Двенадцать

      Дверь медленно отворилась, скрипнув на несмазанных петлях. Комната была темна. Глубокий, душный, наполненный парами алкоголя полумрак висел в помещении, над разбросанными бутылками из зелёного стекла. Осторожно лавируя между пустой тарой, фигура прокралась к широкой кровати, на которой было сооружено какое-то подобие гнезда из одела и многочисленных подушек. Рядом с кроватью на низком резном столике, между бокалами с недопитой тёмной жидкостью, лежал пухленький потертый мешочек, сквозь незатянутые концы которого виднелись тусклые жёлтые кружочки имперских галеонов. Изящная рука, затянутая в перчатку из кожи, потянулась к кошельку.       Вспышка света одновременно с грохотом и запахом жженного пороха заполнила комнату, а бокалы на столике разлетелись вдребезги, осыпав дождём осколков дощатый пол.       Отпрыгнув назад, фигура, задев одну из бутылок, поскользнулась и, попытавшись сохранить равновесие, плюхнулась на ковёр, раскидав своим приземлением звенящие емкости для алкоголя.       — Дёрнешься, то же самое будет и с твоей головой… — из недр подушек донёсся раздражительный голос. Узкой лентой к потолку вился белый дымок. — Я понятно выражаюсь?       — Д-да… — голос воришки оказался на редкость тонким и дрожащим от страха.       — А теперь главный вопрос… Куда подевались мои штаны?       Многие истории начинаются с похмелья, тяжелого, такого, которое получаешь наутро, после ночи, которую не помнишь. Герой, ведомый порывами жесточайшего обезвоживания, превозмогая боли раскалывающейся головы, пустыни во рту и чувства дезориентации, пытается вслепую нашарить рукой бутылку, в которой будет хотя бы пара капель живительной влаги, градус и температура которой уже, в принципе, не важна, хотя… хотелось бы и похолоднее… С трудом разлепив глаза, такие люди идут на кухню, чтобы после наспех приготовленной яичницы идти спасать мир, королевство, прекрасную принцессу или, на худой конец, собственную задницу, которой удалось вчера вляпаться в проблемы поистине вселенского масштаба. Всё это применимо к людям, которых называют героями поневоле, скромным персонам, чьи будущие заслуги будут воспеваться в легендах. Однако, это правило работает не всегда и не со всеми… Утро началось не с похмелья, не с громогласного крика петуха, который надрывает глотку, пытаясь своим криком выудить солнце из-за ещё розового горизонта, а с самого банального события, присущего всей её жизни.       — Держи её! — дверь с треском сорвалась с петель под мощными ударами подкованных железом сапог городской стражи.       В ту же секунду клубок из простыни и одеяла, разбив стекло, вылетел в окно, чертыхаясь и крайне нелестно отзываясь о стражах порядка. Ударившись о черепицу, он с шумом покатился вниз, выкрикивая ругательства на почти семи языках королевства, практически без акцента, чтобы потом рухнуть в воз со свежей, ещё трепыхающейся и блестящей на солнце рыбой.       По красной черепице загрохотали тяжёлые сапоги.       Пыхтя и дрыгая всеми конечностями, пытаясь избавиться от промокшего одеяла, из кучи склизких морепродуктов на свет показалась белая копна волос, вслед за которой появилась и её обладательница. Тихо зарычав, она соскользнула с телеги, отпихивая ногой особо крупные образцы киловакской сельди, и спрыгнула вниз.       — Чего уставился?! Никогда не видел девушку в просвечивающей от рыбьего жира ночнушке? — она щелкнула пальцами перед носом у пожирающего её глазами юноши в плотном фартуке продавца рыбы, накинутом на типичную одежду выходца из Киловака. — Или не видел такой классной фигуры?       Юноша молча сглотнул слюну.       — А ну стоять! — звуки грузных шагов доносились с соседних рядов вместе с криками возмущённых людей.       — Прости, но на сегодня с тебя хватит, — скользнув ладонью по щеке тут же покрасневшего парня, девушка бросилась бежать, скользя по мостовой мокрыми от рыбы ступнями.       Развевающиеся белые волосы хвостом кометы неслись за их обладательницей, пытающейся убежать от преследования. Перескакивая через низкие прилавки, скользя между идущими навстречу людьми, она, бросая редкие взгляды через плечо, замечала, что расстояние между ней и стражей ничуть не уменьшилось.       — Чёрт… — резко затормозив, она втиснулась в пространство между двумя толстенькими, чуть кривыми зданиями.       Царапая стены и стараясь не обращать внимания на налипшую пыльную паутину, девушка протиснулась в тёмный переулок, полный разбитых бутылок, бочек с водой и бродячих котов, которые, заметив её, тут же бросились врассыпную.       — Ну и вонь… — она огляделась вокруг, шевеля ушками, похожими на кошачьи. — Хотя… я пахну не лучше…       Крики и топот стражников потихоньку начали стихать, удаляясь от неё в сторону дворцовой площади. Подождав, пока шум затихнет, она осторожно подошла к задней двери лавки, и, хрустнув костяшками пальцев, начала медленно взбираться по хлипкой водосточной трубе.       — Лили… пора с этим заканчивать… всё это не для тебя, — ворчала она себе под нос каждый раз, когда водосток начинал угрожающе скрипеть и вибрировать.       Над головой забрезжил край обшарпанной коричневой крыши. Уцепившись за нее, выцветшую на солнце и кое-где поросшую жёлтым мхом, девушка, подтянувшись на руках, забралась наверх.       Солнце ярким белым шаром висело над бухтой, забитой кораблями. Ощетинившись пиками матч, причал был похож на гигантского ежа, чьи иглы вздымались и опадали вслед за волнами, которые разбивались о волнорезы пирса и доков. Утренний шум перерастал в дневной гомон торгового города. Торговцы рыбой, зазывающие покупателей поглядеть на их только что выловленный товар, продавцы моллюсков, разложившие кальмары, осьминогов и каракатиц на дроблённые кучи льда, хватали проходящих за рукава и полы одежды, дабы остановить их и дать полюбоваться дарами моря, чтобы, прельстившись экзотикой, те купили столь необычный товар. Нищие и калеки, высокими ноющими голосами взывающие к милости господ и богов, но стихающие при приближении стражников, мальчишки, пробегающие мимо прилавков, что дрались на ступенях порта и крали у зазевавшихся румяных и дородных тёток пирожки с мясом и требухой, крики в стельку пьяных моряков, горланящих очередную похабную песню в многочисленных кабаках, визгливые завывания глашатого, объявляющего очередной вышедший указ Его Величества, Правителя Нордвика, Люция XII, — сотни голосов сливались в привычный гомон портового города, смешиваясь с водяной пылью и отражаясь лучами на мельчайших кристаллах соли. Морской порт. Город-порт Нордвик. Оплот Королевства в неспокойных водах западного моря.       Свесив ноги с крыши, она всматривалась в кипящую жизнью пристань. Похожие на муравьёв люди усердно таскали тюки с пришедших кораблей по шатким мосткам, сгибаясь под весом привезённых товаров. Мешки, опутанные сетью, взлетали вверх, подхваченные сложным суставчатым краном, чтобы затем скрыться в трюмах кораблей, готовых покинуть порт. Группа закованных в легкие доспехи солдат, громыхая алебардами и бликуя начищенным металлом, двумя рядами тащилась за разодетым пухлым придворным в ярко-фиолетовых одеждах главы морской таможни с кучей перстней на пальцах и шапочкой с потрёпанным пером.       Вдохнув солёный морской воздух, девушка недовольно сморщила носик: ночная рубашка своим запахом явно привлекала внимание голодных котов.       — Пора домой… — вздохнув, Лили, осторожно ступая по скользкой черепице, зашагала по крышам в сторону развевающихся парусов. Над её головой ярко светило горячее солнце западного моря.       Одна стена кабинета представляла собой гигантское окно, выходящее прямо на суетящийся город. Коснувшись стекла ладонью в перчатке, она молча рассматривала бухту, полную кораблей. Кружащие чайки белыми точками зависали в воздухе и взмывали вверх, уносимые воздушными потоками. Безмятежный тихий край, где океан встречает землю.       — Госпожа Элис, граф Нореан Сибиал, — голос, раздавшийся за спиной, нарушил ход её мыслей.       Оторвавшись от созерцания светлого города белых полотен, девушка повернулась к двери.       Худой дворецкий в форменной одежде с гербом дома Регена, держал открытой дверь, учтиво приглашая гостя войти. Кивком головы ответив на приглашение слуги, мужчина прошёл в кабинет, остановившись рядом с широким резным камином, над которым висели портреты воинственного вида мужчин в ярко-красных кирасах, держащих на сгибах рук блестящие шлемы с перьями.       — Госпожа, — проговорил граф, поправив высокий воротник мундира, когда дверь за ним неслышно закрылась, — я рад видеть вас. Но почему именно здесь?       Элис медленно прошагала по пушистому белому ковру к одному из массивных кресел, стоящих у камина.       — Присаживайтесь, Нореан, в ногах правды нет, — удобно расположившись, она жестом предложила собеседнику последовать её примеру.       — Я не понимаю… — Нореан уселся в кресло и, откинувшись на спинку, пристально взглянул на девушку. — Вы решили отказаться от контракта?       — Нисколько. Именно поэтому я пригласила вас сюда. Видите ли, я не люблю посредников, особенно тех, кто прячет своё лицо под плотным капюшоном и не воспринимает меня всерьёз, — она холодно взглянула поверх сложенных шпилем ладоней. — Впредь, граф, учтите это замечание.       — Прошу прощения за моих подчинённых, они… они просто пытаются защитить мои интересы, — мужчина взволнованно подался вперёд.       — Это делает им честь, но не в таком деле, как это. И не с таким человеком, как я. Впрочем, я понимаю их, — взгляд девушки чуть смягчился, — в свою очередь извиняюсь за свои действия, кои были исключительно самозащитой.       — Забудем об этом, — примирительно взмахнул рукой граф, устало потирая переносицу.       Он расстегнул верхнюю пуговицу, облегченно вздохнув. Элис молча наблюдала за его действиями, улыбаясь каким-то своим мыслям.       — А теперь перейдём к сути дела, — она взяла со столика изящный бокал с тёмным вином. — Поговорим о том, что вам нужно от меня. Срок должен будет увеличен на месяц. Сейчас не самое хорошее время для навигации. И мне требуется половина суммы сейчас, ибо расходы обещают быть значительными.       — Это серьёзное заявление, — нахмурился её собеседник. — Пожалуй, мне стоит его обдумать. Не поймите меня неправильно, ваша репутация безупречна. Но, поймите: это большие деньги. Даже половина суммы. Я не хочу рисковать и…       — Хотите сказать, что я, взяв контракт, могу сбежать с деньгами на первом же корабле, помахав вам с борта хвостом? — прохладно улыбнулась Элис, аккуратно ставя бокал обратно на столик и поправляя манжеты рукавов.       — Нет-нет, что вы… Я… я просто… переживаю за вас… Такая большая сумма… — запинаясь, Нореан взмахнул руками, словно пытаясь разогнать возникшее недопонимание растопыренными пальцами.       — Спокойствие, граф. Вам не о чем волноваться. Если я не свяжусь с вами в установленный срок, то, согласно этому пункту контракта, я возвращаю семьдесят процентов взятой суммы. Контракт действителен в любом банке семьи Вилнес. Надеюсь, вы доверяете им больше, нежели мне? — девушка встала с кресла и подошла к резному камину, взяв с его полки фигурку всадника на вставшем на дыбы хормагском жеребце. О том, что это был именно жеребец, можно было догадаться по отдельным частям тела животного, над созданием которых мастер особенно постарался.       — Я не хотел вас обидеть, госпожа, — тяжёлый кошелёк со стуком опустился на столик, звякнув золотом. — Надеюсь, вы вернётесь в здравии и с добрыми вестями.       Элис молча положила деньги в маленькую наплечную сумку.       — Как я понимаю, на этом всё… — граф устало закрыл глаза.       — Порой и мужчины способны на разумные заключения, — дверь за девушкой бесшумно закрылась, оставив Нореана наедине с бутылкой терпкого вина.

***

      Сидевшие на крыше чайки с любопытством разглядывали крадущуюся мимо девушку в ночной рубашке. Наклоняя головы, они отмечали, что та пахнет рыбой, но так и не могли понять, как от этого двуногого существа может доноситься столь приятный аромат. Поразмыслив, они решили не ломать головы в выдвижении теорий и с шумом поднялись в воздух, яростно хлопая крыльями, когда Лили, скользя по черепице, поросшей мхом, ловко съехала к краю крыши.       Остановившись на краю, она посмотрела вниз. Прозрачная голубая вода искрилась от яркого солнца, переливаясь белым и золотым. Мелкие рыбки стайками оживлённо сновали туда-сюда в поисках того, чем бы можно было поживиться, изредка скрываясь в редких, похожих на широкие ленты водорослях.       Её гибкое тело в изящном пируэте вошло в воду, разбрасывая сверкающие и переливающиеся всеми цветами радуги брызги в стороны. В два движения он достигла дна бухточки и, развернувшись, замерла на пару секунд, глядя на дрожащее искажённое солнце, яркими лучами пронизывающее водную толщу. Её длинные волосы, подобно белёсым щупальцам гигантской медузы, извивались и тянулись в стороны. Оттолкнувшись от мягкого песчаного дна, Лили поплыла в сторону ближайшего корабля, чей остов был облеплен слоем ракушек.       Вынырнув, она тряхнула мокрой гривой волос и, фыркнув от удовольствия, подплыла к низко висящему над водой канату. Схватившись за него, она медленно начала подниматься, скользя и отпуская неостроумные выражения по поводу сегодняшнего утра.       — Эй, кажись, кто-то там лезет, — мужчина пнул ногой бочку, на которой сидел юноша в форме юнги, — пойди, проверь.       — Никуда я не пойду, — вяло ответил паренёк, всматриваясь в потёртые карты, разложенные между ними на пустом ящике. — В прошлый раз, когда я отвернулся, ты скинул карты. И выиграл у меня два шиллинга.       — Ты на кого гонишь, малец?! Иль в зубы захотелось? Играть научись, а потом и предъявляй! — прошипел мужчина в поношенной кожаной жилетке, одетой на голое тело, и в широких парусиновых штанах. — А теперь поднял свою задницу и бегом смотреть.       — Вечно ты так… — сокрушенно мотнул головой юнга, зашагав в сторону ставня для пушки, через который был сброшен канат. — И чтобы карт моих не трогал!       — О чём речь, салага. Я ведь честный малый, ты знаешь… — карты на ящике меняли своё положение со скоростью ветра в шторм.       Парень высунулся в ставень, а затем с криком улетел вниз, подняв над водой гигантский фонтан брызг.       — Малой, ты чего?! — лицо моряка побледнело, когда он увидел, что юнга провалился в яркий квадрат ставня.       — Он решил выйти подышать, — в проёме показалась соблазнительная фигура в прилипшей к телу мокрой ночной рубашке. — Сказал, что мы с тобой сможем приятно провести время.       — Ну… э-э-э… это он не соврал, — облизнувшись, мужчина пристально оглядел невесть откуда взявшуюся девушку, составив на неё определённые планы. — Уверен, тебе понравится…       Опустив взгляд, девушка медленно подошла к нему, оставляя на дощатой палубе мокрые следы. Остановившись рядом с моряком, она смущенно прикрыла грудь рукой, что-то пробормотав.       — Ты что-то сказала, девочка? — пальцы мужчины коснулись её плеча.       — Я спросила, как называется этот корабль…       — Шипп… — рука моряка скользнула вниз, пройдясь по талии девушки и чуть задирая мокрую рубашку вверх.       — Я… позволь, я сама, — Лили чуть отпрянула назад, смущённо глядя на мужчину.       — Возражений нет, — усмехнулся он, глядя, как девушка наклоняется вниз.       Лили улыбнулась, облизнув солёные губы, а затем резко распрямилась. Охнув, моряк осел на пол, стуча ногами по доскам. Через мгновение он потерял сознание, его глаза закатились, а из полуоткрытого рта безвольно потекла струйка слюны. Сильный удар в пах не оставил ему никаких шансов.       — В следующей жизни, дорогой. Когда ты будешь попривлекательней и помоложе, — Лили переступила через лежащее тело и зашагала в сторону лестницы, ведущей на верхнюю палубу. След из мокрых следов тянулся вслед за ней.

