Кинга оправдываться. Дайс нервно сглотнул, наблюдая за тем, как владыка ада посильнее запахивает халат на его груди в этот момент. — В четыре утра то? — каким-то неестественно высоким тоном, усмехнулся он. Поджав губы Дайс тут же опустил взгляд на черные лакированные сапоги в облипку. Нет, даже на них он просто не мог смотреть спокойно. Мозг просто начинал плавиться от томительного зноя. Темная бархатная ладонь осторожно и решительно приподняла его голову за подбородок, заставляя смотреть владыке ада прямо в глаза. Ох, проклятье, да они же еще были накрашены какими-то аметистовыми тенями с угольной подводкой. От этого жутко кружится голова. — Ты невероятно красиво выглядишь сегодня, — с придыханием прошептал Дайс — Никогда бы не представил, что тебе так идет… Его голос окончательно сошел к тишине, когда он ощутил поглаживающее движение кончика дьявольского хвоста на своем бедре. Владыка ада всем своим туловищем напирал на него, заставляя все сильнее и сильнее вжиматься в стену. Сейчас их близость с Дьяволом казалась ужасна. Дайс в полной мере ощущал себя пленником этих сатанинских чар обольстительности. О, он уже чувствовал это желание к нему однажды, но происходящее сейчас точно не скоро забудется. Все запретное в его сердце неукротимо стучалось, и ломало, и губило, заставляя цепенеть от каждого сокращения. — Так, продолжай, — игриво сказал Дьявол, в нетерпении сильнее сжимая запястья собеседника. Кончик его хвоста невольно смахнул подол халата, все также ласково двигаясь уже по обнажённому бедру. — Я… Я не могу, когда ты так на меня смотришь, — сдавленно пробормотал Дайс, глупо улыбнувшись — Не здесь… — Что не здесь! — вспыльчиво вскрикнул Дьявол, окончательно прижимаясь к Кингу, в миг встречаясь с его распахнутым ядовито-зеленым взором. Желтые глаза тут же удивленно округлились перед распростертой душой, а рот скривился в презрительной гримасе. — Да… да, у тебя вообще даже на лице ни одного приличного изгиба нет! — злобно прошипел он в ответ на прочтенное влечение — Пошел вон. Дьявол резко отстранился от Дайса вынуждая того пойти прочь с раскрасневшимся от неловкости лицом и нелепой улыбкой на нем. Что за напасть с этими смертными! Никогда от них не дождаться истинного восхищения. Весь свой восторг они уже давно успели совершенно опошлить, упростить, превратив в избитое желание. Просто скучно донельзя!

***

— Ах-хах, да нет же! — с какой-то чересчур наигранной невинностью воскликнул Дьявол — Просто как говорится: «Все, что уплочено — то должно быть проглочено» — дополнил он, поднимая перед глазами практически полную бутылку виски. Дайс беззвучно вздохнул, прикусив нижнюю губу. До этого он продолжительно смотрел в никуда, опустив стеклянный взгляд. Но как только владыка ада закончил свой короткий комментарий, глаза Кинга раскрылись в полнейшем замешательстве, осознавая подтекст сказанного. Дьявол тут же истерично расхохотался, едва ли не роняя бутылку. — Видел бы ты себя сейчас! — всхлипнул он сквозь неконтролируемый приступ смеха — О, не могу поверить, что я снова это сделал! — Просто блестяще. Браво, — сквозь зубы процедил Кинг, смотря как собеседник, захлебываясь от хохота стучит кулаком по спинке лавочки. Куб резко поднялся и подождав с минуту, пока Дьявол упокоится, нагнулся к его лицу и строго произнес: — Вот так делать не надо, хорошо? Мне от этого вообще не весело. — Дайс, я скажу, когда мне станет достаточно скучно с тобой, чтобы сделать что ты там хочешь, — отмахнулся от него тот — Вот прям словами через рот скажу и поймешь как нельзя лучше. А пока не заставляй меня думать о том, что это все на что ты способен. Кинг отстранился от него посмеиваясь и прикрывая рот ладонью: «Конечно, я находил тебя привлекательным раньше. То есть вообще всегда, но не суть. Так уж заведено у нас, смертных мужского пола, что привлекательность эта оценивается будто и не мозгами вовсе. Я опередил тебя в этом в силу того, что кем бы ты там не обратился, изначально я тот, кем был рожден. А ты однажды посыплешься