***

      — Политика?! Вертел я эту политику вместе со всеми этими дворянами! — прибавив к этому ещё пару крепких словцов, грузный мужчина стукнул по столу тяжёлой кружкой так, что часть пива выплеснулось на дубовый стол. — Жируют засчет нас!       — И что ты предлагаешь, Олаф? Срубить им головы за это? — рассмеялась сидящая напротив девушка, пристально вглядываясь в свой стакан. Он почти показывал опустевшее дно.       — В кутузку их и на рудники! — пробулькал Олаф, сделав пару глотков хмельного напитка.       — И меня? Я как-никак тоже из дворян, — стакан собеседницы быстро наполнялся вином.       — Что ты! Что ты! Ты… ик… благоде… тельница, — раскрасневшийся мужчина, усиленно замотал головой, снова грохнув стаканом по столешнице. — Ты… эт… наша… всегда была. С народом, так сказать. Помогала… ик… этого… добро делала. Детишек привечала.       — Твоих слов послушать, так я святая во плоти, — девушка отпила сладкого вина, изучающее глядя на пьяного крестьянина, а затем усмехнулась, — не думаю, что церковь одобрит это.       — К черту под зад этих святош! — рыкнул Олаф после опорожнённой кружки. — Мы ведь тут… собрались, чтобы эт… обсудить…       — Не богохульствуй, — девушка начертала пальцами в воздухе отвергающий демонов знак. — Впрочем, мне скоро уходить… Поэтому напоследок сделаю вам подарок. Всем выпивка за мой счёт! — на стойку трактирщика упал увесистый звонкий мешочек.       Выходила из трактира она под одобрительный гул и крики пьяной благодарности. Ночной воздух сквозил холодным ветром. Девушка посмотрела на небо. Звезд не было видно. Закрытые тучами, они не увидят того, что творится на этой грешной земле. Тяжело громыхая доспехами, к ней подошёл закованный в броню рыцарь. Закрытый шлем он крепко сжимал пальцами латной перчатки.       — Какие будут приказы, госпожа? — голос говорившего был глух.       Ветер просвистел над головой, зацепив ветви деревьев, отчего листва начала трепетать, шумя словно при дожде.       — Убейте всех, кто внутри…

***

      — Что за? — он обнаружил цепочку мокрых следов, ведущих в капитанскую каюту, после того как отругал Швана, увидев, как тот пытается забраться на пирс вместо того, чтобы нести вахту на корабле, и лежащего без сознания Роберта, которого пришлось тащить в лазарет. — Лили! — он пинком отворил дверь, ворвавшись в свою каюту.       — Не кричи, прошу тебя. Голова страшно раскалывается, — девушка лежала в кровати, зарывшись под одеяло с головой.       — Какого чёрта! Разве ты забыла последний раз?! — глаза мужчины сверкали подобно разгорающемуся пламени, готовому пожрать всё и вся. — Проникаешь на мой корабль, калечишь мой экипаж и…       Он сорвал с неё лоскутное одеяло. Лили, свернувшись калачиком, лежала на кровати, одетая в льняную белую рубашку, подчеркивающую все её округлости, на голое тело.       — Нацепила мою любимую рубашку! — он в отчаянии схватился за голову.       — У меня было скверное утро, ты не поверишь насколько, — девушка легла на живот и спрятала голову под подушку.       — А почему у меня в каюте воняет так, словно здесь сдох гигантский карикский тунец? — он с отвращением втянул носом воздух.       — Это последствия неудачного утра… — задрыгала ногами Лили.       — Лилиан Эсперанс!       — Хорошо, хорошо… — девушка сползла с кровати, и нехотя подойдя к ночной рубашке, выбросила её в открытое окно. — Доволен? Поспать мне не дал… утро паршивое… есть охота…       Бурча под нос портовые ругательства и сетуя на свою жизнь, Лили бухнулась на кровать.       — Видел бы тебя твой отец… — раздражённо начал было мужчина, усаживаясь в кресло и всматриваясь в карту, расстеленную на большом столе, обтянутом зелёным сукном.       — Его здесь нет, старик. Болтается у края этого мира в поисках того, что, быть может, даже не существует, — перевернувшись на спину, она принялась разглядывать потолок каюты с нарисованными на нём созвездиями.       — Старик?! Попридержи язык за зубами, дерзкая девчонка! Натаниэль Эсперанс, твой знаменитый отец, не какой-нибудь искатель приключений с ветром в голове и вожжой под задницей! Он пират, которого именуют одним из четырёх королей моря… — мужчина стукнул по столу кулаком и раздосадованно откинулся на спинку кресла.       — А тебя зовут Генри «Старый пень», — захихикала девушка, натянув одеяло до самого носа.       — Что?! Что ты сказала?! Старый пень?! Меня — Генри Рэкхейма, Железного Демона — назвать старым… пнём?! — мужчина вскочил на ноги и в одно мгновение оказался у кровати. Кожа на его кулаках начала приобретать стальной цвет.       Схватив брыкающуюся Лили за ногу, он поднял девушку в воздух, держа её вниз головой.       — Больно же! А ну отпусти! — Лили свободной ногой попыталась пнуть Генри по лицу, но и вторая нога тут же оказалась схваченной.       — Я тебе покажу, кто здесь старый! — мужчина тряхнул девушку.       Рубашка, которую Лили прижимала к бедрам, выскользнула из её рук и резко сползла вниз, закрыв её лицо и открыв обнажённое тело со всеми его прелестями.       Глаза Генри начали нервно подёргиваться. Через секунду девушка с шумом грохнулась на постель, пытаясь натянуть рубашку до колен, краснея как ящик с помидорами, поверх которых уложена редька.       — Какого чёрта ты не одета?! — Генри был не менее красным и ужасно смущённым.       — А какого чёрта ты решил меня подвесить вверх тормашками, а, дядя? — она бросила в него подушкой, возмущенно сверля его глазами. — Или на молоденьких потянуло?!       — Штаны в шкафу, на верхней полке, — мужчина не глядя поймал подушку и, подойдя к столу, налил в пустой стакан ром из бутылки, затем, подумав, витиевато выругался и на одном дыхании опустошил почти полную бутылку.       — Дядя, ты слишком импульсивен, — натянув штаны, девушка подошла к мужчине и уткнулась лбом в его спину. — Вы с папой совсем разные.       — Разные… но это не мешает нам быть братьями, — он повернулся и нежно потрепал её белые волосы. — А теперь рассказывай. Ибо шуму ты наделала не мало…

***

      День был наполнен суетой. Туда-сюда сновали повозки, гружённые снедью, товарами и тюками неизвестного происхождения. Двери магазинов, гильдий, трактиров, кузниц и гостиниц были открыты настежь, позволяя увидеть хотя бы мельком товары со всего мира или из той его части, до которой добрались люди в поисках счастья, славы и прибыли, ведомые тщеславием, жадностью и жаждой открытий. Струи фонтанов рассыпались сверкающими каплями, наполняя горячий воздух лёгкой прохладой, а кроны деревьев, шелестящие листвой от касаний ветра, давали тень изнывающим от жары жителям города.       Они сидели под навесом одного из многочисленных трактиров, чьи столики были в непосредственной близости от витражных стёкол Музея Героев.       — Скука, скука и ещё раз скука, — парень в васильковой рубашке и белых штанах тыкал двузубой вилкой в тарелку, набитую морепродуктами под фирменным острым соусом. — Отсутствие событий так напрягает.       — Не так сильно, как твоё отсутствие вкуса в одежде, — девушка с аппетитом хрустела свежим печеньем, запивая его травяным чаем.       — Что ты в этом понимаешь? — вяло откликнулся её собеседник. — Ещё скажи, что ты — образец светскости.       — Такого слова даже не существует, — отозвался сидевший рядом с девушкой юноша. — Не существует, как и чувство вкуса у тебя, Ланис.       — Иди к чёрту, Стерж. Что вы, две деревенщины, смыслите в дворянской моде? Сам принц Каднель одевается так же. Что, съели? — он ткнул вилкой в направлении улыбающегося парня и жующей кексы с изюмом девушки.       — Ну да, куда уж нам до тебя… Его Величество Ланис, «переделай пару букв и будет весело», — девушка ткнула в бок Стержа, который отчаянно кашлял, тщетно маскируя смех.       — Ещё пара таких шуток, Лили, и я затолкаю шупальца этого осьминога во все твои отверстия, до которых доберусь.       — Фи, как грубо…       Стерж, доев стейк из говядины, отодвинул тарелку в сторону и принялся рассматривать стражников, чьи сверкающие нагрудники, шлемы с перьями и полуторные мечи в украшенных узорами ножнах, так будоражили умы молодых людей, охочих до славы и женского внимания.       — Хочешь поступить на королевскую службу, Стейрсон? — проследил взгляд парня Ланис, отпивая вино из кубка.       — Почему бы и нет? Платят хорошо, работёнка непыльная, внимание и почёт, — Стерж мечтательно провожал взглядом удаляющуюся стражу.       — Ага, а потом тебя пошлют куда-нибудь на границу, где злобный и очень голодный тролль вскроет твою кирасу, как консервную банку, а тебя слопает, как кусок тушёной свинины, — с сытым вздохом девушка откинулась на спинку стульчика.       — Вечно ты так, нет бы порадоваться за друга, за его мечты…       — Вот поступишь на службу, тогда и буду радоваться. А пока лучше помоги Его Величеству доесть кальмара, а то он гоняет его по тарелке уже добрых пять минут.       — А ну не тронь кальмара, животное!       — Так ты ж всё равно его не ешь!       Они шагали по городу, весело переговариваясь. Ланис насвистывал какой-то бравурный мотив, который с переменным успехом подхватывали то Лили, то Стерж.       — У вас совершенно нет слуха, господа, — скривился в очередной раз юноша, когда Стерж попытался выдать мелодичное насвистывание, но вместо этого оплевал щёку Ланису. — Мой вам совет, а особенно тебе, Стейрсон, — даже не думай податься в барды. Тебя забьют твоей же лютней в ближайшем кабаке и, поверь мне, будут абсолютно правы.       Незаметно для себя они миновали площадь Солнца, а затем остановились на дворцовой площади. Было жарко, поэтому площадь была почти пустынной, если не считать парочки паломников, устало передвигающих ногами в сторону порта, и четырёх стражников караула, обильно потеющих в доспехах, стоящих навытяжку у ворот в резиденцию в наместника.       — Жарко… Может, ну её, эту прогулку? Завалимся в ближайший трактир и опрокинем по стопке-другой чего-нибудь ледяного. Такого, чтобы мозг в голове сжимался, — карикатурно высунул язык Стерж, подражая лежащему в тени здания церкви псу, изнывающему от духоты.       — Было бы там чему сжиматься, — усмехнулась себе под нос Лили, убирая прядку волос с лица.       — Чего? — зыркнул на неё парень, в то время как лицо Ланиса дёргалось, не в силах сдержать улыбку, готовую расползтись до ушей.       — Жарко, говорю, всё внутри сжимается от мысли, что дальше будет только хуже, — развела руками девушка и тут же отвернулась. Смех кашлем вырывался сквозь стиснутые зубы.       — Ну, это ты права, — равнодушно протянул Стерж, озадаченно оглядывая кашляющих, с дурными гримасами на лицах, друзей. — Да что с вами такое?!       — Это всё от духоты, — присел на корточки Ланис, с шумом втягивая воздух носом.       — Кгх… — Лили в действительности подавилась слюной и теперь вовсю кашляла, сбивая себе дыхание.       — Помочь, Лил? — тяжёлая ладонь опустилась между лопаток девушки, выбив остатки воздуха из её лёгких, отчего та дернулась вперёд.       — Л-лучше, — Лили тяжело дышала, вытирая рукавом капельки слюны с губ. — Но в следующий раз… дождись моего ответа, хорошо?       — То есть если тобой будут заняты кучка маньяков, предварительно заткнув тебе рот кляпом или чем похуже, то мне следует ожидать твоего ответа, чтобы начать действовать? — Стерж усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Дурак! — девушка, покраснев до корней белых волос, пнула юношу по ноге. Увернувшись от острого носка высокого сапога, парень отпрыгнул назад, продолжая улыбаться. Раздражённо зарычав, девушка медленно начала приближаться к нему, похрустывая костяшками пальцев.       — Народ, мне не хочется отвлекать вас от ваших любовных дел, но никто не скажет мне: что это за хрень? — чуть охрипший от смеха и кашля голос Ланиса раздался из-за их спин.       Повернувшись, они замерли.       С дальнего конца площади, вынырнув из-под дрожащих теней высоких зданий Кленовой улицы, на горячие каменные плиты ступила странная процессия. Странность её заключилась отнюдь не в мрачной обречённости колонны, неровным шагом шаркающей тяжёлыми потертыми и запылёнными ботинками по мостовой; не в пустых взглядах и заляпанных ржавыми пятнами дырявых кирасах; и даже не в сломанных копьях и зазубренных мечах, висящих в обгоревших ножнах на боках у исхудалых и изнеможенных солдатах. Странность заключалась в громоздком чёрном матовом кубе, покоившемся на телеге, которую тащили за собой пара лошадей, больше похожих на обтянутые кожей скелеты. Всё вокруг него становилось размазанным, словно рисунок, на который пролили стакан воды, в то время как куб был реальным, реальным настолько, что будто не принадлежал этой действительности. Казалось, его матовые грани, поглощающие свет, были единственным реальным предметом во всём городе.       — Что это за штука, раздери меня мантикора? — Ланис переводил взгляд с повозки на шагающих живых мертвецов.       — Не… не знаю, — выдавил из себя Стерж, сглатывая слюну, глядя на то, как стража дворца подбегает к солдатам, а начальник охраны бежит в глубь резиденции, что-то отчаянно крича и маша руками.       Лили молча отвернулась, когда с повозки, из-под наброшенной на неё мешковины, на плиты выпал наполовину обглоданный труп без глаз.       — Нам лучше убраться отсюда, — Ланис взял под руку Лили, таща её за собой.       Из резиденции к воротам уже стягивались люди в странных белых одеждах со знаком красного глаза на рукавах.       — Стерж, хватит глазеть! Ещё чего доброго загребут нас. Пошли!       Друзья поспешно покинули площадь, где у ворот дворца возвращенцев бережно укладывали на носилки.       Пёс поднял голову, посмотрев на лежащий труп, облизнулся и жалобно заскулил. Пальцы трупа сжимались и разжимались.

***

      Ветер поднимал в воздух сажу и пепел, играя ими на остывшем пепелище. Она остановила коня и спрыгнула на землю. Шум взлетающих птиц разнесся в воздухе тихого вечера.       — Почти двое суток, — она в раздумьях растёрла жирную сажу двумя пальцами, глядя на опалённый высокий дуб, растущий рядом со сгоревшим трактиром.       К его ветвям, словно насекомые к коробке, были прибиты с десяток тел. Длинные гвозди явно забивали в спешке: погнутые, по несколько штук в одном месте, они, тем не менее, надёжно держали конечности умерших. На груди у каждого красовалась прибитая табличка. Они были запачканы сажей и кровью, но на них всё же можно было прочитать одно единственное слово:

«Предатель»

      Из широко раскрывающихся клювов доносилось хриплое карканье. Лошадь, вздрогнув, начала перебирать копытами, оглядываясь и вытягивая шею.       Девушка подошла поближе к дереву. Длинные тяжёлые ветви крепко держали свои страшные плоды, земля у корней была влажной и полной копошащихся червей и жуков. Мясные мухи с гудящим жужжанием перелетали с места на место, забираясь в широкие раны, оставленные норбригским палашом.       Как ребёнок может быть предателем? Девушка смотрела на изрезанный труп, чьи глаза уже давно стали пищей голодных воронов. Ещё мальчишка. Она обвела взглядом умерших: посечённые, с отрубленными конечностями, головами, сломанными грудными клетками и выпущенными кишками, они были мрачным доказательством правдивости слухов. Вздохнув, она подошла к лошади и, проверив стремена, забралась в седло. Спутники смерти молча смотрели на неё черными влажными глазами, сидя на ветках рядом с трупами.       Она легонько похлопала лошадь по шее. Фыркнув, животное медленно направилось в глубь леса, куда протоптанной дорогой уходил широкий тракт.       За её спиной послышалось хлопанье крыльев спускающихся птиц.       — У вас есть свободные комнаты? — откинув капюшон с головы, девушка поправляла застёжки плаща, оглядывая общий зал постоялого двора.       — Пожалуй, парочка найдётся, — нехотя бросил хозяин, как только пара монет легла на стойку.       — Благодарю вас, — устало улыбнулась девушка, прикрывая глаза. Дорога через лес выдалась длинной, воздух был тяжёл и душен, а перед глазами всё ещё стоял старый высокий дуб. Нужно было выспаться, а главное — принять ванну, чтобы смыть с себя пот, сажу и запах горелой плоти. — Хозяин, можно попросить вас принести горячей воды в комнату, — сняв перчатки, она убрала их в седельную сумку, переброшенную через плечо.       — Помощник принесёт, госпожа, — лениво протянул мужчина, кивнув в ответ на очередную благодарность. — Не хотите ли чего-нибудь перекусить?       — Густой суп с ветчиной и кувшин наливки меня вполне устроят, — девушка положила деньги на стойку, а затем уставшей походкой добрела до ближайшего свободного стола.       Огонь жарко полыхал в большом камине, потрескивая и отбрасывая длинные тени кованой решётки. Расстегнув крючки, она положила покрытый дорожной пылью плащ поверх сумок и, сложив руки на столе, со вздохом уткнулась в них, изредка бросая взгляды на происходящее вокруг.       Люди за соседними столами не обращали на неё внимания, а если и обращали, то делали это столь явно, что, встречаясь взглядом с девушкой, тут же начинали активно поглощать содержимое тарелок, опустошать кружки и чуть громче общаться с собеседниками.       Фермеры в простых рубахах, с накинутыми поверх груботкаными жилетами и штанами из плотной ткани, везущие продукты на продажу, разодетые купцы с кучей перстней на пальцах, жадно обгладывающие куриные кости, переговаривающиеся о стоимости товаров и политике, их скучающая охрана, попивающая пиво из больших кружек, демонстративно выставляя мечи, смеялась очередной шутке, парочка рыцарей в лёгких доспехах с гербом дома Реди на наплечниках, пили вино, склонились над пергаментом, медленно водя по нему пальцами. Обычные постояльцы обычного трактира у дороги.       — Госпожа, позволите отнести ваши сумки в комнату? — голос, сопровождающийся ароматным запахом густой похлёбки, заставил её отвлечься от созерцания гостей заведения.       — Нет, лучше набери горячей воды в бадью, — улыбнувшись, девушка вложила в ладонь мальчишки в фартуке монетку. — И положи мыла.       — Угу, — паренёк вытер плечом шмыгающий нос. — Что-нибудь ещё, госпожа?       — Задай моему коню корму, — на столе волчком закрутилась сверкающая монета. — Как, говоришь, тебя зовут?       — Пьери, — глаза мальчика неотрывно следили за серебряным вращением.       — Сделаешь как я велю — и он твой, — монетка, подпрыгнув, оказалась зажатой между двумя пальцами девушки. — А теперь иди.       Как только Пьери исчез в недрах кухни, она принялась за еду. Густой суп обжигал губы, но после расходился по уставшему телу волной теплоты. Запивая вишнёвой наливкой первое, девушка вздрогнула, затылком почувствовав чей-то пристальный взгляд.       О том, чтобы спокойно доесть ужин не могло быть и речи. Наскоро покончив с пищей, девушка подхватила сумки и плащ и двинулась в сторону лестницы, уходящей на второй этаж.       Поднимаясь по скрипящим ступеням, она позволила себе бросить взгляд в дальний угол, где у самой стены, на которой висела голова лося с какими-то совершенно фантастическими рогами, стоял одинокий столик. В окружении двух закутанных в плащи фигур на неё смотрела девушка с чёрными, как смоль, волосами.

***

      Вода смывала всё больше и больше накатывающую усталость. Натираясь душистым мылом, Элис тёрла кожу плотной губкой, пытаясь отскоблить с себя едкий запах горелого мяса и маслянистый слой жирного пепла. Получалось плохо. Наконец закончив, она обернулась полотенцем и без сил повалилась на кровать. Мили, проведённые в седле, отдавались ноющей спиной. Настроения не было. Совсем. Оно исчезло. Осталось там, на ржавых, покрытых коркой крови гвоздях. Вместе с шумом крыльев падальщиков. С криками разинутых клювов и далёким воем голодных пастей, утыканных клыками.       Она уставилась в потолок. Деревянный, тёмный, покрытый слоем лака, он был под стать настроению, которого не было.       — Может, зря всё это? — Элис перевернулась на бок, закусив губу.       Паршивый, хоть и хорошо оплачиваемый, контракт. Контракт, который приведёт её либо к деревянному ящику, либо подарит столько, сколько стоили все её задания за прошедшие два года вместе взятые.       — Мille diables, — она закрыла глаза, раскинув руки в стороны. Надо было что-то решать.       Протянув руку, девушка подтащила к себе перевязь мечей. На душе становилось спокойнее, когда ладони сжимали рукояти двух полуторников. Катаны были слишком лёгкими, клейморы ограничивали движения, а всё остальное было не в её вкусе. Сбалансированные, достаточные тяжёлые и острые, чтобы пробить доспех, «Grant esреes», как называл их её учитель, были двумя хранителями, оберегающими Элис в этом безумном мире.       Лезвие сверкнуло, когда клинок покинул ножны, блеснув в тусклом свете свечей. Задание потом. Сейчас нужно узнать, кто были те, внизу. И узнать раньше, чем они решат нагрянуть к ней в гости.

***

      — А я говорю, что это магия! — горячо спорил Ланис, размахивая пустой кружкой.       — Магия у нас под запретом, забыл? — лицо Сержа было бледно, а сам он более сдержан в суждениях.       — Ты его видел, видел как меня и Лили. Ты видел его! Он пожирал… свет… Он его поглощал, — не унимался Ланис, от возбуждения вскочив на ноги.       — Ланис, сядь, — прошептала Лили, беря его за руку. — Пожалуйста…       — Ты тоже это видела! Так почему же я должен молчать?! — парень переводил взгляд с одного друга на другого.       — Прошу тебя, успокойся, — она положила ладонь ему на плечо, — иначе это сделаю я.       — Я не хочу мол…       Кулак, врезавшийся ему в солнечное сплетение, заставил юношу согнуться и глухо ткнуться лбом в стол.       — Зря ты так, Лил, — пожал плечами Серж.       — А иначе у нас могут быть проблемы, — девушка похлопала по спине судорожно глотающего воздух юношу. — Присмотри за ним.       Обведя взглядом сидящих в таверне, она подошла к хозяину заведения, усердно протирающему стаканы.       — Сэр, у вас не найдётся комнаты? Наш друг, кажется, не смог правильно оценить своих возможностей, — улыбнувшись, она сложила монетки стопочкой.       — Конечно-конечно, — засуетился мужчина, оглаживая крашенную хной бороду и пряча деньги в карман штанов. — Наверху, крайняя дверь слева.       — Благодарю, — улыбнулась Лили и, грациозно развернувшись, зашагала к столику, одаривая окружающих томным взглядом и двусмысленными покачиваниями изгибов тела. Из-за соседних столиков раздались свист и комплименты.       — Ты какого чёрта творишь? — Серж подхватил отключившегося Ланиса на плечо и теперь осуждающе смотрел на девушку.       — Так они запомнят меня, а не пьяные бредни этого дурака, — прошипела Лили, улыбаясь захмелевшему стражнику, который откровенно раздевал её взглядом. — А теперь тащи его наверх.       Жертва девичьего кулака что-то тихо бормотала на плече у Стержа, когда тот поднимался по крутым ступеням. Внизу под дикий одобрительный рёв пьяных глоток прозвучало: «Две бочки пива этим милым людям!». Милые люди явно были не против и наперебой восхваляли Лили и её щедрость.       Он бережно уложил пускающего слюну Ланиса на кровать, когда в комнату влетела раскрасневшаяся девушка.       — Ты представляешь?! Они носили меня на руках! На руках! А потом я станцевала для них на столе. Не скажу, что это было обязательно, но мне очень уж хотелось, — она в спешке проглатывала слова, пытаясь успеть за своими мыслями.       — Тебе не кажется, что это было слишком? — парень сел на край кровати, отпихнув ногу бесчувственного друга в сторону.       — Ну, разве что самую малость, — закружившись по комнате, Лили упала на соседнюю кровать.       — Ну раз ты так считаешь… — вздохнул Стерж и, чуть помолчав, продолжил: — Я побуду с ним, а тебе следует отдохнуть. Да и если сюда нагрянут — тебя они не найдут.       — Не решай за меня, что мне делать! Я уже не ребёнок, — девушка заложила руки за голову.       — Но так же ты знаешь, что и я прав, — Стерж стянул с себя ботинки. — Лучше пусть будут два парня, которые предавались бредням, перепив пива, чем два парня и девушка, которые разговаривали о том, что в городе под запретом. Иди домой и постарайся ни во что не вляпаться, хорошо?       — Ты у нас командир, — Лили поднялась с кровати и, подойдя к Стержу, ласково поцеловала того в щеку.       Улыбаясь, она молча смотрела на зардевшееся лицо молодого человека.       — Я же говорю: я сама решаю, что мне делать…       Спустя несколько секунд затихающие звуки её шагов раздались на лестнице. Стерж медленно коснулся пальцами щеки. Лежащий на кровати Ланис перевернулся на бок и захрапел.       На улице был вечер. Она не замечала этого, пока не вышла из трактира. Прохладный вечер, когда дневная жара сменяется легким солёным бризом, тянущимся из бухты. Ставни и двери лавок закрываются, а трактиры и таверны наполняются жаждущими пьянящей влаги, новостей, зрелищ и желания расслабиться после трудового дня. В кружках пенится янтарный алкоголь, с хлопком открываются пробки бутылок, а смех и хохот разбавляется звуком ругани и зуботычек. Вечер: в такие моменты тянет на приключения, а от открывающихся возможностей кружится голова и кажется, что весь мир у твоих ног.       Она поддела носком сапожка жестяную банку, которая покатилась по мостовой, звеня и подпрыгивая. Иди домой. Так он сказал. А она поцеловала его. Лили довольно хмыкнула, тихо хихикнув. Но никто не сказал, что она сейчас же пойдёт домой. Вечер только начинался.

***

      Свечи медленно оплавлялись в точёных резных канделябрах, отбрасывая танцующие тени на широкий лакированный стол из красного дерева, на котором были разложены многочисленные пергаменты и письма.       — Вы всё же утверждаете это, — человек, сидевший во главе стола, озадаченно потёр переносицу.       — Да, господин, это так. Сей предмет не из мира людей. Сие есть бесовской камень и…       — Довольно, — властный жест заставил говорившего умолкнуть, — оставь теологию для проповедей, Саркис. Мне нужны, прости Господи, не богомольческий трёп, а факты. Факты, которые докажут либо это, либо обратное. Вижу, вам есть что сказать, Родин. Не стесняйтесь и поведайте нам о том, что думаете.       Тот, кого назвали Родином, медленно поднялся со стула и, поклонившись собравшимся, заговорил тихим болезненным голосом.       — Прошу уделить моим словам немного внимания, господа. Как уже было сказано ранее, то, что было добыто в Нейрцховансе, явно не людских рук дело, и мы абсолютно не знаем, из чего он состоит. Однако он не поддаётся ни кислотам, ни щелочам, я даже сомневаюсь, является ли он камнем, скорее уж это какой-то презренный металл…       При этих словах низкорослый бородатый мужчина вскочил на ноги, отбрасывая в сторону стул.       — Металл?! Что ты смыслишь в металле, чёртов стекольщик! Сейчас я засуну какую-нибудь из твоих репорт тебе в задницу, зельевар! — мужчина хватил по столу массивным кулаком, отчего ближайшие подсвечники подпрыгнули, жалобно звякнув.       — Хьёрт, успокойся! Мы здесь для того, чтобы выяснить, что же нам всё-таки досталось, а не для того, чтобы сносить друг другу головы топорами, споря о делах давно ушедших. Так что прошу, займи своё место, — возглавляющий совет чуть повысил голос, — а ты, Родин, пожалуйста, без провокаций.       — Приношу свои извинения господину гному Хьёрту, — чуть склонил голову Родин, кашлянув пару раз, — я не хотел унизить материал, которому он посвятил всю свою жизнь.       Гном хмыкнул, однако ответил кивком на слова алхимика.       — Как я уже сказал ранее, мы не можем понять природу этого… кхм… камня, так же, как и уничтожить его…       — Здесь я согласен с алхимиком, — буркнул Хьёрт. — Наши печи не могут даже нагреть его, не говоря уж о том, чтобы расплавить.       — …с учётом этого я могу сказать, что это…       — Дьяволов камень! Истину глаголю вам, братья! Сатанинская сия игруш…       — Саркис, не гневи ни Бога, ни меня — сядь!       — …дело рук тех, кто знаком с тем, что запрещено у нас в городе.       В зале воцарилась тишина, в которой было слышно, как смачно сплюнул на пол отец Саркис.       — Родин, я надеюсь, ты не имеешь в виду… магию…

***

      Карета, запряжённая четвёркой лошадей, неслась по опустевшим улицам портового города. Уставшего вида возница сидел на потёртом кожаном сиденье и изредка покрикивал на упряжку, замедляя её ход перед особо крутыми поворотами.       — Терпеть не могу путешествовать по морю… Почему мы не воспользовались телепортом? — девушка поправила белые кружевные перчатки.       — Потому что здесь магия не работает, — вздохнула её собеседница, осматривая свой костюм. — Да, и не произноси слово «магия» при них, их это… скажем так, раздражает.       — Это я уже поняла, дорогая, — палец медленно проскользил по щеке. — Буду держать ротик на замке.       — А почему, собственно, здесь она не работает, Босс? — облокотившись на девушку в белом, к разговору подключилась ещё одна персона.       — Долгая история, расскажу позже, — названная «Боссом» девушка устало зевнула, сонно потирая глаза.       Еще одна фигура в карете промолчала. Из-под опущенного капюшона раздавалось тихое сопение.

***

      Утро выдалось на редкость хмурым. Тяжёлый туман, пеленой укрывающий дорогу, был густым, как вата, а сырая промозглая погода заставляла плотнее закутываться в плащ. Где-то в кронах деревьев пели птицы, перелетая с ветки на ветку, задорно чирикая и перекликаясь, несмотря на погоду.       Она выехала с рассветом, наполнив фляги водой и взяв с собой кое-какую провизию. Лошадь медленно брела по дороге, с шумом вбирая ноздрями прохладный воздух. Торговый тракт вел к Венвергу, небольшому городку, славившемуся своим пивом и фестивалем Осени. Однако ей нужно было дальше в горы, туда, где, по слухам, стояла одинокая крепость Ренворт — оплот рыцарей-хранителей Королевства. К утёсам, изрытым червоточинами пещер и расселин, тёмных лесов и троп, заканчивающихся отвесными пропастями. Она поудобнее перехватила поводья, заставив лошадь свернуть на небольшую тропку, уходящую влево от тракта. Солнце начало лениво пробиваться сквозь листву.       Где-то раздался хриплый крик ворона. Элис вздрогнула. Ночью ей не спалось. Терзаемая картинами прошлого, она ворочалась, пытаясь силой воли отогнать ночные страхи. Заснула она под утро, крепко сжимая в руках ножны мечей. Вороны. Дурной знак. Девушка положила ладонь на эфес меча, проведя пальцами по оплётке рукояти. Впереди черными стволами в небо уходили старые сосны.       Прошло несколько часов, как она въехала в тёмный лес. Огромные деревья высились подобно ногам великанов из старых сказок. Здесь не пели птицы, а солнечный свет с трудом пробивался сквозь частокол деревьев. Единственная тропка, извивавшаяся подобно змее, вела вглубь и вверх, скользя между соснами, обильно растущими в предгорьях. За всё время пути ей не встретился ни один зверь, ни один звук перемещения кого-либо, исключая мерное постукивание копыт, не потревожил её слух.       Угрюмая атмосфера висела во влажном, сыром воздухе. Тёмный лес. Или, как его называли в народе, «Лес Троллей» тянулся почти до самых острых пиков гряды, отделяющей Королевство от Великой пустыни, что была по ту сторону гор. И как рассказывали слухи и легенды, был населён троллями всех мастей и размеров.       Убрав локоны с лица, Элис ухмыльнулась, что-что, а в троллей она не верила. Ведь тролли — это сказка, которыми нордлинги так любят пугать непослушных детей. Кровоглоты, призраки, оборотни и русалки — пожалуйста, эти — что ни плюнь, то рядом. Даже она встречала парочку на своём пути пару лет назад. Кровоглот попался в старом склепе к югу от Фосмора, устроив там своё логово, он убивал людей из ближайших деревень. Даже с тремя отрубленными конечностями тварь всё ещё силилась вцепиться ей в глотку. Тогда огонь успокоил чудище, превратив его плоть в воняющий чёрный прах. Оборотень пал от серебряного наконечника арбалетного болта. Воткнувшись в сердце, он превратил некогда безжалостную машину потрошения всего и вся в хныкающего тощего паренька, чья голова, через мгновение, слетела с плеч, несмотря на все мольбы и крики. Призраки. Этих ребят Элис недолюбливала, хотя они были наименьшей проблемой из всех. А что до русалок… Щеки девушки на секунду подернулись румянцем. Русалки — это отдельная песня.       Из размышлений её вывело фырканье лошади.       Впереди, между тёмными стволами, на расстоянии полёта стрелы виднелся силуэт. Девушка придержала поводья. Фигура была похожа на человека. На худого, высокого, сутулого человека, который, казалось, наблюдал за ней, переминаясь с ноги на ногу. Подняв руку, Элис хотела окликнуть его, но фигура, тряхнув головой, медленно скрылась в тенях сосен, оставив девушку недоумевать по поводу своего происхождения.       С этого момента рука Элис покоилась на рукояти меча.

***

      — Мне надо попасть во дворец, — сухо, словно зачитывая текст присяги по листку, проговорила Лили, смотря на дно опустевшей кружки.       Её собеседница поперхнулась и теперь кашляла, отплевываясь вином из кубка.       — Куда?! — воскликнула она, как только закончила хватать воздух ртом.       — В резиденцию, ту, что на дворцовой площади, — девушка зевнула и налила в свой стакан холодного морса из глиняного кувшина.       — Зачем тебе это? — откинувшись на спинку стула, сидящая напротив достала из обитого бархатом портсигара тонкую сигаретку.       — Надо. Нет, спасибо, Рейя, — Лили отрицательно помотала головой на предложение покурить.       — Как хочешь, девочка… Видимо, дочери великого пирата Натаниэля Эсперанса очень сильно захотелось попасть в высший свет, раз она просит меня о помощи, скрывая причину, — тонкая белая струйка витиевато поднималась к потолку вслед за клубами ароматного дыма.       — Так уж получилось. Я не могу сказать больше.       — Не можешь или не хочешь, дорогая? Если первое, я, может быть, даже дам тебе совет, вместо того, чтобы вышвырнуть тебя отсюда пинком под твой аппетитный зад. Но если это второе… то лучше бы это было первое, — Рейя медленно моргнула, а когда приподняла веки, её глаза на секунду мигнули цветом кипящей лавы.       — Тебе лучше не знать… Это опасно. Правда опасно.       — Опасно, говоришь? Мне, той, что плавала вместе с твоим отцом, избороздившей весь север вдоль и поперёк. Не смеши меня, девочка, а лучше подумай о том, что я тебе сказала. Рейя не всегда бывает в добром настроении. И, если честно, сейчас как раз такой момент. Так что не юли хвостом, как кошка в марте, а говори или… ты знаешь, где дверь на улицу.       — Я правда…       Девушка не успела договорить, как цепкая рука схватила её за ворот рубашки и потащила через весь стол, раскидывая кубки, чаши и тарелки в стороны. Лили наугад ударила кулаком, и в ту же секунду рядом с её ухом в столешницу воткнулся тяжелый разделочный нож, войдя в дерево почти наполовину.       Над её побелевшим лицом было лицо женщины, чьи глаза были похожи по цвету на льющуюся из жерла вулкана магму.       — А теперь… я тебя слушаю… девочка…

***

      Они сидела за столом, на котором насчитывалось с десяток бутылок разных размеров и форм.       — Черт бы тебя побрал, старуха! — залпом опустошив кубок с крепким вином, Лили потрогала кончик уха. — Ты его чуть не отрубила!       — Выбирай выражения, милая. Я сегодня не в духе, как ты успела заметить, — оскалилась Рейя, выпивая ром из горла бутылки.       — Мне плевать на твоё настроение! Тронешь меня ещё раз — и я снесу тебе голову!       — Надеюсь, не этим? Штука смотрится не очень внушительно, — женщина взвесила на ладони меч, скрытый в ножнах с серебряной гравировкой.       — Что?! Когда?! А ну, дай сюда! — Лили выхватила клинок из рук Рейи. — Тебе кто-нибудь говорил, что брать чужое нельзя?       — Как знаешь, — пустая бутылка полетела в угол, звякнув о груду других стеклянных ёмкостей. — Так и будем опустошать мои запасы или к делу перейдём?       — Слушай, давай так, ты говоришь мне, как попасть во дворец, я говорю — почему мне это надо.       — А может, лучше наоборот, девочка? — пробка, поддетая большим пальцем, с хлопком вылетела в потолок.       Сделав несколько глотков, она вытерла рукавом губы, а затем поставила бутылку на стол.       — Давай поступим так, как поступают все деловые люди. Забудем то, что было до этого, и решим дело проще, — женщина встала и подошла к письменному столу, стоящему у стены.       — Например? — икнула Лили, сонно всматриваясь в свою кружку в надежде обнаружить там что-нибудь помимо пустого дна.       — Ты сделаешь кое-что для меня, а я помогу тебе. Баш на баш. И все довольны, — Рейя покопалась в одном из шкафчиков, доставая помятый кусок пергамента.       — А у меня есть выбор?       — Есть его иллюзия, дорогая. На самом деле выбор — это удел слабых или, как в твоём случае, неизбежность обстоятельств, над которыми ты не властна, например, я, — пергамент был положен на стол перед засыпающей девушкой.       — Что? Что это за штука? — Лили непонимающе уставилась на пергамент, силясь понять нарисованное изображение чего-то.       — Это лазурит. Красивый камень. Дорогой до ужаса и очень редкий. Добывается где-то в Рудских горах… Впрочем, это не так уж и важно. Важно то, что один такой завтра прибудет в наш город вместе с какими-то магичками, — лицо женщины исказила брезгливая гримаса, — камень будет у одной из них. Всё, что тебе будет нужно, — это умыкнуть его для меня. И тогда план дворца со всеми его входами и выходами твой. Я своё слово держу.       Пламя свечей дрожало в такт слов Рейи.       — Х… ик… хорошо, — сквозь сон пробормотала девушка, уткнувшись носом в сложенные на столе руки.       — Вот и славно…       Огонь мигнул, а затем с шипением погас, взметнувшись к потолку серой нитью.