на правилах своей же игры, раз уж начал думать об этом так часто. Хотя тут все же мне стоит бояться, наверное…» — Что-то мне подсказывает, что не я первый начал к тебе приставать, — сказал он, поправляя подол плаща, чтобы сесть обратно на лавочку. — Но я знаю, что ты думаешь! — всплеснул руками сатана — А это раздражает. — О, многоуважаемый Дьявол, хочу сообщить, что никто не станет петь вам хвалебные оды, пока вы лезете к ним под одежду! — саркастично заявил Дайс, тут же отвлекшись на странное ощущение — Черт возьми, да убери же свой хвост из-под моей штанины! Острый кончик хвоста в миг перестал ползти вверх по голени и конфузливо шлепнулся о ботинок. — Между прочим, вам, дорогой Дайс, следует знать, что вообще-то я создан для того искушать всяких смертных, — торжественно объявил владыка ада поднимая вверх указательный палец, как спустя секунду замешкался — Э…ну, и бессмертных смертных тоже. Ай, да не важно. — Ну что же, ты абсолютно прав, — развел руками Кинг — Только зачем выбирать того, кто и так испорчен для мозга костей и не врет об этом самому себе? Взгляд Дьявола нервно забегал из стороны в сторону от невозможности найти ответа на вопрос. Конечно, нельзя прожить хотя бы одну тысячу лет, не нарвавшись порядком хотя бы на одну любовную интрижку. И всегда между владыкой ада и его предполагаемым партнером ставилось лишь два вопроса доверия. Первый — брудершафт, спрашивал о том, доверяют ли Дьяволу. Предметом второго вопроса за место спирта служила постель в самом, что ни на есть плотском толковании этой метафоры. Именно здесь, без единого исключения, давался отрицательный ответ на то: «Доверяет ли сам Дьявол?» К несчастью обратной стороны, которая тем самым случайно подписывала себе смертный приговор. Думать об этом в нынешних обстоятельствах было крайне неприятно. Хотя Дайс с самого своего появления в жизни Дьявола только и делал, что рушил все привычные многовековые установки. К этому все еще нельзя было привыкнуть. Кинг удовлетворенно улыбнулся, поднося стакан к губам, понимая, что спор он этот выиграл. Не успев сделать и единого глотка виски, его тут же остановили: — Вот так значит ты на второй не договаривался, мм? — Тебе то что? Все равно алкоголь на тебя не действует, а от задуманного ты не отступишь. Так хоть совсем не пропадет. — Ох-хо-хо! Еще как действует! — радостно воскликнул Дьявол, выхватывая стакан из рук собеседника — Смотри. Владыка ада залпом опрокинул в себя содержимое и сразу же принялся пить из горла все, что осталось в бутылке. Дайс наблюдал за ним с легкой усмешкой, вспоминая как подобное в его юности вытворяли всякие безрассудные пареньки, которые после гордо носили на себе достижение: «перепил вообще всех». Если их конечно тут же не начинало выворачивать наизнанку. Покончив с бутылкой, Дьявол поморщился и развернулся в сторону застыв в ожидании. Он медленно распахнул глаза и набрав в легкие воздуха тихо отсчитал: «три, два, один», а затем легонько дунул по направлению аллеи парка. От его дыхания по дороге тут же помчался огромный столб огня, который подобно маньяку, вырвавшемуся на свободу, принялся убивать в своем пламени насквозь мокрые деревья одно за другим. Дайс пронзительно завизжал и тут же перемахнул через спинку лавочки, будто та могла его как-то спасти. — Твою ж! Какого черта я вообще пил с тобой?! — ошарашенно захлёбываясь от эмоций вскричал Кинг — Ты бы эту штуку еще внутри меня устроил! Владыка ада громогласно рассмеялся и обернулся на выглядывавшего из укрытия, удовлетворенно подмигнув тому. — Ну я же сам Дьявол ты зна-а-аешь, — слащаво пропел он — Никогда не подгадаешь момент, где я стану опасен. Возвращаясь к вопросу доверия. Да, он строился отнюдь не честным образом, просто на него всегда хотелось видеть нужный ответ. Это же всего лишь забавная сделка с судьбой. Как иначе? Дайс посмотрел на Дьявола полуприкрытым блестящим взглядом и мечтательно вздохнув опустил голову на ладони. Теперь ему казалось, как весь город залило жгучим солнцем рассвета, омывая