***

      Солнце медленно клонилось к закату, цепляясь за верхушки вековых сосен. Поминутно понукаемая всадницей, лошадь переходила на рысь? и тогда комья земли вырывались у неё из-под копыт. Дорога уходила всё выше и выше, изредка петляя между деревьями, частоколом, стоящим по обе её стороны. Девушка нервно оглядывалась по сторонам, поминутно вслушиваясь в разнообразные звуки тёмного леса. С той минуты, как на дороге показался непонятный силуэт, её рука покоилась на рукояти меча. Нервное состояние выматывало. Пару раз она хотела закричать во всё горло, призывая неизвестное существо выйти, чтобы она могла снести его голову к чёртовой матери, но каждый раз всплывавшее в голове задание останавливало её, и тогда она сжимала поводья побелевшими от напряжения пальцами.       Багряное солнце, лениво царапая остывающими лучами небо, начало прятаться за мохнатый кряж. Воздух остывал, насыщаясь влагой. И в подлесок, растекаясь молочными пятнами, вполз густой туман, захлестнув голени лошади. Элис, поёжившись, поплотнее закуталась в подбитый серебристым мехом плащ, цыкнула, коснувшись ладонью правого уха животного. Тряхнув гривой, лошадь послушно свернула с едва видной дороги в сторону небольшой полянки, всё ещё свободной от белой дымки.       — На сегодня, пожалуй, хватит, — пробормотала девушка, спрыгивая на землю, оглядываясь по сторонам.       Поросшая невысокой жесткой травой, полянка была похожа на след огромной ноги древнего великана, перешедшего северные горы в поисках лучшей жизни. Вздохнув, Элис сняла седельные сумки с лошади и, порывшись в одной из них, достала маленький красный камешек, на основании которого был вырезан рунический круг. Полюбовавшись тем, как его грани окрашиваются в цвет тёмной крови в лучах заходящего солнца, она положила его на землю. Достав небольшую лопатку, девушка, проклиная твёрдую почву и влажный, холодный воздух, вырыла небольшую ямку, поместив туда камешек. Закрыв глаза, она беззвучно зашептала, чертя тонкими пальцами в воздухе символы. Замерев на секунду, она коснулась монолитной поверхности камешка кончиком пальца. Капли жидкого огня медленно сползли с перчатки, перетекая в начавший светится жёлтым рунический камень. С тихим шипением камень вспыхнул ярким пламенем, разрастаясь до размеров небольшого костра.       На секунду улыбнувшаяся удаче девушка теперь с грустью смотрела на дырку с почерневшими краями в перчатке. Края всё ещё дымили, раздражая обоняние запахом жжённой материи.       Надо было брать огнеупорные.       Где-то вдалеке, в опустившейся ночи кричали потревоженные птицы.

***

      — Это не эль, а разбавленная ослиная моча, в которой варились носки гоблина, — дубовая кружка грохнула о стол так, что наполовину опустевший кувшин подпрыгнул и угрожающе закачался.       — Только не говори, что тебе довелось это попробовать, и теперь сравниваешь… — хихикающий голос раздался из угла. Голос был очень весёлый и поминутно икал.       — Ах ты, маленькая паршивка, а ну иди сюда! — рука с громоздким наручем схватила упирающуюся, отбивающуюся от такого внимания девушку. Через мгновение, после пары вздохов и восклицаний о помощи, послышался звук долгого поцелуя.       — Господи, да когда вы успокоитесь? — ложечка бесшумно размешивала кубики сахара в видавшей виды фарфоровой чашке с потускневшими цветами.       — Когда мне надоест слово «совращать», — Ниэль продолжала тискать вырывающуюся Линет.       — То есть никогда, — Йен стряхнула пару сладких капель с чайной ложечки, отложив её на блюдце.       — Именно! — вслед за словами раздался очередной звук сочного поцелуя.       — Она — зло. Зло… — наконец-то освободившаяся от объятий Ниэль девушка, опрокинув стул, юркнула за спину спокойно пьющей чай Йен. Возмущённый взгляд Линет метал молнии. Тяжело дыша, она подтащила к себе опрокинутый стул, глядя на то, как, забросив ноги на стол, Ниэль опустошает кувшин в несколько глотков.       — Подождём вечера и посмотрим, как ты запоёшь, милая, — поставив кувшин на стол, ухмыльнулась Ниэль, облизнув губы.       Линет покраснела и что-то неразборчиво пробурчала, вперив взгляд в стол.       — Ей Богу, вы двое как дети, — Йен, допив чай, беззвучно поставила чашку на блюдце.       — Кто бы говорил… — хмыкнула девушка, поправляя тёмный наруч.       — Что, хочешь продолжить старый спор? — Йен медленно встала со стула, пинком откидывая его назад.       — Помниться, мы тогда не договорили, — стул Ниэль разлетелся о стенку зала постоялого двора, и теперь она, улыбаясь, медленно шагала к идущей навстречу девушке, хрустя костяшками пальцев.       — Вот только кувшина с водой у тебя нет.       — Как и твоего меча.       Лица обеих девушек исказила широкая улыбка, больше похожая на оскал дикого зверя. А затем обе внезапно осели на пол, кашляя и витиевато ругаясь. Пара поставленных ударов Линет моментально охладили пыл соперниц.       — Будете ругаться — спать вам на коврике под дверью. Если подерётесь — в постель не пущу, — она стояла над ними, уперев руки в бока, переводя взгляд с одной на другую, — а кровать на троих у нас одна.       — А кто в этом виноват? — пытаясь вдохнуть полной грудью, с пола поднялась Йен. — Я просила отдельный номер с ванной.       — Уж точно не я, — встав с колен, Ниэль оттряхивала пыль с одежды. — На мою кровать у меня были определённые планы.       — И явно не я, — Линет взяла со стола прозрачный графин с фиолетовой жидкостью, посмотрела на маленький стаканчик и, пожав плечами, сделала пару глотков прямо из графина. — Твоих попыток совращения меня уже, наверно, и не счесть.       — Тогда кто?       Где-то в ночи, осматривая мелькающий в окне экипажа город, Эрен чихнула три раза. Принесенный новый стул занял своё место за столом, а восседающая на нём Ниэль теперь с аппетитом уплетала жаркое.       — И вообще, чего мы ждём здесь уже второй день? Мне совсем не нравится сидеть и ничего не делать, — девушка ткнула вилкой в сторону скрестившей руки на груди Линет.       — Не чего, а кого, — голос Йен так же выражал недовольство отсутствием какого-либо действия. — Связной должен был появиться ещё вчера.       — У нас есть инструкции насчёт действий, если его не будет? — Линет недоумевающе смотрела на некогда полный графин с вином.       — Где-то были… Босс перед отъездом передала мне конверт, — порывшись в сумке, перекинутой через спинку стула, пробормотала Йен. — А вот и он.       Плотный, чуть потёртый конверт, скреплённый большой сургучной печатью с оттиском котика, лёг на стол. Ниэль, не отрываясь от жаркого, ловким движением сервировочного ножа вспорола вощённую бумагу.       Линет достала лист бумаги, а затем, неизысканно выругавшись, вогнала три вилки в послание, пригвоздив его к столешнице. Оставшиеся девушки, стукнувшись лбами, склонились над инструкциями.       Где-то в ночи, запахнувшись в плащ, Эрен чихнула три раза.       В неровном, пляшущем свете на белой бумаге можно было прочитать послание, вмещающее в себе вековую мудрость человека, являющегося Главой и по совместительству хозяйкой бара «Бессонные Ночи».       «Я в вас верю…»       — Мы обречены, — Линет со вздохом распласталась на столе, постукивая пальцами по прохладной древесине.       — Не думаю… будем действовать как раньше, — Йен налила себе чая, пролив пару капель на блюдце.       — Пить и совращать всё, что движется в радиусе прямого зрительного контакта? — глаза Ниэль радостно блеснули.       — Нет, экономить деньги и думать головой, — Йен задумчиво почесала пальцем переносицу.       — Вот так всегда… — вздохнул грустный голос, вслед за которым послышалась основательная и кропотливая работа столовых предметов.       Дверь постоялого двора со стуком распахнулась, и на пороге показалась девушка в запылённом дорожном плаще и с перекинутыми через плечо седельными сумками. Оглядевшись, она уставшей походкой направилась к трактирщику.       — Ниэль… — Йен тихо позвала доедающую жаркое девушку.       — Да… — Ниэль отложила столовые приборы в сторону и, чуть подняв голову, втянула воздух носом. — Ты тоже чувствуешь?       — Запах горелой плоти невозможно забыть.       — Что ж, — Линет незаметно натянула капюшон плаща так, чтобы свет не падал на лицо. — Похоже, отдых закончился.

***

      Карета дернулась, замедлила ход и остановилась, скрипнув рессорами. Возница неторопливо слез с козел и, громко воскликнув: «Прибыли, милсдарыни», открыл дверцу.       — А ну слезь с меня!       — Кто бы говорил… убери свои загребущие руки от моей груди!       — Моя остроконечная шляпа! Признавайтесь, кто сел на неё!       — Плащи-и-ик… не-е-ет… Посмотрите, что вы с ним сделали, мелкие…       — Э-э-э… Босс, кажется на нас смотрят…       Чуть жмурясь от яркого света фонарей, из кареты выбралась Эрен, бережно гладя донельзя помятый парадный плащ, зелёного цвета с серебряной вышивкой, бормоча невнятные проклятья в адрес частей тела сотоварищей, которые елозили по дорогой ткани. Следом, поправляя уже далеко не остроконечную шляпу, выпорхнула Алекс. Зависнув над землёй в паре сантиметров, она зевнула со скучающим видом и, щелкнув пальцами, вызвав маленькую неяркую вспышку, моментально придала шляпе первоначальный вид. На гневно-умоляющий взгляд Эрен, тыкающей пальцем в многочисленные складки плаща, она лишь вздохнула и пожала плечами. Глаз Босса начал нервно дёргаться, когда разглядел в плаще пару дырок и маленький разрез.       — А ну, посторонись, — подвинув левитирующую Алекс, на плиты Дворцовой площади спрыгнула Лиз, держа в руках рапиру и торопливо засовывая её в узкие ножны. Внезапно почувствовав дикую жажду убийства, она подняла голову и встретилась глазами с Эрен. Ойкнув и судорожно сглотнув, девушка юркнула за спину Алекс, прикрывшись её развевающимся белым плащом, больше похожим на прозрачный шлейф. Босс выпустила плащ из размеренно сжимающихся пальцев.       — Только без убийств, мы ведь всё-таки идём на приём… — заспанная Дез грациозно выскользнула из кареты, на ходу закрыв рот ошарашенному кучеру. Подавив зевок, она сладко потянулась, чуть поведя кошачьими ушками, а затем взглянула на готовую взорваться Эрен.       — Бог ты мой… Так и знала, — она порылась в наплечной сумке, извлекая из неё свёрток, перетянутый красной нитью. — Держи, решила, что это не будет лишним.       — Я люблю тебя! Люблю-люблю-люблю! — налетела на Дез Эрен, принявшись тискать подругу, после того, как обнаружила в свёртке копию своего плаща.       — Кхм-кхм…       Тактично выдержав паузу, на девушек смотрел высокий дворецкий в идеальном тёмном костюме. За его спиной стоял почётный караул из двадцати гвардейцев в красных латах со сверкающими алебардами и шести наряженных в яркие сюртуки и белые штаны пажей, готовых услужить только что прибывшим. Оглядев неподвижных гостей, мужчина поправил пенсне и достал из внутреннего кармашка пиджака аккуратный листок с вычурным золотистым вензелем.       — Эрен Егер, Дезкара Кэтзер, Алексис Морриган и Лизбет Белл, я рад приветствовать и препроводить вас в резиденцию Правителя Нордвика, Люция Тринадцатого… — он грациозно повёл рукой в сторону залитого светом дворца. — А теперь извольте пройти за мной.       — Но наш…       — В этом нет необходимости, его доставят в целости и сохранности, — высокий дворецкий щелкнул пальцами.       При этом звуке скучающие пажи разноцветным вихрем пронеслись мимо девушек и с деланной осторожностью похватали саквояжи гостей.       — Пройдёмте, будет нехорошо, если вы заставите Его Милость ждать, — он поправил белую перчатку, смахнул невидимые пылинки с пиджака и жестом показал гостям следовать за ним.       Гвардейцы расступились, образуя коридор с поднятыми в торжественном приветствии алебардами, к которым были прикреплены красные ленты с гербом Нордвика.       — Не думала, что нас будут так встречать, — сонливость Дез моментально исчезла.       — Я не думала, что нас вообще будут встречать, — тихо ответила ей Эрен, оглядываясь по сторонам. — Лиз?       — Да, шеф? — девушка всё ещё шла под защитой плаща Алекс.       — Как будет свободное время — узнай что здесь и как.       — Будет сделано… Ты ведь не сердишься за плащ?       — Я? Да что ты… Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Я просто заставлю тебя выплатить десятикратную его стоимость, — довольная улыбка Эрен расползлась по лицу.       Несмотря на позднее время, стол ломился от всевозможных яств и блюд. Безусловно, преобладали многочисленные морепродукты, рыба всех сортов, жаренная, варёная, вяленая, копчёная и даже сырая, под различными соусами, приправленная всевозможными специями, — она была царицей этого званного ужина. Суп из мидий, жареные креветки, паста с тунцом, акульи плавники, блюда из морской черепахи и жаркое из кита, щупальца кальмаров и икра, многочисленные закуски и алкоголь всех мастей.       — Выпьем за дорогих гостей! — сидящий во главе стола мужчина, чьи волосы уже тронул налёт седины, привстал и высоко поднял бокал с прозрачным белым вином. — Я рад приветствовать вас в нашем городе, милые дамы.       Поднявшиеся вслед за ним придворные нестройно повторили тост и приветствия, а затем вновь устремились к своим тарелкам.       — Итак, мои дорогие леди… — начал говорить Люций после выпитого бокала, который тут же бесшумно наполнил вино слуга с кувшином, — как вы добрались к нам? Всё ли было спокойно? Как вам в наших краях? Довольны ли вы обращением?       Эрен осмотрела своих спутниц: Алекс аккуратно ела суп из гребешков, наблюдая за тем, как Лиз безуспешно пытается подцепить вилкой щупальце кальмара. Разочаровавшись, девушка вздохнула, оставив истерзанного кальмара, и переключилась на икру, щедро намазывая ее на хрустящий багет. Сидевшая рядом с ней Дез, казалось, находилась в каком-то кошачьем раю: она уплетала всё, что оказывалось в радиусе досягаемости её столовых приборов, поглощая еду с довольным мурчанием, не обращая на происходящее ровным счётом никакого внимания.       Эрен вздохнула и отпила из высокого бокала ароматного, чуть пьянящего напитка.       — Всё прекрасно. Жаль только, что путь был несколько более долгим, чем мы планировали. Но на то он и морской путь, — она взмахнула рукой, словно это что-то могло объяснить.       — Полностью с вами согласен, дорогая, — правитель Нордвика кивнул в ответ, — путь долгий и не всегда приятный, но, смею вас заверить, другие пути более опасны. Через горы можно перебраться только в середине лета, когда проход через перевал становиться… кхм… менее оживлённым. А телепорты… здесь они, к счастью, не работают. Вижу, вы скептически к этому относитесь. Поверьте, я знаю, что говорю. В последний раз, когда были открыты «врата», Нордвик утонул в огне… Жуткие были времена. Почти полностью разрушенный город… но не будем омрачать наше пиршество, сегодня мы празднуем!       Он снова поднял наполненный вином бокал, и в ответ ему раздался разноголосый хор пожеланий.       — И всё же, Ваша Милость… Чем мы обязаны такой честью? — девушка поставила бокал на белую, расписанную золотом и накрахмаленную скатерть, глядя, как Дез начала опустошать блюда, стоящие рядом с её соседями. — Мы были крайне удивлены тем, что получили Ваше приглашение.       — В этом нет ничего странного. Сказания о ваших делах летят впереди вас. Волчья Пасть, усмирение Белой Ведьмы… Убийца Героев… Слухи об этих деяниях… Барды уже слагают баллады… Впрочем, может быть, вы решите послушать одну из них сами?       И прежде чем Эрен смогла ему возразить, Люций хлопнул в ладоши. Двери зала отворились, и, громыхая инструментами, в помещение вошли музыканты с арфами, лютнями и скрипками.       — Прошу вас, — глава Нордвика встал из-за стола и сделал пару шагов в сторону музыкантов, — спойте нам о подвигах, столь часто воспеваемых…       Он лучезарно улыбнулся, когда, быстро настроив инструменты, музыканты начали извлекать из них переливчатые ноты, сливающиеся в эпический и грустный мотив баллады о делах минувших лет.

…Я был у крепости в огне,

Когда пылал закат.

Я видел трупы на стене,

Кого убить был рад.

Сломай же когти и клыки

Тех, кто терзал народ.

Обрушь на них свои клинки,

Господ сей ждёт исход.

Темницы глубь ты отомкни,

Освободи людей,

В объятья смерти приведи

Тех, кто терзал детей.

В огне багряном всё сгорит,

Останется лишь прах.

Злодея меч звеня отбит,

В глазах его лишь страх.

Не надо злата и камней,

Им честь ведь не сберечь.

В горящем зареве огней

Глава слетела с плеч.

Я вижу их перед собой.

Доспехи все в крови.

Мой мир спасён одной тобой,

Захлопни пасть, отныне ты

Умри и прорасти травой,

О Волка Пасть, горят кресты,

Забыта будешь, мир, покой,

Отныне путь нам освети

И миру имя подари,

И славой вечной ты покрой,

Эрен…

      Прекрасные голоса трубадуров свивались вместе с музыкой в чарующую нить повествования, о кровавых битвах, потерях и победах, предательствах и мужестве, любви и ненависти. Не было слышно ни хмельных голосов, ни звуков вилок и ножей, все вслушивались в мотивы баллады, оставив всё остальное за бортом времени. Алекс уткнулась в сведённые вместе пальцы, которые начали мелко дрожать, Лиз смотрела куда-то вдаль, изредка поглядывая на Дез, которая прервала праздник живота и теперь украдкой смахивала слезинки с глаз, переводя взгляд на Эрен.       Девушка медленно сжимала и разжимала кулак, смотря на пальцы, будто видела их в первый раз. А затем молча взяла кубок с крепким тёмным элем и залпом опрокинула его в себя.       — Говорят, что после битвы вы вышли из огня, держа отрубленную голову губернатора в одной руке, а сломанный меч в другой, — тихим голосом проговорил Люций, когда стихли долгие и бурные аплодисменты, вслед которым последовал поток золота и серебра, бросаемого перед исполнителями.       — Так говорят легенды, Ваша Милость…       — А как было на самом деле?       — Так ли это важно. Порой правда слишком горька, чтобы о ней говорили. А иногда она настолько чудовищна, что хотелось бы, чтобы она была вымыслом чьего-нибудь воспалённого сознания.       — Что ж… когда-нибудь история рассудит нас. И оставит наши дела на суд потомков, — правитель покрутил бокал, любуясь росписью в неровном свете факелов и свечей.       — История слишком мягкая материя… Каждый болван волен лепить из неё то, что ему захочется, отсекая все неприятное и выбрасывая всё ненужное, оставляя только то, что важно ему, подкрашивая бока в яркие либо угольно-чёрные тона… История запомнит нас не такими, какими мы были, а такими, какими нас видело большинство. И поверьте, это большинство видело нас не в лучшем свете, — Эрен с грустью посмотрела на свои руки.       — Пожалуй, вы правы. Не думал услышать столь мудрые речи из уст столь юной особы. Особенно после пинты эля из Рейквика. Удивляюсь, что вы вообще в состоянии говорить, — рассмеялся Люций, по-дружески хлопнув девушку по плечу.       — Э-э-э…ль? — взгляд Эрен вдруг резко стал мутным и рассеянным, — Разве… эт… бл… не…       А затем её тело мягко погрузилось в безмятежный и тёплый сон.