своим сверканием самого повелителя этой звезды. Такого, что сам свет не поверит в то, как адская мгла в миг утерла покров ночи. Он так бы и смотрел на него еще хоть целый час, если бы издали не послышался вой пожарной сирены. — У-упс, — хихикнул Дьявол, за руку вытаскивая Дайса из его грез — Кажется нам тут будут не рады. — И чего им не спится в такую рань? — смущенно пробормотал Кинг, даже не заметив того, что они уже куда-то идут, держась за руки. — Со мной им не так скучно жить! — воскликнул владыка ада, похлопав идущего рядом по спине хвостом — И потом, не тебя ли так сильно тянуло вернуться обратно? — Это мне с тобой не так скучно жить, — усмехнулся Дайс, как сразу остановился, выпуская из руки чужую ладонь — Знаешь, гулять так гулять. Я сто лет рассвета не видел, давай посмотрим? — Ты проживи сначала, тогда поговорим, — закатив глаза, ответил Дьявол, но тут же машинально улыбнулся. Он знал самое лучшее место на всех Чернильных островах, где сам время от времени наблюдал восход солнца. И снова взяв Кинга за руку, взмахнул трезубцем. Как только тот ударился о землю, они покинули этот парк, будто никогда их там и не было.

***

К утру горы на этом острове становились совершенно удивительными. Низкие и желтые на переднем плане и розово-фиолетовые вдали. Но гораздо приятнее было наблюдать не за ними, а за игрушечным городом. Он все еще оставался тих в своей безлюдности даже несмотря на слабый писк красных машинок, которые стремительно мчались к месту возгорания, чтобы помочь первой бригаде. Это чем-то напоминало те маленькие железные дороги, что так приковывали внимание детворы у витрины. Заставляя их часами завороженно наблюдать, как за стеклом разъезжает очаровательный паровозик. Инквелл Сити был сейчас такой же забавной вещицей к которой от сюда Дьявол не мог прикоснуться и у него, как у ребенка в игрушечной лавке, разбегались глаза. Дайс молча озирался по сторонам пытаясь понять был ли он когда-то на этом холме раньше. В паре метров от него травой все не зарастала проплешина в земле, кажется, потому что когда-то здесь побывала адская лава. Но этого он совершенно не помнил. — Знаешь, чем мне нравится это место? — спросил владыка ада, продолжая умилительно наблюдать за тем, как пожарные едут к цели. — От сюда кажется, что само солнце всходит к ногам. Ощущаешь себя довольно величественно. Я прав? — ответил Кинг, щурясь от первых, непривычных глазу, светлых лучей. Дьявол тут же звонко и по-ребячески рассмеялся, запрыгнув на руки к стоящему рядом с ним. Хоть Дайс был не прав, но ему понравился ход этих мыслей и он сразу же решил насладиться своим новым игрушечным солнцем, забравшись повыше. Кинг погладил его голове и трепетно поцеловал за ухом, чтобы потом присоединиться к наблюдению. Поверить невозможно, что сам владыка ада довольно легкий и его можно держать на руках долго, практически так долго, как он сам того пожелает. Когда же солнце окончательно заполонило небо, перестав представлять из себя прежний интерес, продолжительное молчание прервалось. — И все-таки, — осторожно начал говорить Дайс — Почему ты остался сегодня? Дьявол виновато скривил рот и уставился в пол, накручивая на палец пояс светлого плаща. — Да, это самое, знаешь… — неловко протянул он — Надо было раньше как-то остаться, а ты в тот день уже спал, когда я пришел. Ну, а потом забылось, вроде. — Что случилось? — взволнованно спросил Кинг, осторожно выпутывая из темных рук пояс, чтобы затем положить в них свою ладонь. — Дайс, — тихо прошипел Дьявол сквозь зубы, сильнее сжимая его руку — Да пропади пропадом эта скрипка, ну правда же? Не хочешь — не стоит того. — Вообще мне понравилось играть для тебя, — спокойно сказал куб, прикрывая глаза — Все в порядке. Я понимаю, ты хотел как лучше. Он вспомнил о слегка странной истории, произошедшей между ними двумя порядка нескольких дней тому назад. Удивительно, что продолжительный неприятный осадок после нее остался именно у Дьявола, а не у Дайса. Хотя казалось, что должно быть совсем наоборот.