***

      — Давай я пойду с тобой…       — Ты? Ты себя видела? Больше похожа на пушистый мячик, чем на ловкую Кошку. Ты скорее не пойдёшь, а покатишься за мной, комок шерсти.       — Сейчас я кому-то рапиру затолкаю по самые гланды, детектив-самоучка, и начну явно не со рта…       — Ты сначала с кровати поднимись, уплетатель рыбки…       — Ммм… ммм… уф… твоя взяла…       Дверь чуть скрипнула, заставив тени на стенах плясать от дуновения прохладного ветерка. Алекс, в длинной белой ночной рубашке, устало села на кровать, в центре которой звездочкой валялась нэка.       — Она спит… Видимо, не рассчитала силы… Хотя, думаю, даже тебя этот эль свалил бы с ног.       — Меня? Ты явно недооцениваешь мои способности, Алекс…       — Спорить не буду, а уж проверять — и подавно. Тебе дай волю, и весь наш погреб быстренько перекочует в тебя.       — Не так, чтобы уж весь… Я ведь ценитель, а не какая-нибудь алкоголичка со стажем.       — А в чём разница? — Лиз перестала раскачиваться на стуле и с интересом уставилась на Дез.       — Поживешь с моё — узнаешь… — хитро улыбнулась Кошка, поглаживая животик.       — Как бы то ни было, а вся надежда на тебя, Лизи, — Алекс начертила в воздухе пару символов, а после потерла ноющие виски. — Магия здесь не действует, что-то мощное её блокирует. От нашей любительницы деликатесов сейчас мало толку… Дез, пожалуйста… Ты и сама знаешь, что тебе лучше отдохнуть, дорогая… А Эрен спит так крепко, что даже упавшие на ноги Ниэль доспехи Велиона не разбудили бы её.       — Сделаем в лучшем виде, — радостно отрапортовала Лиз, поправляя тёмно-серый маскировочный костюм, — а вы с меховым ковриком можете расслабиться.       — Я те покажу коврик… уф… Алекс, а ну подними меня!       Дверь, едва слышно скрипнув в петлях, закрылась, заставив пламя свечей снова вздрогнуть.

***

      Лёгкой тенью скользя по потолочным балкам, она изредка замирала, прижимаясь в стене, когда особо ретивые стражники решали осмотреть то, что находится у них над головами. Однотипные коридоры, полы которых были устланы коврами, приглушающими тяжёлые шаги гвардейцев в доспехах, а на стенах покоились гобелены и картины высотою до потолка, изображающие уже ушедших из жизни правителей и сцены битв, о которых вспомнят разве что глубокие старики да историки, которые будут лишь качать головами, замечая неточности и несоответствия происходящего на полотнах. Сменив рапиру на длинные узкие кинжалы, Лиз ощущала себя неуютно. Каждый раз, когда внизу раздавались тихие голоса и свет играл отражениями на шлемах с перьями, она инстинктивно тянулась к левому боку, где обычно висел острый, отдающий синевой стали клинок. Свесившись, девушка ухватилась за портьеру и аккуратно съехала вниз.       — Никогда так не делай, Лиз… В прошлый раз это закончилось плачевно, — в голове ударил маленький звоночек.       Коридор закончился, открывая взору небольшой зал с огромным камином, в котором с рёвом вздымались языки пламени. Рядом с камином стояли два высоких массивных резных кресла с подлокотниками в виде львов, разевающих пасти. В одном из них, закинув ногу на ногу, восседал Люций Тринадцатый, любуясь тем, как языки пламени играют отблесками в гранённом стакане с синей жидкостью. Его собеседник был в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном, который скрывал лицо.       — Ну что, есть какие-нибудь подвижки? — правитель чуть склонил голову на бок, поставив стакан на небольшой столик между креслами.       — Мой синьор, мы делаем всё, что можем… Но это не так просто…       — Мне не нужны отговорки, которыми вы кормите меня всё это время. Мне нужен результат. Если мы не можем его изучить, тогда мы должны его уничтожить. Я не хочу повторения Великого Вторжения. Даю вам ещё пару дней.       — Но сир…       — Два дня… А после я замурую его в скале… Вот моё решение, колдун. А теперь иди.       — Как прикажите, Ваша Милость…       Фигура в плаще поднялась из кресла и, подойдя к стене, шагнула за один из гобеленов, изображающих охоту на китов. Послышался тихий скрежет сдвигающихся плит, а затем шум закрывающейся двери.       Люций поднялся со своего места, взял со столика стакан и долго рассматривал, как колышется, налетая на стенки, жидкость, а затем швырнул его в огонь. Пламя тут же вспыхнуло ядовито-зелёным, и по залу начал распространяться пряный запах трав. Губы мужчины беззвучно что-то шептали.       Развернувшись, Люций бесшумно скрылся в одном из коридоров.       Выглянув из-за штор, закрывающих гигантское окно, в котором разноцветными каплями горели огни домиков, девушка на цыпочках подошла к столику. Она провела пальцем по краю оставшегося стоять бокала, а затем вдохнула пряный запах. Амасек. Напиток царей и правителей. Лиз облизнулась. Не сегодня. Не сейчас. Она подошла к гобелену. Рост, комплекция, длина рук. Она представила его. Правша. И судя по тому, как вздымался гобелен, она должна быть справа. Ищи. Ищи. Чувствуй.       Каменная плитка чуть подалась вперёд.       Сдвинувшись, кусок стены медленно пополз в сторону, издавая при этом тихий скрежет.       — Ну что, вот и начало моим приключениям, — девушка смотрела на тёмный провал прохода. — Нет… Это их конец, — вырвавшиеся из темноты десятки рук втянули не успевшую даже крикнуть Лиз в тайный ход.

***

      Она открыла глаза. В комнате было тихо, тихо, как в склепе, не нарушаемом ни звуком, ни скрипом, ни дуновением ветра. Широкая кровать с атласным одеялом, цвета вишнёвого коралла, была холодна словно лёд. Подтянув ноги к груди, Лили уткнулась носом в колени. С балдахина медленно падали снежинки.       — Эм… Привет, — голос отразился от стен, сливаясь в сплошной гул.       Девушка вздрогнула и отползла к спинке кровати, стукнувшись об неё спиной.       — Ты здесь? — от гула снежинки завертелись вихрем, словно в пургу. — Кто?! Кто ты?! Покажись! — схватив подушку, Лили изо всех сил метнула её в стену.       Долетев до центра комнаты, подушка замерла, а затем плавно опустилась на пол, рассыпавшись в синий пепел.       — Пожалуйста, успокойся… Я не причиню тебе вреда, — гул начал медленно смолкать, переходя от разрывающего уши рёва до тихого и вкрадчивого шёпота.       — Что тебе нужно?       — То же, что и всем… Свобода. Быть свободным. Прекрасное чувство, не находишь? Даже произнося его, понимаешь, как приятно оно звучит. Ветер в лицо, запах солёного бриза и тёплый песок под ногами. Зарыть пальцы в песок, когда на него наползает кристально чистая волна. Слышать голоса, тысячи звуков, видеть миллионы оттенков. Не это ли счастье?       — Кто ты?       — Кто я? Ответ на этот вопрос ты и так знаешь. А раз знаешь, так незачем его задавать. Всё равно услышишь только то, что захочешь. Важнее знать — кто ты? Интересная получается ситуация, не правда ли?       — Я знаю, кто я. Я — Лилиан Эсперанс, дочь Натаниэля Эсперанса!       — Что ж, это твои слова. Ты в них веришь, в их правду и правоту. Но так ли это? Ты ли это?       — Я — это я.       — Слова человека, который всю жизнь ищет себя, но так и не может найти. Слова души, которая трепещет от пугающей возможности быть той, кем она на самом деле хочет быть.       Снежинки закружились в яростном хороводе, собираясь в плотный шар.       — Нет, это слова человека, который твёрдо знает, кто он.       Снежный ком, медленно набухая, вырос до потолка.       — Когда-нибудь ты поймёшь… Поймёшь, как и все они, поймёшь, что быть кем-то и быть тем, кем хочешь, — не одно и тоже. И уж тем более быть собой.       Голос начал нарастать, подобно лавине, как и снежная стена.       — Прощай…       — Нет… До встречи…       Лавина взорвалась, затопив комнату пульсирующим светом.       — Проснись!

***

      — Проснись! Проснись! Да проснись ты наконец! — настойчивый голос ворвался в голову Лили, вырвав её из цепких пальцев утреннего сна.       — Что? Кто? Когда? — девушка приоткрыла один глаз, но разглядев им только подушку, завернулась в одеяло, отпихнув ногой говорящего. — Я сплю…       — А ну живо вставай! — сильным рывком одеяло улетело в угол, оставив Лили укрываться только подушкой.       — Не-е-ет, — подушка была отброшена вслед за одеялом.       — Через пять минут жду тебя внизу. Если к этому времени тебя там не будет, я вернусь сюда с ведром холодной воды, — дверь с громким стуком захлопнулась, оставив девушку жмуриться от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь прозрачные занавески.       Через четыре минуты, недовольно бурча и зевая, она спускалась вниз по скрипучей лестнице. Желтая пижама с капюшоном, на котором торчком стояли острые ушки, окрашенные на концах чёрным, и такого же цвета хвостом в виде молнии, крепившимся чуть пониже спины, — Лили даже не помнила, как она оказалась в подобном виде. Да и вообще, прошлый вечер она помнила на редкость плохо, как и количество поглощённого спиртного.       — Она жмёт мне в груди, — почесав поясницу, констатировала девушка, плюхнувшись на стул.       — Никто не виноват в том, что ты превратила свою одежду в подобие половой тряпки, — голос Рейи донёсся сквозь шипение сковородки.       — Черт с ней, с одеждой… Это что? — она вытащила из-под себя хвост и подёргала его. — Откуда эта… вещь?       — Ах это… — женщина поставила шкварчащую сковородку на дощечку, положив её в центра стола. — Это шкура, одного и ста пятидесяти… Твой отец оставил её у меня… Сказал, потом отдать тебе, но как-то не сложилось… Я тогда была слишком занята.       — То есть я сейчас сижу в шкуре какого-то зверя, которого мой папочка где-то выловил, освежевал и превратил в это? — глаз Лили начал энергично подёргиваться.       — Ну да… Ты давай ешь, а то остынет, — Рейя принялась с аппетитом уплетать яичницу.       — Меня сейчас стошнит…       — Только не в сковородку!

***

      Сковородка лежала в раковине, ожидая, когда же её помоют, так же как и тарелка, которая стояла там же уже неделю.       — А теперь слушай, жёлтая хвостатая зверюшка… — Рейя отхлебнула из кружки крепкий кофе. — Дело простое: находишь, экспроприируешь, приносишь мне. Хотя, сделаем проще.       — Например? — девушка откинула капюшон и теперь смаковала горячий шоколад, поглощая его маленькими глотками.       — Как мне стало известно, их пригласили во дворец, так что можно убить двух зайцев одним махом. Я тебе карту, а ты мне лазурит.       — В чём подвох? Всё не может быть настолько просто.       — Всё верно, единственный проход в подземелье — старый портал, единственный работающий в этом королевстве. Но… он крайне нестабилен.       — То есть?       — Если что-то пойдёт не так, тебя раскидает почти по всем близлежащим материкам. По частям.       Лили сглотнула, поставив чашку на стол.       — Так что выбор за тобой… Штурмовать бастион в одиночку, без надежды на благополучный исход, либо рискнуть и проверить, так ли благосклонна к тебе Фортуна, как ты привыкла думать.

***

      — С тех пор, как все уехали, здесь стало очень скучно, невыразимо скучно…       Струйка пара вырвалась из шланга, белым облачком растаяв в воздухе.       — А почему ты здесь? Почему не пошла со всеми?       — Политика это не моё, выслеживать кого-то чёрт знает где — тоже, а Рэн, Велион и даже Айси испарились, словно их и не было. Проклятый Рэн — этот даже не попрощался!       Брошенный гаечный ключ вылетел в окно, разбив его. Оттуда тут же послышались крики и вопли.       — А когда я позвала Велиона пройти осмотр, он как-то странно побледнел и вылетел из кабинета, крича о том, что у него какое-то сверхважное задание.       Сверкнув, скальпель воткнулся в листовку, с которой на мир глядело довольное лицо Велиона.       — Кажется, наши мужчины боятся ответственности.       Звук сжимающейся пружины затих в раздавшихся скрипах шестерней.       — Кажется, наши мужчины боятся самого слова «ответственность».       Оселок с тихим шорохом летал вдоль лезвия медицинского тесака, затачивая уже и без того бритвенно-острое лезвие.

***

      — Есть вести от Босса?       — Пока нет, но, как только появятся, мы должны быть во всеоружии.       — Надеюсь, наши тренировки не прошли даром, пока остальные разъезжали невесть где.       — А я надеюсь на то, что нам не нужно будет это выяснять.       Поршни медленно двигались в цилиндрах, вращая вал.

***

      — Внутренние демоны… Найди своих внутренних демонов… Что он имел в виду? — Велион смотрел на то, как облака лениво ползут по небу, бросая на него гигантские тени. — Но, что более важно, где я вообще нахожусь?       Рыцарь поводил головой по сторонам. На бескрайней равнине ветер волнами катился по высокой траве, приминая её, взмывая в небо, чтобы потом снова опасть вниз, в бескрайний зелёный океан.       Он встал, подобрав с земли меч и щит. На него медленно и размеренно, сотрясая землю, как начинающийся камнепад, двигались каменные стражи. Множество элементалей всех размеров и форм.       — Когда он сказал мне: «не вздумай здесь умереть», я думал, это шутка, — ухмыльнулся юноша, разминая плечи. — В следующий раз я буду уточнять.       Меч стукнул о щит. Гул бегущих стражей, превратился в грохот разбивающихся скал. Взревев, он ринулся на неотвратимо приближающуюся гранитную стену.

***

      Он смотрел на мир, наблюдая за тем, как меняются его краски и оттенки. Слышал, как обрываются тысячи голосов, рвутся миллионы струн и нитей, соединяющих многочисленные реальности. Он пытался моргнуть, пытаясь отогнать видения, но, казалось, что его глаза были лишены век. Падая всё ниже и ниже, он чувствовал, как трещит по швам этот мир, сгорая в огнях тысячи кострищ, разрушаясь вместе с гранитными ребрами гор. Его крутило и швыряло в разные стороны, подобно высохшему листу в ураган. Образы цивилизаций вспыхивали, чтобы тут же разлететься мириадами сверкающих осколков. Лица людей, которых он не знал или не мог вспомнить, смеялись, плакали и кричали одновременно, наседая со всех сторон, разрывая его на части скрюченными пальцами. А затем его глаза погасли, перед этим наполнившись жгущим голову светом.       Он лежал в грязи. Холодный и промокший. Не в силах пошевелиться или позвать на помощь. Приоткрыв глаза, он увидел Её. Усевшись на каменную ограду, Она улыбалась ему, хлопая в ладоши, звук которых он не слышал. Помахав ему замотанной бинтами рукой, Она спрыгнула на землю и, хлюпая грязью, подошла к нему.       — Ты не поверишь, но не сегодня… — Она, словно фокусник на площади, вытащила из рукава маленькие песочные часы с золотистой пылью внутри. — Знаешь, мне даже интересно…       Её голос проникал прямо в голову, дробя блоки и защиту на куски, скручивая сознание подобно мокрой тряпке, из которой хотят выжать всю воду. Он открыл рот, чтобы ответить.       — Не сейчас, мы здесь не одни… — Она взмахом руки спрятала часы в карман. Отпрыгнув назад, начала таять в воздухе, распадаясь белыми мотыльками. — Мы увидимся… Совсем скоро… — на секунду половина Её лица вспыхнула, превратившись в гладкий белый череп, в глазницах которого искрилась зарождающаяся Вселенная.       Часть мотыльков сгорела, влетев в яркий огонь шипящих факелов. Где-то на границе сознания раздались нетвёрдые шаги, разъезжающиеся в скользкой грязи.

***

      — Можно я возьму его с собой? — весёлый голос раздался откуда-то сверху.       — В тебе говорит эль, дорогая, — отозвался второй. — Завтра утром, как только протрезвеешь, ты будешь кричать, что тебя кусают блохи и у тебя аллергия на шерсть.       — Не-е-ет… Нисколько… Я как стёк… стёк… стёк… Блин, я трезвая, короче…       — Особенно это заметно по тому, как ты пытаешься стоять, опираясь на меня. Скажу честно, выходит это у тебя на редкость паршиво.       — У-у-у… Взрослая Йен… не разрешает мне взять ко-о-отика… У-у-у…       — У-у-у… Не разрешает взять ко-о-отика…       — Ниэль, и ты туда же? И вообще, какого лешего ты здесь? Что, кончилось пиво и объекты для совращения?       — Там душно, а все мальчики похожи на поленья. Вот я и вышла подышать. Тем более, что всё красивые девочки уже на улице…       — Ууу… Слышала, Йен… Я красивая… Хы-ы-ы…       — Красивая, красивая… Ниэль, сделай одолжение, подержи её, пока я попытаюсь отмыть этого кота… Я сказала подержать, а не лапать её за всё, что можно и нельзя…

***

      — Хм… Что-то явно здесь не сходится.       — Почему же?       — Почему? Потому что этого нет здесь. Ни строчки. Ни одного упоминания.       — Поверь мне, ты не настолько сведущ в этом, чтобы делать подобные заключения. Здесь миллиарды страниц. И каждую секунду буквы складываются в затейливую вязь, размещаясь на этих листах. Каждую секунду возникает и пишется история. Моя, твоя, этого мира. Каждого живого существа, будь то червь, проедающий себе дорожку к сердцевине яблока, или толпа големов, которая прямо сейчас пытается сокрушить твоего друга, попутно разносящая окраину этой реальности, куда его забросил… кхм… мой старый знакомый.       — Но… почему тогда я не вижу?       — Всему своё время.       — Но ответы…       — Я сказала: всему своё время. Ответы будут даны, когда зададутся нужные вопросы. Нельзя рвать причинно-следственную связь. Это бывает чревато.       — А что насчёт…       — Богов? Эти ребята всегда только наблюдают. Молчат, внимают, ну или делают вид, что прислушиваются к нашим крикам, мольбе и проклятьям, но никогда не вмешиваются. По крайней мере — самолично.       — Тогда как узнать, что время пришло?       — Ты поймёшь.       — Но если я не хочу? Что будет, если я не буду действовать согласно замыслу, отведённому мне?       — Ты не сможешь уйти от своей Судьбы. Кто угодно, но только не ты.       — Откуда вы всё это знаете, Далиан?       — Не задавай вопросов, на которые ты не получишь ответов, Айсхарт. Может, чашечку чая?       На золотистых страницах появилась новая строка.

***

      Утро выдалось хмурым. Хмурым по двум причинам: во-первых, голова Линет раскалывалась, словно по ней со всего размаха били кузнечным молотом, а во-вторых, дышать было на редкость тяжело из-за лежащей у неё на груди Ниэль, которая во сне улыбалась, обильно пускала слюни на её ночную рубашку и периодически лапала то, до чего дотрагиваться Линет ей явно не позволила бы.       От последующего крика и двух на редкость удачных пинков Ниэль слетела на пол, запутавшись в одеяле. Вскочившая в тонкой сорочке Йен сжимала в обеих руках по катане, готовая разрубить всякого, кто покусился на её сладкий сон.       — Кто?! — острие меча замерла в сантиметрах от носа Линет.       Пылающая праведным гневом девушка молча показала пальцем вниз, где, барахтаясь в одеяле, безуспешно пыталась подняться на ноги нарушитель спокойствия. Сверкнув глазами, Йен медленно подошла к застывшей на полу Ниэль.       — Ты… — клинок начал медленно подниматься над головой.       — Я могу всё объяснить, — девушка начала слепо шарить рукой в поисках чего-нибудь, что могло бы спасти ей жизнь.       — Убила мой сон, — меч замер над головой, тихонько подрагивая, готовый сорваться в любую секунду.       — Йен… Давай поговорим… — схваченный тапочек тут же был признан не самой лучшей защитой и поэтому был выкинут в неизвестность.       — Теперь я сделаю то же с тобой, — свистнув, меч рванулся вниз.

***

      Утро выдалось хмурым, на редкость хмурым, особенно тогда, когда тебя хватают за хвост и со всей силы тащат куда-то, где сверкает сталь. Клинок замер перед мордочкой чёрного кота, которого Ниэль выставила перед собой. В глазах кота, внешне не выражавших никаких эмоций, пронеслась вся его жизнь. Глухо мяукнув, он обмяк в руках девушки, повиснув на них.

***

      — Я же говорила, что он нам пригодится! — Линет уплетала горячую запеканку, гладя кота за ушком. Кот молча переводил взгляд с Ниэль на Йен и обратно, изредка щуря глаза.       — Вот только общаться с нами он явно не намерен, — попытавшаяся погладить животное Ниэль тут же отдёрнула руку назад: кот предупредительно зашипел, вздыбив шерсть.       — Сами виноваты. Напугали моего маленького Кими до полусмерти, — Линет прижала мурчащего кота к груди.       — Кими?       — Да, Кими. Малышка Кими. Мой маленький пушистик…       — Меня сейчас вырвет от этих розовых соплей.       — Он не твой, вот ты и бесишься.       — Нужен мне этот блохастый ком.       — Зави-идуешь, зави-и-идуешь…       — Вот ещё… Больно он мне нужен.       — Зави-и-идуешь…       — А ну отдай кота!

***

      Дорога была до уныния скучной. Прибитая пыль вздымалась облачками под копытами лошадей, а однообразность пейзажа заставляла зевать. После того, как в трактире было разбито три стола, два стула, пять тарелок и одна полка, а мяукающий кот побывал и в супе, и в наливке, единогласным решением, в котором голоса Ниэль и Линет не учитывались, Кими перекочевал в седельные сумки Йен, откуда он теперь и выглядывал, глазея на мир вокруг.       — Так нечестно. Это мой кот.       — Почему наши голоса не учитывались?       — Потому что в ваших руках он не проживёт и дня. Вы же за него передерётесь.       — Ничего подобного. Ты только дай его мне… погладить…       — Эй, я первая его беру!       — Руки прочь от кота, грязная извращенка!       — Свои оборви, грудастая лоли!       Прикрыв глаза, Йен тяжело вздохнула, а затем погладила кота между ушек. Кот ответил ей довольным мурчанием.       Она ушла раньше. Расплатилась и поехала вдоль этого тракта. Но ехала она явно не в сторону города. Такие, как она, собираются в путь по нескольким причинам, и покупки явно не входят в этот список. Если это не покупка нового клинка. Девушка украдкой посмотрела на своих спутниц, как раз в тот момент, когда Линет и Ниэль начали перекидываться сухими шишками.       Потерев переносицу, она задержала свой взгляд на синеющих горах, шапками возвышавшихся над лесом.       — Куда же ты едешь? И зачем? — она рассеяно похлопала по сумке рукой, словно проверяя, всё ли на месте. Сумка ответила ей мяуканьем.

***

      — Я тебе говорю — это она! — заговорщицки прошипела Линет, когда девушка, скрипя ступеньками, поднялась наверх.       — Кто «она»? — Йен поправила чёрные как смоль волосы.       — Ты что, газет не читаешь? Это Элис Скади, охотница за головами… — Линет аж вздохнула от возмущения. — Одна из самых разыскиваемых охотниц.       — Самых? — хмыкнула Ниэль. — Насколько я помню, МЫ самые разыскиваемые охотницы.       — Вот только мы давно оставили эту стезю… — маленькая ложечка вновь бесшумно размешивала кристаллы сахара в чае.       — Но раз наше задание застопорилось, можем вспомнить старые деньки, — Линет достала из сумки с десяток листовок.       — Ты что, их всё время с собой носишь?       — Ну, взяла в дорогу… Вдруг бы понадобились.       — Хватит болтать, ищите её…       — Вот…       — А ну дай сюда!       — Элис Скади… разыскивается… доставить живой… Странно, но здесь сказано, что платят только за живую. Жаль… Награда… награда… триста тысяч!       — Может, ещё громче скажешь! Тебя только половина королевства слышала!       — А ну тихо вам! Ниэль, дай сюда… Действительно триста тысяч.       — А я о чём. Провернём дельце, сдадим девчонку и сможем ждать связного хоть до следующего года.       — А что, не такая уж и плохая мысль, что скажешь, Йен?       — Я думаю, это будет оправданный риск… Тем более Босс всё равно уже одобрила, — девушка ткнула пальцем в листок с инструкциями.       — Остаётся только одно…       — Что одно?       — Йен, помоги мне выйти на улицу, мне что-то совсем нехорошо…

***

      — Срези, может, по кофейку? — Реф устало вытерла пот со лба, вылезая из люка, ведущего в подвал.       — Думаю, можно будет… — девушка сняла медицинскую маску и, вытерев руки об запачканный кирпичного цвета пятнами фартук, уселась на высокий стул рядом со стойкой. — Слушай, а зачем тебе столько амниотической жидкости?       Реф молча сняла перчатки, бросив их на барную стойку, а затем протопала к тёмному аппарату, возвышавшемуся рядом с тихо чихающих холодильником Арти.       — Ну… — начала она, когда машина ожила, шипя и вздыхая, — скажем так, это спецзаказ, специально для Босса. Точнее попытка сделать то, что сказала Эрен. А ещё точнее…

***

      — Реф! Ре-е-еф! Нам нужно это! Именно это и ничего больше. Ты же сможешь? Сможешь? Ведь сможешь? — Эрен тыкала в книжку пальцем, не давая девушке разглядеть текст.       — Что это? — она пробежала по странице глазами, когда отобрала книжку у размахивающей руками Главы.       — Это будущее!       — Скажи это Рэну, он с тобой явно не согласится. Каждый раз, когда я прошу его залезть в холодильник, он рисует в воздухе знак, изгоняющий нечисть, и только потом с опаской подходит к нему. А к новому изобретению… Он его вообще стороной обходит. Сказал, что перестанет быть барменом, если эта штука будет стоять рядом с барной стойкой. Пришлось просить Велиона переставить и Арти, и её…       — А что это вообще за… изобретение?       — Как что — машина для приготовления кофе. Вот сюда засыпаешь зёрна, сюда заливаешь воду, а вот сюда… Здесь угли… Нужно их только слегка раздуть… вот этой штукой. Потом поворачиваешь клапан, главное — не до упора, открываешь вот этот вентиль. Эре-е-ен, не отвлекайся. Нажимаешь на эту кнопку. Не перепутай с вот этой. Это аварийный сброс кипятка. Зачем сброс? Не знаю. Мне показалось это хорошей идеей. В общем, неважно. Ждём… ждё-ё-ём… Ещё чуть-чуть… Совсем немножко… А ну стоять! Я же сказала, чуть-чуть. И вуаля — горячий кофе. Правда, здорово?       — Ну да… Вот только пара теперь полная комната…       — Издержки производства.       — Ну так что, ты сможешь сделать ЭТО?       — Попробую…       Она посмотрела в книгу. Со страниц на неё глядела картина странного сражения.

***

      — …А ещё точнее. Короче, мне легче тебе показать, чем объяснить. Тем более ты мне очень помогла с растворами.       — Всегда пожалуйста.       — Тогда давай за мной. Надеюсь, ты не боишься темных подвалов…

***

      Она вновь стояла перед ним на коленях, как и в десятках других раз. Почти любовно обнимая его руками, она ощущала его твердость. Тело горело и сжималось, словно в лихорадке. Вздохнув, она чуть приоткрыла рот.       — Эре-е-ен, хватит обжиматься с унитазом, у нас ЧП! — в дверь без стука вломилась взъерошенная Дез.       — Сей… час…       Дез, участливо пожав плечами, закрыла дверь. Из туалетной комнаты донеслись булькающие звуки.

***

      — Лиз нигде нет, — Алекс ходила кругами по комнате, покусывая губы.       — Что значит «нигде нет»? — Эрен лежала на кровати, всеми силами пытаясь заставить мозги нормально функционировать.       — Она ушла вчера. Сказала, что на разведку. Но так и не вернулась, — резюмировала Дез, постукивая по столу пальцем.       — Это нехорошо… Точнее чертовски плохо, — Эрен предприняла попытку сесть, но стальной обруч боли, стиснув виски, не дал ей этого сделать. — Итак… придётся спешить… Ужасно не люблю спешить… Алекс, остаёшься в комнате, если придёт кто-то из свиты Люция, говоришь, что Лиз плохо переносит смену климата и она не может выйти в свет. Дез, ты со мной. Будем надеяться, что кроме нас никто ни о чём не знает. Алекс, свяжись с Реф. Не знаю, как ты это сделаешь, но свяжись с ней. Ты знаешь, что ей сказать.       — Эрен, а что будем делать мы? — Дез потёрла кончики пушистых ушек.       — То же, что и всегда, Дез… Попробуем спасти мир, — девушка со стоном поднялась с кровати.

***

      Огонь жарко пылал, отбрасывая волны тепла во все стороны, с жадностью пожирая воздух. Острыми колышущимися языками он возносился к небу, пытаясь разогнать тьму вокруг. Элис сняла перчатки, запахнувшись в плащ. Тепло костра согревало и клонило в сон. Переживания последних часов, как и все звуки вокруг, отступали, искажаясь и затихая, поддаваясь влиянию усталости и желанию выспаться. Зевнув, она закрыла глаза, убрав руку с эфеса меча. Мигнув, реальность растворилась, потонув в мягких объятиях сна.       Из забвения сна её вырвало дикое, безумное ржание. Вскочив на ноги, девушка рывком вытащила оба меча из ножен. А затем содрогнулась от увиденного. На поляне была бойня. Десятки мохнатых существ, ростом чуть ниже человека, разрывали животное на части, отрывая от ещё живой лошади огромные куски мяса, вгрызаясь в неё зубами и кривыми когтями. Не отдавая себе отчет, девушка подхватила раскалённый, разбрасывающий лоскуты пламени камешек, на секунду почувствовав, как магический огонь набрасывается на её плоть, а затем закинула его в самый центр скопища. Ударившись о землю, камешек с хлопком разлетелся на осколки. Словно получив свободу, первобытная стихия рванулась на свободу, испепеляя всё вокруг. Те существа, которым не посчастливилось оказаться ближе всего к зачарованному предмету, испарились в огненном вале, остальные с гортанными воплями и визгами разбежались кто куда, сбивая огонь с косматых шкур. Воздух наполнился запахом горелого мяса и палёной шерсти.       Элис тяжело дышала, наблюдая, как по опушке, поджигая траву, начинает расползаться пламя. Твари скрылись в лесу, где всё ещё раздавались их злобные, полные боли крики. Надо было что-то делать и делать быстро. Сунув один меч в ножны, она подхватила сумки, перекинув их через плечо, и бегом бросилась в сторону тропы. В след ей неслись рычание и рёв. Через какое-то время Элис стала жалеть о своём мимолётном решении. Правая рука покрылась вязью красных полос, ныла, и каждое движение отдавалось болью. Пальцы почти не гнулись, а если и сгибались, то не могли ничего удержать.       Остановившись у дерева, чтобы отдышаться, она скинула сумки на землю. Теперь всё это явно ни к чему. Покопавшись внутри, в спешке разбрасывая содержимое вокруг, она достала три флакончика. Зубами вытащив пробки, девушка вылила содержимое одного на обожжённую руку, от которой тут же повалил пар. Сдерживаясь, чтобы не закричать, Элис до крови закусила губу. Остальные два флакона выпила залпом. Рот тут же наполнился привкусом железа. Скинув плащ, она вытащила из сумки бинты и, взяв едва двигающейся рукой меч, намертво перевязала его в сомкнутых пальцах. Подхватив с земли второй, она резко обернулась. По тропе, визжа и припадая на передние лапы, к ней неслись обитатели леса.       Казалось, что им нет конца и края, и в слабом сиянии луны тропа превратилась в колышущуюся реку мохнатых спин.       Первому подскочившему существу она снесла голову резким взмахом меча. Сверкнув стальной полосой, меч тут же прошил насквозь следующую тварь, вырвавшись из неё в брызгах чёрной густой крови. Девушка пятилась назад, отбиваясь от наседавшей толпы. Мечи рубили, кололи и разрезали, словно живя своей собственной жизнью. Существа с яростными криками наталкивались на свистящую стену, чтобы пасть замертво или отпрыгнуть назад, теряя конечности или увлажняя собственной кровью лесную подстилку. Но раз за разом кривые, белые когти доставали до Элис, оставляя на её теле кровавые царапины, разрывая одежду на лоскуты. Правая рука, покрытая почерневшими полосами, висела вдоль тела окровавленная и безжизненная. Взмахи левой становились всё медленнее. Скорость и мастерство закалённого в боях мечника отступали перед значительным численным перевесом нападавших.       Проскользнув под упавшим телом соплеменника, одно их существ оказалось прямо перед девушкой. Коренастый, покрытый космами свалявшейся шерсти, он глядел на неё глазами-бусинками, прежде чем открыть пасть, похожую на широкий птичий клюв, утыканный тонкими и острыми клыками, похожими на красные иглы. Плечо Элис пронзило жуткая, разрывающая сознание боль, из последних сил взмахнув мечом, она оставила на груди твари глубокую кровоточащую рану. По-птичьи заклекотав, существо отпрыгнуло назад, оступилось и тут же было затоптано остальными пытающимися добраться до лакомой человеческой плоти. Шатаясь, Элис почти невидяще размахивала мечом, стараясь держать пожирателей людей на расстоянии.       «Мой учитель сейчас бы орал на меня… Размахиваю благородным мечом, как простой дубиной», — голос в голове девушки постепенно затихал, уступая место сжигающей мускулы усталости.       Прижавшись спиной к огромной сосне, она выставила меч перед собой. Покрытая с ног до головы кровью, она еле стояла на ногах. Многочисленные раны кровоточили, один глаз почти не видел, его полностью залило красным. Правая рука была похожа на плеть, на конце которой висел покрытый ошметками плоти меч. Из разодранного плеча пульсирующими толчками выливалась кровь. А вокруг тёмным полукольцом стояли они. Их клекот и крики сливались в угасающем сознании в один жуткий крик без начала и конца. Царапая землю, они подпрыгивали на месте, изрыгая потоки слюны и желчи в предвкушении трапезы.       — Одна против сотни… Совсем как он… — она невесело улыбнулась, сплюнув. Кровь, вытекающая струйкой, текла сквозь сомкнутые губы.       Внезапно звуки стихли. В оглушительной тишине было слышно, как стонут умирающие, обильно устилающие тропу. А затем по толпе прокатился дрожащий скрежет зубов, утонувший в раздавшемся следом оглушительном рёве, который, казалось, расколол небо над головой Элис. Тяжело дыша, девушка запрокинула голову вверх. С высоты верхушек деревьев на неё смотрели глаза с четырьмя вертикальными зрачками.

***

      — Она определённо прошла здесь, — Линет присела на корточки, рассматривая следы на пыльной дороге.       — Откуда такая уверенность? — Ниэль с аппетитом хрустела яблоком.       — Охотничий инстинкт… — Линет подмигнула и подняла большой палец вверх.       — Не думала, что ты так можешь, — уважительно кивнула Ниэль, расправившись с яблоком.       — И кусок серебристого меха от её плаща на вон том кусте, — девушка ловко запрыгнула в седло, поправив плащ.       — Насколько она опережает нас, Лин? — Йен гладила уютно устроившегося на передней луке седла кота, который как будто с интересом наблюдал за происходящим.       — Думаю, часа три-четыре… Земля сухая, да и я не такой уж и хороший следопыт… — Линет извиняюще улыбнулась.       Через секунду всадницы скрылись под пологом тёмных сосен.

***

      — Что это за… — на этом у Срези закончились слова. Перед ней возвышалось изобретение сумрачного гения Реф. Тёмное сооружение почти касалось высокого потолка подвала.       — Ну как? Здорово, да? — вытерев сажу с носа, Реф светилась от счастья.       На лице повернувшейся Срези явно читался шок от увиденного.       — Осталось кое-что откалибровать, и проект будет завершён, — подойдя к своему детищу, девушка похлопала по нему рукой. В ответ по подвалу разлетелся глухой металлический звук. На лице Реф отразилась блаженное выражение удовольствия. Вслушиваясь в тихое шипение пара, она довольно мурчала.       — Слушай, а затем тебе тогда столько крови? — вопрос Срези вырвал девушку из долгого созерцания машины. Пять плотно запечатанных колб покоились в корзинке Срези.       — Алекс оставила мне кое-какие пояснения к тому, что расписал Рэн. И для него нам нужна кровь. Тех, кого мы хотим обнаружить, и тех, кто будет проходить… — Реф прошла в дальний угол помещения, сдернув полотно, скрывавшее громоздкую конструкцию.       Исписанное знаками и символами, составленное из множества красноватых металлических и каменных элементов сооружение представляло собой гигантский круг, установленный на широкой квадратной опоре из зеленоватого материала, похожего на вулканическую породу. Многочисленные цилиндры, утопленные в опоре, ветвились пучками гибких трубок, а в центре квадрата на небольшом возвышении покоился пульсирующий шар, ежесекундно меняющий цвет.       — Телепортационные врата, версия один-точка-ноль-ноль, — Реф театрально простёрла руку, указывая на устройство.       — Можно один вопрос?       — Задавай!       — Это безопасно?