***

В том самом пещерном своде, где некогда Магмен учился музыке, в лучшие дни проводились репетиции всех композиций, что можно было услышать в шоу Кинга. Место и правда было подходящее: обширное пространство, никаких связей с внешним миром, что могли бы сильно отвлекать. А еще каменные стены и потолок, конкретно в этом уголке ада отлично поглощали эхо. Но не одному Дайсу так полюбилось находиться здесь. К левой стене примыкал наземный переход между залами, с высоты которого можно было прекрасно наблюдать происходящее снизу. Некогда Дьявол, по просьбе Кинга, перекрыл этот проход, чтобы маленькие чертята не сновали туда-сюда, постоянно галдя. Тем не менее, кое-кто постоянно нарушал этот запрет, отчего ему становилось до жути стыдно. Но любопытство и восхищение — вещи, трудно поддающиеся укрощению. Хенчмен периодически любил сидеть там, притаившись за пролетом сводчатой арки, подслушивая, как создается искусство его кумиром. Мало, что на свете было для него чудеснее в эти минуты. Они были так рядом и так далеко друг от друга, но каждую эмоцию Хенчмен проживал вместе с Дайсом. Улыбался, когда тот радовался, хмурился, когда он злился, осторожно и беззвучно подпевал в моменты, когда Кинг упоенно заливался отточенной до идеала песней. — Плохо! Это никуда не годится! Сколько можно тебе повторять! — выругался Дайс, взмахнув нотным листом прямо у лица червового короля — У тромбона не может быть такая мажорная партия! Карточный музыкант неловко хлопал глазами в ответ, не смея возразить. Снова прильнув губами к мундштуку, он от волнения выдал какой-то дверной скрип прямо в лицо руководителю. Кинг весь сжался от мерзости звука и цокнув о каменный пол каблуками, попытался схватить карту. Червовый король от испуга попятился, сшибая стоящих позади дам и валетов. Все они, запищав от негодования, тут же повалились на землю под металлический звон ударяющихся инструментов. Дайс сел на банкетку у рояля и с тяжелым вздохом схватился за голову. Хоть бы не выйти из себя в этот момент. В затянувшейся паузе можно было услышать, как в верхнем коридоре какие-то два голоса еле сдерживаясь всхлипывали и хихикали, пытаясь окончательно не рассмеяться. Кинг поднял взгляд чтобы обнаружить источник звука, но тот окончательно стих, завершившись совершенно нелепым и громким: «Да сам ты тсс!». Конечно, это сказал Дьявол, еще и прячась за аркой так, что его золотистые рога были прекрасно заметны. «Ну как ребенок, честное слово» — подумал Дайс, расплываясь в теплой улыбке. — Босс, я вас вижу, — крикнул он — Можете не прятаться, у вас это не очень удачно вышло! Сверху проворчали: «Да это из-за тебя». Дьявол и Хенчмен выглянули из-за каменной дуги неловко переглянувшись друг с другом, а затем и со стоящим снизу. Тем не менее, через минуту они уже спустились к нему. — И чего ты это затеял? — спросил владыка ада, оглядываясь по сторонам — все равно твое шоу не скоро вернется. — Как это? — сдавленно спросил Дайс, едва ли не роняя нотные листы — Я думал, что… Дьявол не дал ему договорить. Подойдя ближе, он оперся рукой о корпус рояля и уверенно протянул: «Понимаешь… дело в том, что Стиклер узнал, что это ты подделал те документы». — Ну и? — развел руками Кинг — Не говори, что я не могу работать только из-за того, что теперь отвечаю за налоговые отчеты прочих! Сами знаете, что это их промах, а не мой. И я ввязался в это, только потому что вы, босс, хотели возобновления деятельности всех заведений. А у меня с бывшими коллегами, все еще личные счеты. — Раз ввязался, то значит отвечаешь, — осадил его Дьявол — Придумай что получше. — Так значит только я один такой умный попытался обмануть систему?! — уже не на шутку вспылил Дайс — Никакого совместного решения не было?! — Да как ты смеешь! — крикнул владыка ада, выхватывая нотные листы из рук Дайса — Не хочешь постараться даже ради своих бездарных