***

      Меч со скрежетом проскользил по живому камню и с протяжным стоном разлетелся на части. Не успели куски стали упасть на землю, как ответный удар многотонного кулака прогнул щит, отбрасывая его в сторону. Велиона откинуло назад. Вгрызаясь пальцами и обломком меча в землю, он всеми силами пытался остановиться. Не удержав равновесия, он упал на спину, и теперь, оставляя в грунте глубокие полосы, его тащило остаточной силой удара.       — Пока ещё жив, — констатировал юноша, медленно поднимаясь на ноги. Мышцы разрывались от боли, усталости и адреналина, заполнявших всё его тело. Доспехи с хрустом раскрошились, опав к ногам рыцаря. Изорванная одежда мокрыми от крови клочьями свисала с плеч. С рвущимся треском Велион стащил с себя остатки рубахи, оставшись в одних штанах и тяжёлых ботинках. Хрипло выдыхая воздух, он осмотрелся. Там, где начинались борозды, оставленные им после того, как элементаль отправил его в короткий полёт, высились груды щебня, камня и гранитных обломков, вокруг которых было разбросано поломанное оружие.       — Насколько ещё меня хватит? — вытерев кровь с лица, он поднял руку вверх. Из мгновенно образовавшегося портала показалась длинная чёрная рукоять, обмотанная белым бинтом.       Сверкнув, клинок выскользнул из подпространства. Длинный, лишенный гарды меч больше походил на тесак, плавно сужающийся к концу.       — Иди к папочке, — улыбнулся кровавыми губами парень, глядя на то, как к нему, сотрясая землю, молча приближается восьмиметровый гигант. — Иди сюда, и я надеру твой каменный зад.       Меч чуть заметно начал вибрировать в пальцах, по которым ручейками стекала кровь, окрашивая девственно-белый бинт порочно-красным.

***

      — Ещё чайку? — Далиан поманила чайник пальцем, который, взмыв в воздух со столика, поплыл в сторону Айсхарта.       — Пожалуй, нет. Далиан-сан, мне пора… — молодой человек, поправив манжеты рукавов, встал из-за стола.       — Ты же знаешь, что сейчас случится, — зевнула девушка, сняв остроконечную шляпу с широкими полями. Она бережно положила головной убор на стол, а затем пристально посмотрела на Айсхарта. — Ты не покинешь этого места.       — Я должен! — глаза парня отливали стальной решимостью.       — Не тебе спорить со мной, мальчик, — устало протянула Далиан, водя по воздуху кончиком пальца. — Так что сядь и наблюдай, как Судьба сама справится с тем, что случится.       — Я так не могу…       — Придётся…       Голубая молния сорвалась с пальцев протянутой руки, яркой дугой разорвав пространство. Висящий в воздухе чайник мгновенно вспыхнул и испарился.       — Очень хорошо, мой ученик… Вот только одного ты явно не учёл. Ты был не самым прилежным студентом, — поле вокруг девушки искрилось и вибрировало, вспыхивая синими огоньками. — А теперь давай проверим, как ты выполнил домашнее задание…       Стены комнаты растеклись, а затем превратились в пар. Вокруг Айсхарта кружила целая Вселенная.

***

      Воздух ощутимо пах озоном, хотя дождя не было добрую неделю. Старая башня, куда они поднимались, обветшалым и грозящим упасть призраком прошлого высилась на одиноком выступе. Волны, вгрызаясь в острые камни, лизали солёными языками берег, взмывая в небо сверкающими брызгами. Ступени покрывал толстый слой пыли, который приглушал звуки, словно подушка. Паутина серым мхом облепила все стены, свисая вниз подобно сталактитам.       — Здесь темно как в…       — Думаю, тебе не стоит выражаться, моя дорогая. Юным людям не пристало так разговаривать… — на этих словах Рейя оступилась, ударившись коленом о выступающий камень. — Кракен тебя раздери! Якорь мне в глотку, мачту тебе в задницу!       — Что ты там говорила про леди?       — Заткнись…       Винтовая лестница вела их наверх. В стенах то там, то тут голодными чёрными ртами на спутниц глядели провалы дыр. После пары витков ступени уткнулись в обитую железом, ветхую, разбухшую от времени и сырости дверь.       — Вот мы и на месте.       — Так чего мы стоим? Вперёд! — Лили взялась за окисленную зелёную ручку двери.       — Дальше ты пойдёшь одна, — Рейя отступила на шаг назад.       — П-почему? — Лили обернулась, растерянно смотря на женщину.       — К порталу может подходить только тот, кто хочет использовать его, — Рейя помрачнела, словно вспоминая что-то плохое. — Я не смогу войти.       — Но что мне делать?       — Когда попадешь в комнату, иди в портал. Мысленно представь место, куда хочешь попасть. Всё остальное зависит от твоей удачи, — женщина убрала прядки волос со лба, — либо есть второй вариант.       — И какой же? — Лили отпустила ручку двери.       — Трусливо поджать хвост и сбежать, подобно жалкой собачонке, — оскалилась Рейя, скрещивая руки на груди.       — Не дождёшься! — девушка рванула дверь на себя, почувствовав, как упругая волна воздуха тащит её внутрь комнаты.       Оказавшись на холодном полу, Лили вскочила на ноги. Комната была чистой и ухоженной, словно хозяева только что убрали её и вышли на улицу по делам. Книжные шкафы были забиты книгами в твёрдых массивных переплётах. Фолианты побольше лежали на столиках рядом с большим диваном из красного дерева. Маленькие огоньки парили в воздухе, освещая помещение светло-желтым светом. Осмотревшись, девушка обнаружила на полу у дальней стены каменный круг, из которого вырывались ленты пульсирующей энергии. Сплетаясь, они распадались и таяли, не успевая достичь потолка.       Она медленно подошла к порталу. Дрожь, появившаяся, как только она попала в комнату, усилилась и теперь охватила всё её тело. Каждый шаг к каменному кругу давался с видимым трудом, словно к ногам Лили были прикованы арестантские колодки, каждая весом с десяток килограмм.       Ленты начали медленно обвиваться вокруг протянутой к ним руки, искорками пробегая по нежной коже. В голове, жутко резонируя, разносились многочисленные голоса, стенающие и просящие, они заполняли собой сознание.       Подошвы сапог коснулась круга. В следующее мгновение под ногами Лили разверзлась чернильная пустота, поглотив девушку и разметав убранство комнаты в щепки.       Дверь комнаты со скрипом открылась.       — Кажется, у нас были гости… — голос говорившего был немного удивлен, в то время как его обладатель смотрел на то, как комната потихоньку приходит в порядок.

***

      Она провалилась в темноту. Бесконечно длинный полёт вниз. Налетавшие вихри терзали девушку, кидая её из стороны в сторону, словно мяч. Не видя абсолютно ничего, Лили словно ослепла. Она слышала далёкий шум моря, запах солёных капель океана, шум листвы на деревьях, ощущала холод ледяных пустошей и обжигающий зной пустынь. Её тело разрывалось на сотни частей, чтобы потом снова собраться воедино, сознание дробилось подобно хрусталю, попавшему под кузнечный молот. Её жизнь сгорала в жарких объятиях боли, чтобы потом возродиться от ласковых губ наслаждения и спокойствия.       — Скоро ты будешь моей… Скоро мы будем вместе…       Лили швырнуло в стену с такой силой, что удар отозвался в каждой косточке тела. Зрение вернулось яркой вспышкой, ослепляя и дезориентируя. Поднявшись с холодного пола на четвереньки, девушка почувствовала, как все ощущения снова захлёстывают её. Каждую клетку её организма словно скрутил сильный спазм. Лили вырвало.       Повалившись на бок, она тяжело дышала. Словно в лихорадке её била дрожь озноба, тут же сменяющаяся приступами жара.       — Я умерла… Я точно умерла… — шёпот сорвался с сухих потрескавшихся губ.       Внезапно режущий глаза свет сменился приятной темнотой.       — Поверь мне, ты ещё пожалеешь о том, что осталась в живых…

***

      — Какого чёрта я в платье? — рычала Эрен, изредка наступая на подол платья, ругаясь при этом, как тысяча чертей.       — Этого требует протокол, моя дорогая, — Дез все ещё страдала от последствий плотного ужина, поэтому тяжело дышала, не поспевая за летящей вперёд и спотыкающейся Эрен.       Дверь в зал бесшумно открылась, впуская двух девушек в богато украшенное помещение дворца.       — Думаю, нам больше не стоит откладывать то, ради чего мы вас вызвали в такую даль, дамы, — навстречу им шел Люций, облаченный в мундир командующего гвардейским полком. Из всех атрибутов правителя он предпочёл оставить только золотой венец с десятком сверкающих самоцветов. — К сожалению, время не терпит…       — Абсолютно с вами согласна, Ваша Милость, — Эрен чуть наклонила голову в знак согласия. — Нам тоже не терпится разобраться со всем.       — Кажется, вас было больше, дорогая Эрен… — правитель окинул взглядом Дез, которая стояла на вытяжку за спиной Эрен.       — Не все мои спутницы хорошо переносят акклиматизацию, Ваша Милость, — Эрен присела в лёгком реверансе. — Приношу вам мои искреннее извинения.       — Что ж, — на лице Люция появилось выражение недоверия, которое он попытался скрыть за улыбкой, — случается всякое. Надеюсь, это не остановит вас в вашей помощи нам.       — Нисколько.       — Тогда прошу к столу…       При этих словах доселе спокойное лицо Дез позеленело.

***

      — Слушай внимательно, всех моих сил не хватит, чтобы поддержать его работоспособность и минуту, — лицо Алекс покрывали бусины пота. Перед ней дрожал, расплывался и рябил смазанный образ Реф. — Найди её, используй всё, что есть… Но найди…       Реф утвердительно кивнула.       — Они не могли далеко её увести… Она где-то во дворце.       — Ты же понимаешь, что тихо разобраться не получится. Не с тем, что у меня есть…       — Я знаю, но у нас нет времени.       — А как же защита? Он ещё не подготовлен… Ты сама говорила, что это может быть небезопасно.       — Нам придётся рискнуть.       Изображение исказилось и растворилось в воздухе. Обессиленная Алекс упала на кровать.

***

      — Позвольте представить вам моих советников: Родин Делброк — глава гильдии алхимиков, по совместительству ректор университета Нордвика, — высокий, чуть сутулый мужчина в лиловой мантии с изображением золотого льва склонил голову в приветствии. — Хьёрт Щитомеч — глава гномьей общины, великий кузнец…       — Коротко и по делу, — ухмыльнулся Хьёрт, поглаживая бороду.       — И Саркис Корнгрейт — епископ Церкви Единения…       — Ересь! Ересь во дворце! — мужчина в рясе тыкал пальцем в сторону Дез, с аппетитом уплетающей кальмаров и размахивающей хвостом за спиной у Эрен. — Демоны, демоны в человечьем обличье! Сжечь отродье!       — Саркис, заткнись! Богом клянусь, не зли меня! — Люций с размаху ударил по столу кулаком.       Саркис мигом сник и замолчал, опасливо глядя на правителя и кидая злобные взгляды на Дез, изо рта которой торчала половинка кальмара.       — Прошу прощения за поведение моих советников. Некоторые из них чересчур рьяно относятся к своему делу, — правитель Нордвика устало вздохнул, прикрыв глаза. Через пару секунд он снова был тем же волевым человеком, каким его все привыкли видеть. — Я пригласил вас сюда, чтобы вы помогли мне с одним делом. И дело это крайне важное, от которого, без преувеличения, зависит судьба города и всех его жителей.       Люций подошёл к массивному кованому столу, на котором до мельчайших деталей рельефа была воспроизведена подвластная ему территория. Дез, с хлюпаньем проглотив кальмара, восхищённо присвистнула.       — Наше положение не особо завидное. Всё началось с того, что маги Королевства попытались провести ритуал призыва врат. Призыв удался, вот только то, что они призвали, оказалось совсем не тем, на что они рассчитывали. Когда демон ворвался в этот город, добрая половина зданий сгорела в пламени, которое стекало с адской плоти твари. Люди гибли сотнями каждую секунду. Осознав, что они выпустили на свободу, эти слизняки поспешно телепортировались из города, бросив его на произвол судьбы. Надеюсь, теперь понятно, почему мы не особо любим тех, кто занимается чем-то подобным. Как бы ни было, в тот страшный час нашлись те, кто решил, что умирать, убегая и сверкая пятками, — не лучший выход. Собравшись вокруг потрепанного войска тогдашнего правителя Нордвика, они, ценой своих жизней, изгнали адскую тварь обратно в Неупорядоченное. Из трех тысяч воинов в живых осталось не больше пары десятков. Половина из них умерла в следующие сутки. А выжившие твердили о том, что, когда портал затягивал разрывающее людей отродье Хаоса, оно ревело, что наступит тот день, когда свершится предначертанное и город будет стёрт до основания, сгорая в адском пламени.       — Это совсем не объясняет того, зачем вы отправили за нами свои корабли.       — Никто по эту сторону Великого Разлома не сталкивался с происками Запределья столько, сколько вы. По крайней мере, вы те немногие, кто может похвастаться тем, что остались после этого в живых.       — Крайне польщена вашей похвалой, милорд.       — Не далее как с месяц назад, в горах Нейрцхованса, группой старателей была найдена пещера. Они бы не обратили бы на неё никакого внимания, если бы не мутировавшие звери, высыпавшие из неё, как горох из банки. Люди чудом спаслись бегством. Через время туда были отправлены два отряда гвардии, которые вычистили гнездо тварей огнём и мечом и обнаружили там нечто, похожее на древний артефакт. Командир принял решение доставить его в город. Здесь и начинается самое интересное: по дороге обратно половина отряда впала в безумие и попыталась отбить артефакт, выкрикивая что-то на непонятном языке. А оставшихся в живых…       В этот момент дверь в зал распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся гвардеец в красных доспехах.       — Ваше Величество, случилось страшное, — глотая воздух ртом, стражник выглядел до ужаса напуганным.       — Ленард… — Люций зашагал в сторону гвардейца.       — Он открыл его… — прошептал мужчина и повалился на пол. От доспехов солдата поднимался едва видимый фиолетовый дымок.       — Дез, останься с здесь! — на ходу бросила Эрен, решительным движением отстегивая плащ.       — А ты куда? — Дез отложила тарелку с креветками. Её ушки чуть подрагивали, выдавая тревогу.       — К Алекс — она сейчас уязвимей всего. И, Дез, когда начнётся, постарайся увести всех отсюда, — Эрен обернулась в дверях и улыбнулась.       — Возвращайся живой, Эрен…

***

      Меч был покрыт ветвящимися трещинами и, казалось, держался исключительно на силе воли Велиона. Правая рука рыцаря бессильно свисала вдоль тела, неестественно вывернутая в нескольких местах. Глубокие раны покрывали всё его тело. Один глаз не открывался — его заливала кровь из рассечённой брови. Прислонившись к гигантскому обломку камня, он воткнул в землю клинок и, опираясь на него, смотрел на то, как к нему приближается однорукий гигант. Гранитный страж был иссечен вдоль и поперек: при каждом его движении огромные куски камня отваливались от некогда монолитного тела и с грохотом врезались в землю. Ведомый лишь желанием сокрушить врага, он, с трудом переставляя разбитые ноги, шел к полумертвому человеку.       — Не умри… — юноша выплюнул слова вместе с кровью. — Когда вернусь — затолкаю эти слова ему в глотку.       — Если вернёшься…       — Вернусь.       — Сомневаюсь…       — Посмотрим. Но не вздумай вмешиваться…       — Быть погребённым под тоннами щебня не лучшая из твоих идей, Вэл…       — Просто заткнись, хорошо? У меня нет сил на разборки с тобой. У меня их, кажется, вообще нет…       Кулак гиганта закрыл собой яркое солнце.       — Ты неисправим… настырный, упрямый мальчишка…       Тёмная волна с шумом взлетела к облакам, разорвав их в клочья. Сотрясая землю чудовищным грохотом, с неба обрушились куски каменного великана.

***

      — Где я?       Пространство вокруг было белым и пустым. Не имеющее ни конца, ни края, оно давило своими размерами. Велион лежал на спине, устремив свой взгляд вверх, в бесконечную белую высь.       — На самом деле это совершенно не имеет значения. Пожалуй, единственное, что имеет значение, это то, что ты жив.       — Жив?       — Технически да. Хотя мне кажется, что не будь меня — ты уже давно бы был грудой фарша или знатной отбивной. Спасибо, Хэл. Всегда пожалуйста, Вэл.       Юноша повернул голову на бок. В паре метров от него стоял парень в черном тренировочном костюме. Его наручи и поножи отливали холодной сталью, как и маска, закрывающая нижнюю часть лица. На плече он держал длинный, размером с человека меч-тесак. Увидев, что Велион смотрит на него, он снял клинок с плеча и воткнул его в землю перед собой, а сам сел рядом.       — Так и будешь валяться здесь, дамский угодник? Пора подниматься — девочки не могут ждать, друг.       — Говори за себя… Мне нужна только одна…       — Экий ты обидчивый, — парень в чёрном повалился на спину и, заложив руки за голову, принялся насвистывать веселый мотивчик. — Хотя то, что ты здесь, мне даже на руку. Не придётся всё решать силой. Не люблю излишнее насилие. По крайней мере — над собой. Впрочем, осторожность не помешает.       Он медленно поднялся на ноги, оправил костюм и, вытащив меч из земли, взвалил его на плечо.       — Пора нам решить всё раз и навсегда…       Меч тёмной вспышкой опустился на голову Велиона.

***

      Его сознание разлеталось тысячами осколков, когда его разносили вспышки сверхновых, тело разрывалось десятками черных дыр, сжимаясь под действием гравитационных полей. Он потерял счёт времени с тех пор, как Далиан заключила его в пространственный куб. Как так получилось? Ведь всё это время он готовился к встрече с ней. Отчаянные поиски Истин, рискованные экспедиции на затерянные континенты, и самое самоубийственное, с чем и рядом не стояли все его смертельные изыскания, — когда он просил у Босса разрешения войти в комнату Алекс. Переломы тогда срослись на редкость быстро. Но всё это не больше чем видимость. Далиан разорвала его защиту в пару секунд, и даже испепеляющее ядро Солнца не остановило её. И вот теперь он здесь, умирающий и вновь возрождающийся только за тем, чтобы умереть вновь. Она сказала, что он сможет выйти, когда захочет, — нужно лишь поклясться в том, что он не будет вмешиваться, и тогда гибельные силы Вселенной перестанут терзать его разум и тело. Сколько он ещё продержится перед тем, как сдаться…

***

      Велион тяжело дышал, сжимая кулаки. На белоснежном полу каплями блестели кровавые бусины.       — Решил избавиться от меня, Хэл? — щёку юноши пересекал длинный след от острия меча, из которого обильно лилась кровь, скатываясь с подбородка алыми каплями.       — А что тут такого? Естественное желание каждого узника. Жажда свободы. Голод, которого не унять, не заглушить и не заткнуть. Тебе не понять. Ты никогда не поймёшь. Впрочем, это не важно, скоро ты перестанешь существовать, как и это место, и тогда — да здравствует новый Король! Загадку про короля и лошадь знаешь? Да неважно… Просто перестань бегать и дай себя нарубить на пару десятков кусков, — Лэнс медленно приближался к юноше. Острие меча бесшумно разрезало землю, высекая из неё искры.       — А если я откажусь? — Велион заозирался по сторонам в поисках какого-нибудь оружия.       — Тогда я порежу тебя на чуть менее привлекательные куски, — парень в чёрном отвёл меч в сторону и словно врос в землю. — Какими будут последние слова?       — Что?       — Не самый лучший выбор.       Тёмная, поглощающая свет волна взлетела ввысь, разрывая клыками пространство.