текстов! Что уж там ради меня! Конечно, ты слишком важничаешь, бывшая звезда шоу-бизнеса. — А всем нравится! Хенчмену нравится! Неужели никуда негодное будет вызывать такое восхищение, как мои песни? — все повышая голос не унимался Кинг — О, а может быть вы просто завидуете, что не можете также? Хенчмен неловко сжался, наблюдая за происходящим разговором. Он чувствовал, что зря показал боссу свое тайное место, ведь сейчас они с Кингом ругаются. В этот момент весь карточный оркестр уже успел сложиться в колоду, предвкушая что-то страшное. — Да это я сделал из тебя артистом с именем! — гневно сжимая лапы в кулаках отвечал ему Дьявол — Напомнить кем ты был до этого? Пианистом! Заурядным пианистом! Который просто хоть более-менее подавал надежды на большее! — Ээ… босс, — прервал их спор фиолетовый демон в этот миг смотря на Дайса с каким-то взволнованным трепетом. В голове крутился вопрос, который он все никак не мог сформулировать. Тишина, повисшая на несколько секунд, тут же оборвалась совместным возгласом: — Не сейчас, Хенчмен! — Ай, да что там для тебя истинная музыка, — махнул рукой чуть присмиревший Дьявол — О, классика! Да ты просто бежишь от нее от неспособности исполнить достойно. — Да я с четырёх лет с долбанной скрипкой расстаться не мог! — вскрикнул Дайс — Мне это все просто осточертело, как вы не понимаете? — Погоди, — отдышавшись произнес владыка ада — Ты играешь на скрипке? Я знал об этом? — Не думаю, — тихо сказал Кинг, виновато опустив глаза — Все равно это было давно. — Ну-ка, исполни мне что-нибудь! — воодушевленно воскликнул Дьявол тут же материализуя инструмент в своих руках. Это была дивная скрипка из темного лака древесины, чуть инкрустированная золотом. Дайс даже не задумываясь протянул к ней руку. Будь ему сейчас лет десять, то за такую красавицу он бы точно продал душу, без промедлений. Владыка ада прекрасно знал, что инструмент этот крайне неоднозначен. Даже хорошая игра на скрипке слышится просто едва терпимой, а отличная — посредственной. Она уважает только того, кто играет идеально. В отличие от клавиш рояля, которые легко стерпят промахи и загладят неровности, эта дама — крайне привередлива. Руки музыканта должны ей самой доставить наслаждение, чтобы она ответила безупречным звучанием. Дайс был осведомлен об этом. Слишком уж много было назиданий относительно игры на скрипке в его жизни. И как только у матери находилось столько времени на них? — Хорошо… — протянул Кинг, кладя инструмент на плечо — Но, босс, я правда слишком долго не играл и думаю, что мне понадобится ваша помощь — с некоторой неловкостью добавил он. — Либо ты исполняешь идеально, либо не берешься вообще, — хотел было сказать Дьявол, но на секунду задумался: «Посредственную скрипичную игру не спрячешь даже внутри оркестра, а безукоризненную дуэт может украсить, не думаю, что откажусь». Владыка ада безмолвно последовал указанию Дайса и передав нотные листы Хенчмену, сел за рояль. — Ну, начнем? — спросил Кинг нервно сглотнув. Дьявол молча кивнул и опустил свои пальцы на басовые ноты, заставив те вышагивать в строгом марширующем ритме. «Я даже не знаю, что мы играем! — холодный пот сиюсекундно прошиб Дайса — Ладно, подстроюсь же?» Потратив пару мгновений на размышления вместе с коротким фортепианным вступлением, смычок решительно коснулся струн. Скрипка взяла тот же ритм, что и рояль, но за невозможностью заставить ноты маршировать, те начали капать по напряженному воздуху. «Слишком заученно, чопорно, невкусно» — подумал Дьявол, пока Дайс уводил свою подопечную на крещендо. Следующий миг заставил самого владыку ада вздрогнуть, так, что тот едва верно попал в нужные ноты. Смычок наотмашь ударил о струны, запел растущей волной. Дьявол суетливо поймал его движение, подстраиваясь. Дайс почувствовал себя уверенным на столько, что даже специально задевал струны пальцами правой руки, принося в игру щипковые звуки. Ему хватило полминуты, чтобы, закрыв глаза, покинуть этот мир, оставляя все на распоряжение души. Вот смычок режет молнией небесное полотно, вот воет ветром, затем танцует на кончиках кошачьих лап, плывет, плачет, поет, бьет и молит о прощении. Дьявол перестает дышать, взволнованно смотря на каждое движение души, пока его собственное сердце горячо бьется у висков. Он слышал эти краски, он видел, как кипит этот нефрит, он мог задавать им свою игру, а те прирожденно следовали мотиву. Скрипка под звуки клавиш трепетала маленькой птичкой, затем воспаряла к небу, то разбивалось в струях дождя, заставляя ее упасть в море, умереть и воскреснуть вновь. И так до тех пор, пока рояль не приказал окончательно утихнуть. Они играли недолго, всего одну коротенькую композицию. Та успела порядком вымотать Дайса, но при этом вызвать у самого владыки ада такой неподдельный восторг, что скрывать его совершенно не хотелось. — Я… у меня просто нет слов, — пролепетал Хенчмен — Вы… вы оба просто неподражаемы! Фиолетовый демон хотел было спросить почему они никогда не играли вместе, но не успел. — Какому дьяволу ты душу продал, чертенок! — усмехнувшись, сатана обратился к скрипачу — Нельзя без этого исполнить ни единого моего мотива! — Э… босс, а разве есть другие? — улыбнулся тому Хенчмен. — Конечно же нет! — воскликнул Дьявол — Просто кто-то явно положил свою душу на то, чтобы так играть! У кого ты учился? Дайс тяжело дышал, не открывая глаз, ему было очень тяжело проронить в ответ хоть слово, но он все же попытался: — Да вроде… все как у смертных: школа, дом… не знаю. — А-а-а, врет ведь, зараза! — шутливо пригрозил ему пальцем Дьявол, совершенно не обращая внимания на подавленный вид Кинга — Вот может же! Хенчмен, ты же его собственную и мою музыку слушал! Скажи, как тебе больше нравится? — Босс, я не могу сравнивать, — развел руками фиолетовый демон — Это все такое разное и замечательное по-своему! Спросите у мистера Дайса лучше. Дьявол поднял глаза на Кинга, пересекшись с отчаянным зеленым взором. Тот смотрел на него в ответ так пронзительно и горестно, что казалось если надавить посильнее, то чуть взмокший взгляд тут же брызнет в ответ. Эти глаза просто беспощадно о чем-то кричали, не позволяя того озвучить в голосе. — Достаточно, — тихо произнес Дайс и развернувшись медленно последовал прочь. С самого рождения будущий музыкант был чистым нотным листом, на котором могут писать все кому не лень свои мотивы и чаще всего, кто-то из этих его родитель. Вся партия для скрипки была жертвенно вписана одним главным исполнителем, которая однажды так сильно обманула себя и всех вокруг, что от осознания хотелось кричать. Все классическое музыкальное мастерство Дайса стало всего лишь следствием одной огромной лжи. Мать так губительно умоляла забрать в свою жизнь все ее умение, потому что осознавала, как обречена. Лишившись души, она хотела заключить сделку хотя бы с самой судьбой, за невозможностью обратить время вспять и поступить иначе. Так, а как Кинг будет ценить это, если даже не просил ни о каких жертвах? Но само ощущение кроваво резало по душе, заставляя память перекрикиваться с совестью. Дайс напоследок злобно пнул лежащую на полу колоду, которая в тот же миг жалобно захныкала и прыгнула в его карман. — Ну и чего он ушел?! — негодующе всплеснул руками Дьявол — Я же его даже очень похвалил! — Н-не знаю, босс, — переглянулся с ним Хенчмен, — Вы, наверное, были прямолинейны, позвольте мистеру Дайсу быть собой — сказав это, он спрятал взгляд в нотных листах. За бесконечным перечеркиванием, переписыванием разных партий, за отчего-то неразборчивым почерком, виднелось маленькое четверостишие:

«… It’s a form to be enchanted of, Like most miracle knockoff. So only thing that would be true: You know, you’re making me fall for you».

Фиолетовый демон тут же судорожно отдернул глаза, решив сказать что-то, дабы не вызывать подозрений: — Босс, а вдруг это что-то личное? Дьявол мрачно отмахнулся от него, но тут же заглянул в бумаги, которые так продолжительно изучал его помощник. Затем он также резко дернулся, кашлянув в сторону. — Дай-ка сюда, — забирая листы сказал сатана — У меня появилась мысль. Он взмахнул рукой, с созданным в ней пером и зачеркнул вторую строку, заменив на: «That turn me really care above». — Будет лучше, — неловко улыбнулся Дьявол — Все равно это и так слишком глупо! — Э… хорошо, босс. Может он обрадуется, что вам не безразличны его тексты, знаю, что голос и музыка вам всегда нравились, — неуверенно пробормотал Хенчмен, тут же решившись дополнить — Но о ком эта песня? — Ах, если б я знал это сам! — последовало в ответ с мечтательным придыхаением.

***

Было это хорошим воспоминанием или все же не очень - пока не ясно. Точный ответ на это могло дать лишь время и все это понимали. Дьявол неспешно притянул Дайса к себе, тот осторожно опустил лицо на его шерстяную грудь. Темные лапы ласково скользнули сперва по плечам, затем по спине, тут же оставляя после себя холодный след мурашек под плащом. Кинг тихонько улыбнулся в невесомом смехе, вновь прикрывая глаза. Это приятно, когда тебя гладят. Все продолжительное объятие казалось каким-то запредельным сном, в котором хотелось раствориться с головой. Наверное, раньше Дайс счел бы это своим секретом, но думаю, что больше нет. Вы знаете. Он страшно не любил, когда его обнимали. Поскольку это всегда было чем-то, что совершалось против его воли — если по дружбе, а если нет — то по страсти. И в этом не было решительно ничего приятного. — Дев, — тихо обронил Кинг — Ты никогда так не обнимал меня до этого. Сатана внимательно наклонил голову, пересекаясь с продолжительным ответным взглядом. Ему не нужно было подсматривать в душу, чтобы понять это осознание. Оказывается, им обоим не хватало одного и того же. — Разве? — вкинув бровь спросил Дьявол, провакационно добавив — Вообще, думаю ради этого ты и лезешь ко мне со своими слюнями. — Тогда все было по-другому, кажется — непоколебимо ответил Дайс. — Эй, ты меня совсем не слушаешь! — Да слушаю я, как ты испортил момент! Мне с тобой что ли спорить начать? — закрыв лицо ладонями протянул Кинг — Итак этого было слишком много. Не хотелось бы повторять.

***

Все, кто хорошо знают этих двоих, сочли бы последнее предложение, сказанное Дайсом, презабавнейшей глупостью, которую от него вряд ли возможно услышать. Он не столько не любил спорить с Дьяволом, сколько любил выигрывать в этих перебранках. А такое происходило крайне редко. Могло показаться, что теперь то, когда их взаимоотношения довольно сильно изменили свое русло, подобных инцидентов должно стать значительно меньше. Ошибаетесь. Наоборот, случилось так, что под влиянием невиданных ранее чувств, Кинг просто поймал волну, на которой все это время кричал Дьявол. Не прошло и дня, после описанной выше ночной прогулки, как они снова взялись за былое с новой силой. — Стиклер, стой! — заслоняя собой дверь в кабинет владыки ада, взволнованно воскликнул Хенчмен — Э… Я не думаю, что сейчас подходящее время для того, чтобы поговорить с боссом. Зеленый демон, никак не откликаясь на беспокойный вид своего товарища, спокойно хмыкнул, поправив очки. — М-м, у него никогда нет подходящего вре-емени, — протянул он в ответ своим скрипучим голосом. — Стиклер, правда, там сейчас босс и мистер Дайс решают один острый вопрос, не стоит… — продолжил настаивать на своем фиолетовый демон, как тут же отдернулся от глухого удара чего-то тяжелого в дверь. Кажется, это было пресс-папье. — Эм… извини меня, но я должен выполнять свою работу и это меньшее, что меня волнует, — сказав свою дежурную фразу, он тут же зашел в кабинет. Хенчмен, сочувственно и боязно скривившись осторожно заглянул в помещение через оставленную щель в дверном проеме. Открывшаяся ему картина поражала своей безумностью, казалось, что подобное запечатлеть не под силы даже напрочь сумасшедшему абстракционисту. Потолок просто перевернулся с землей, горящие бумаги разбросаны, изорваны, мечутся от одной стены к другой, посередине течет лава, где-то сбоку валяется трезубец. Мистер Дайс стоит прямо на рабочем столе, отчаянно размахивая руками, пока на него сверху вниз смотрит сам Дьявол, забравшись на спинку кресла. Если бы демоны заглянули в кабинет чуть раньше, то застали бы как сталактиты с грохотом сыплются с потолка от жутких воплей. — Да как говорить, если ты уперся о свое мнение и никого не слушаешь?! — Ты просто не хочешь слушать меня! — выпаливает владыка ада в ответ на претензию и зашипев набрасывается на Кинга, падая вместе с ним со стола. Тот, глухо вскрикнув пытается сбросить с себя Дьявола, заставляя их обоих кататься по полу поднимая вслед за собой клубы пепла и пыли. Не глядя, Дайс ненароком ударяет ногой и попадает коленом в живот сопернику. Затем сразу же начинает вопить от впившихся в его плечо клыков. — Нельзя кусаться! — Ты меня первый ударил! Стиклер молча оборачивается на Хенчмена, недоуменно стиснув зубы, он не находит слов, чтобы как-то описать свое удивление. Фиолетовый демон, обхватив голову руками судорожно бормочет: «Почему они дерутся? … Почему они дерутся?» Секундная пауза и Дайс выскальзывает из-под Дьявола, шумно падая грудью на стол. В следующий миг они оба смотрят друг на друга, глухо рыча как дворовые коты. — Эм… Прошу прощения! — наконец докрикивается до них Стиклер. — Отойди, мы тут как-нибудь сами! — орут ему в ответ два голоса. Дьявол не успевает подняться, как о его рог тут же ударяется прилетевшая чернильница, со звоном разбиваясь об пол. Владыка ада гнусно захохотав схватил Кинга за руку. — Отпусти! — Ни за что! Наблюдавшие за ними демоны, потупив взгляд, продолжили смотреть на то, как два этих, будто бы подростка вертятся в белых бумагах посреди адского пламени. При этом каждый из них пытается разорвать собственные клещи желаемого и недостижимого. Они кричат от злости, кидают друг в друга что ни попадя, расходятся. Потом голосят как актеры о чувствах, которые их переполняют, театрально заламывая руки, а затем сцепляются вновь. На какую-то долю секунды, могло показаться, что они оба получают от этого удовольствие. — Прекратите! — слезно выпаливает Хенчмен, не в силах более сдерживаться. — Ус-спокойся, — протянул Стиклер — Я все жду, когда они наконец найдут общий язык. — Ты охренел? — вскочив на ноги возмутился Дьявол, подавая Дайсу руку, чтобы тот тоже поднялся. Куб по-дружески похлопал его по плечу: «Мол ладно уж, победил». Владыка ада сразу ответил тем же, будто хваля уже бывшего соперника за старания. — Я так н-не думаю, — ответил зеленый демон, поправляя очки — Хочу услышать ваше решение по поводу… — Ничего не решили! — тряся Кинга из стороны в сторону, жалобно зашипел Дьявол. — Стиклер, я думаю, нам не помещает ваша помощь, — обреченно вздохнув сказал Дайс — Как вам кажется, босс? В ту же секунду они неловко переглянулись, понимающе кивнув друг другу в ответ. Словно ничего до этого не было.