***

      Они потрошили налетающих на них существ. Клинки Линет со свистом пронзали тела хищников, выныривая из шерсти чистыми сияющими лезвиями. Катаны Йен отрубали ощетинившиеся пасти с зубами-иглами вместе с головами. Гигантский меч Ниэль без затей разрубал и сминал обитателей леса.       — Нам нужно к ней! — сквозь крики атакующих орала Линет, ловко расправляясь с бросившимся на неё существом. — Иначе плакали наши денежки!       — Легче сказать, чем сделать! — Йен, крутанувшись на месте, рассекла пожирателя на две части.       Меч Ниэль, словно гарпун, выпущенный из пушки, пролетел сквозь ряды нападающих, разбрасывая их в стороны. Дёрнув за цепь, она подтянула меч к себе, взвалив его на плечо.       — Слушайте, они отступают, — Ниэль смотрела, как существа, издавая хохочущий клёкот, скрываются в лесной чаще.       — Давно бы пора. А то я уже совсем без сил… — Линет прислонилась к дереву. — Хотела бы я знать, куда они так торопятся?       — Мне больше интересно, от кого они так быстро удирают, — Йен аккуратно стирала с меча кровь.       — Нам надо поспешить, — мрачно процедила Ниэль, вслушиваясь в дыхание леса.       Где-то впереди затрещали деревья, и стайки взлетающих птиц наполнили воздух встревоженными криками. Девушки, не сговариваясь, бросились вперёд, перепрыгивая через устилающие землю трупы. Чем дальше они погружались в тёмный полог леса, тем отчётливее были видны следы отступления Элис, которые больше походили на массовую резню, чем на бегство. Рассечённые и разрубленные тела густо усеяли холодную землю, заливая её чёрной кровью. То тут, то там пожирателей терзали пришедшие на запах смерти звери. При виде пробегающих мимо девушек, они скалились и рыча отступали во тьму, чтобы после снова приняться за пиршество.       — Чёрт, что здесь произошло? — удивленный голос Линет словно воплотил вслух мысли троих.       А затем они замерли, будто налетев на невидимую стену.       Привалившись к дереву, рядом с горой изломанных и разорванных мертвых существ сидела та, кого они искали. Одежда на Элис была разорвана в клочья. Раны испещрили всё тело, а длинные волосы были сплошь покрыты ошмётками плоти. Правая рука была сломана в нескольких местах, но по-прежнему держала меч. Второй меч, переломленный пополам, торчал из дерева напротив девушки.       Ниэль, воткнув свой клинок в землю, крадучись подошла к Элис.       — Ну что? — слова Йен вылетали в облачках густого пара.       — Похоже, мы пришли вовремя, — обернувшись, Ниэль поманила остальных к себе.       Закрытые глаза Элис едва заметно вздрагивали.

***

      Ужас отражался в опустошённых усталостью глазах девушки. То, что смотрело на неё с верхних веток, было самой смертью. Словно жажда убийства, облачённая в плоть, существо давило на неё своей аурой отчаяния и безысходности. Мелькнув тёмным пятном, оно слетело с дерева, почти бесшумно приземлившись на задние лапы, а затем медленно распрямилось.       — Чёрт… Он слишком здоровый, — единственное, что успело проскочить в затухающем сознании Элис.       Ростом примерно в три с половиной метра, он возвышался над окружавшими его существами, как взрослый над детьми. Серебристая шкура отливала сталью в тусклом свете ночи. Ощетинившаяся шерсть на загривке то вставала дыбом, то опадала вниз. Мощные передние лапы заканчивались длинными когтистыми пальцами. Пушистый хвост яростно мотался из стороны в сторону. Передние ряды клокочущих пожирателей взволнованно заколыхались. Широко раскрывая пасти, они нерешительно делали несколько шагов вперёд, издавая шипящий свист, царапая когтями землю. Зверь молча присел на задние лапы, прижав уши к голове. Вконец обезумев от жажды человеческой крови, пожиратели плоти рванулись вперёд, вытягивая мохнатые руки.       Зверь влетел в толпу существ, разбрасывая и разрывая хищников на части. С десяток или два пожирателей набросилось на него со всех сторон, погребая его под грудой собственных тел. Впиваясь в него игольчатыми зубами, они пытались растерзать того, кто мешал им насладиться человечиной. Не обращая внимания на тех, кто собрался покончить с врагом, остальные устремились к застывшей Элис.       Разлетевшаяся гора тел заставила их остановиться и в нерешительности повернуть головы назад.       Зверь, водя окровавленной мордой из стороны в сторону, скалился и рычал. Лапы и спина были покрыты следами от укусов, кое-где, откуда пожирателям удалось откусить куски плоти, кровь толчками выплескивалась наружу. Уши огрызками торчали на красно-белой голове. Из пустой глазницы густо сочилась тёмная кровь. Низко припав к земле, он молнией сорвался с места. Распотрошённые тела взлетели в воздух. Они набрасывались на него со всех сторон, вгрызаясь в его тело, вырывая из него куски мышц и шерсти. Он отвечал им ударами лап, которые крушили черепа и вспарывали животы, обильно увлажняя подстилку леса кровавым дождём.       Всё закончилось так же быстро, как и началось. Шипя и рыча, пожиратели скрылись в темноте, оставив своих менее удачливых собратьев устилать землю холодными и безжизненными трупами.       Элис смотрела на него. Повернувшись к ней, он сделал пару шагов, а затем грузно повалился на тела тех, кого он ещё секунду назад разрывал в клочья. Уцелевший глаз был синим и холодным, как лёд. Из открытой пасти вытекали струйки крови.       — А ты крепкий… — голос возник в голове Элис, словно вспышка. — Ох, мы здесь, оказывается, не одни…       Моргнув, девушка увидела сидящую на звере маленькую девочку. Озорно смеясь, она хлопала существо по голове.       — Хорошая киса, хорошая… — девчушка, почесав зверя за остатком уха, спрыгнула на землю, а затем подошла к Элис. — Хм… нет… явно не сегодня. Хотя… И все-таки нет. Я думаю, он не одобрит.       Повернувшись, она вприпрыжку приблизилась к пытающемуся встать зверю.       — Кажется, нам пора… — звонко щелкнув пальцами, девочка обернулась к девушке. — Ты… ничего… не… видела…       Тело существа вспыхнуло ярким белым пламенем.

***

      Всё случилось слишком быстро. Даже по меркам его кошачьей реакции всё было очень быстро. Он мирно дремал в одной из седельных сумок, изредка высовываясь, чтобы осмотреться или схватить зубками кусочек солонины, которую ему время от времени протягивала девушка с чёрными как смоль волосами. Он совершенно не понимал, о чём они говорят, наблюдая за тем, как красноволосая кидается шишками в девушку с заострёнными эльфийскими ушками. А потом в один миг всё изменилось. Они свалились буквально с небес. Мохнатые кричащие существа с жутким клёкотом ринулись на них с веток. Лошади, словно сбесившись, поскидывали наездниц на землю, когда неведомые звери стали разрывать их на куски. Он видел, как лезвия Йен в темноте запылали синим, прежде чем девушка начала молниеносно разрубать нападавших, смотрел, как вокруг Линет кружится стальной вихрь десятков лезвий, рассекающий каждого, кто решался приблизится к ней, наблюдал за тем, как в пространстве над Ниэль вспыхнула пентаграмма, и в землю врезался поистине гигантский меч, от которого тянулась длинная цепь, прикованная вторым своим концом к невесть откуда взявшемуся наручу, крепившемуся на руке девушки. Больше он ничего не видел, потому что вылетел из сумки в темноту.       Темнота встретила его болью и камнями. Пытаясь совладать с собственным телом, кот неуклюже извернулся в воздухе, а затем тяжело шлёпнулся на землю. Жалобно мяукнув, он вскочил на лапы. Где-то там, в темноте, бой перешёл в ожесточённую рубку, крики сменялись рёвом, свистом стали и звуком падающих деревьев.       — Не думаю, что ты должен вмешиваться… Точнее категорически не советую, — с этими словами девочка подняла кота за шкирку. — Для тебя у меня есть кое-что более забавное…       Прижав кота к груди, она исчезла в вихре опавших листьев, взметнувшихся к небу.

***

      Каминный зал обветшалого замка был пуст. Толстый слой пыли и опавших листьев, невесть как принесённых сюда ветром, сплетался с седой паутиной, взбирался по колоннам вверх. Куски полотен и флагов, некогда гордо висящих в зале, теперь валялись тут и там, добавляя тусклых цветов в палитру уныния и заброшенности. Изредка пробегающих крыс ловили огромные пауки, спускавшиеся с потолка подобно акробатам на тонких белых нитях.       — Если он ещё раз назначит встречу в подобном месте, то клянусь, я сварю его в смоле, — эхо негодующего голоса разливалось по обветшалым помещениям. Испуганные грызуны стайками разбегались прямо из-под кованных сапог.       — Госпожа, мне кажется, не стоило приходить сюда, — длиннобородый мужчина снял массивный шлем, втянув носом воздух, — здесь повсюду запах разложения и смерти…       — Годрик, когда я захочу выслушать твой совет, я дам тебе знать. А сейчас будь добр — умолкни, — она развернулась на каблуках и вперила свой взгляд в сгорбленного седого старика, в темных покоях замка похожего на гоблина. — Долго мне ещё ждать? Твоя жизнь может закончиться вместе с моим терпением, старик.       — Совсем скоро, госпожа, — прошамкал проводник, — совсем скоро.       — Ты твердишь это с тех пор, как мы прискакали сюда, — фыркнула девушка.       — Я всего лишь посланник, милсдарыня…       — А у меня нет времени на подобные фокусы.       С протяжным воем в камине вспыхнул огонь. Языки пламени, вырвавшись из-за оплавленной решётки, взметнулись к самому потолку, превратив уютно пристроившихся летучих мышей в горстки пепла. Когда огненный поток схлынул обратно, перед камином стоял незнакомец в плаще. Откинув капюшон с головы, он с неподдельным удивлением принялся осматривать ждущую его компанию.       — Я думал, ты парень… — нарушил тишину молодой человек, зашагав в сторону девушки и её свиты.       — А я думала, что ты старше, — хмыкнула в ответ девушка.       Остановившись, парень чуть наклонил голову, а затем лучезарно улыбнулся.       — И ты здесь, Регент… Смотрю, твои старые кости всё ещё не на кладбище… Я так понимаю, — он окинул взглядом стоящих рядом людей, — эти милые господа и дама находятся здесь по твоей милости.       — Я… Сэр, они были весьма… настойчивы в ваших поисках… и я…       Договорить он не успел. Коротко вскрикнув, он серым прахом осыпался на холодные плиты пола.       — Признаться честно, никогда ему не доверял. И, как видите, не зря, — он улыбнулся, глядя на ощетинившихся оружием гостей.       — Только дёрнись, и твои глаза смогут рассмотреть, как бьётся твоё сердце в моей руке… — стальные когти металлической перчатки девушки тревожно звякнули.       — Я думаю, это вполне вероятный исход событий. Однако ни я, ни вы не хотите, чтобы это произошло, — парень стянул перчатку, подавая вперёд руку.       — Доверять человеку, который не ценит ничью жизнь — пожалуй, слишком глупо, впрочем, выбора у меня особо нет, — девушка стиснула ладонь юноши стальными пальцами.       — Важна только моя жизнь, остальные меня не заботят, — холодная улыбка всё ещё играла на его мальчишечьем лице. — Итак, а теперь перейдём к делу. Порталы — штука нестабильная, особенно тот, что у меня.       — Я предлагаю работу.       — Меньшего я и не ожидал. Полагаю, Кровавой Герцогине нужен тот, кто знаком с… как у вас там говорят: «Человек, который смотрит во Тьму». По мне — слишком поэтичное описание того, кто общается с демонами… А как вы считаете, леди Астарта?       — Знаешь как меня зовут, чародей? — девушка изящно приподняла бровь.       — Не обижайте меня тем, будто считаете, что я выходец из какой-то глухой горной деревни… — юноша театрально прижал ладони к лицу, изобразив обиду. — Плащ вашего… кхм… помощника выдаёт вас с головой. По крайней мере, изображённый на нём герб.       — Вы очень наблюдательны… Раз вы столько знаете обо мне, не пора ли назваться самому?       — Простите… И куда только делись мои манеры?.. Каин… Зовите меня Каин…       — Что ж, Каин. У меня есть средства и ресурсы. От вас требуется только одно — достать то, что было моим по праву. То, что было вырвано из Волчьей Пасти. Но это после… Сейчас нужно избавиться от одной не в меру любопытной особы.       — Как пожелаете. Я думаю, встреча с существами этого леса охладит её пыл…       — Это уже решать вам.

***

      Сознание возвращалось мутными пятнами, разливаясь по телу пульсирующей болью.       — Ты как? Жива? — приглушённый голос доносился откуда-то издалека. Девушка попыталась встать, но чьи-то руки уложили её обратно на соломенный тюфяк. — Не вставай, тебе крепко досталось.       — Я должна…       — Попытаешься встать — раны снова откроются…       Глаза девушки закрылись, и она снова погрузилась в наполненное мрачными картинами забытье.

***

      — Надо же… Не думал, что кому-то хватит смелости или, в твоём случае, глупости воспользоваться башней. Но раз ты прошла — это значит, тебя отметили Его знаком. Пожалуй, мне это даже на руку… — незнакомец в белой фарфоровой маске с прорезями для глаз мерил шагами обширный подвал. — Ты так не думаешь?       Он повернулся к висевшей на цепях девушке с кошачьими ушками.       — Знаю-знаю, гостеприимством я не отличаюсь, но и ты ведь — незваный гость, — юноша аккуратно погладил девушку по щеке.       — Пошёл ты… — следом раздалось крепкое портовое ругательство и смачный плевок.       — Юным леди не пристало так себя вести, — голова девушки мотнулась в сторону от тяжёлой пощёчины. — Начнём сначала… Кто ты такая?       — Я та, кто вырвет твои кишки и задушит тебя ими же, — она злобно улыбнулась.       — Ответ неверный, — парень подошёл к столику на колесиках и начал осматривать лежащие на нём инструменты. — Давай поиграем в игру…       Он поднёс один из инструментов к своему лицу. Блестящее и острое лезвие сверкнуло в тусклом свете. Рот Лили наполнила вязкая слюна.       — Что случится с человеком, если в него поместить демона.       Он медленно подошёл к свисающей девушке.       — Больно не будет… клянусь… Будет адски больно.       Через час крики стихли и подвальные помещения вновь наполнила тишина.       Он отложил в сторону окровавленные инструменты. Его маска и халат были покрыты красными пятнами и подтёками.       Что ж, сегодня отличный день. Он получил деньги и заказ. В его распоряжении есть два образчика, с которыми можно вдоволь повеселиться. И эксперимент подходил к концу. Осталось совсем немного, и те, кому он служит, получат то, что они хотят. То, чего мы все так хотим. Свободу. Он тихо рассмеялся. Кому она нужна? Впрочем, это неважно. Главное сейчас — это не дать чему-либо или кому-нибудь помешать его делу, особенно на данном этапе, когда всё уже почти завершено.       Парень посмотрел на свисающую с потолка девушку. Его глаза сузились, осматривая почти незаметные шрамы от разрезов, схваченные остаточной магией. Колдовать здесь всё ещё очень сложно. Хотя ненадолго. А девчонка… Ей очень повезёт, если она переживёт сегодняшнюю ночь. Но это уже неважно. Есть ещё один пациент, до боли знакомый ему.       Он щёлкнул пальцами. Ремни с шелестом разошлись, и девушка шлёпнулась на пропитанный кровью матрац. Взяв её на руки, он медленно пошёл в сторону камеры, где на тюфяке из соломы, прикованная цепью к стене, сидела вторая пленница.       — У тебя появилась соседка, Лиз… Теперь тебе не будет так скучно, — он положил девушку на тюфяк.       — Будь ты проклят…       — Прости, но я уже. Так что здесь ты немного опоздала. Оставляю её на твоё попечение. Пожалуйста, позаботься о своей новой подруге. Скоро к тебе зайдут. А меня ждут более важные дела. Пора представить куб правителю, — он снял маску и одарил Лиз лучезарной улыбкой. — Мне очень жаль, что я не могу побыть с тобой чуть дольше — долг зовёт. Обещаю, в следующий раз, всё будет иначе…       Через несколько секунд тяжёлая дверь закрылась.       — В следующий раз я перережу тебе глотку…

***

      — Всё просто, — он сидел на полу, скрестив под собой ноги, — ты — пережиток прошлого. Архаичного, угасающего, несомненно героического, но до боли старомодного. Не вставай, прошу тебя.       Он посмотрел на лежащего на спине юношу.       — Ты, наверное, думаешь, что это не так. Я скажу больше: ты абсолютно уверен в том, что это не так. Но давай посмотрим на факты? Ты лежишь, а я сижу. Возражения типа «но ведь перед этим я превратил в щебень кучу элементалей» не принимаются. Если бы не я — ты уже был бы мёртв. Раздавлен и расплющен. Не знаю, как тебе, а мне такая учесть претит.       Пальцы лежащего судорожно попытались схватить говорившего.       — Отдаю должное: упрямства тебе не занимать. А толку-то? Хотя, так уж и быть. Считай это актом милосердия.       Лениво поднявшись, он схватился за рукоять меча.       — А теперь кричи…       Меч со свистом вырвался из груди Велиона, расплёскивая кровь по белу полу.       — Посмотри на себя, лежишь в луже собственной крови. Упрямый настолько, что отказываешься даже умереть по-человечески. Лежишь, приколотый мечом, словно букашка… Чёрт, ты меня действительно раздражаешь, Вэл. Пожалуй, лишить тебя жизни будет самым лучшим решением.       — Хер тебе…       — Остришь… Это ты всегда мог делать. Велион, Сокрушитель Богов.       — Это было давно…       — Посмотри на себя. Посмотри, в кого ты превратился. Ради чего? Ради кого?       — Всему есть свои причины.       — Именно поэтому ты лежишь, выплевывая кровь, подыхая здесь, как какая-то хардарийская шавка?!       — Ты… Тебе не понять…       — Я — это ты! Я всегда был тобой! Ты даже этого понять не можешь! Ты запер меня! В чёртовой клетке! Здесь! Здесь ничего нет! Ничего! Лишь забвение!       Острие меча, подрагивая, остановилось в миллиметрах от глаза Велиона.       — Назови хотя бы одну причину, по которой я не продырявлю твою тупую голову.       Губы юноши беззвучно зашевелились.       — Ты сам всё решил…

***

      — И почему мы решили всё делать именно так? — Ниэль, недовольно бурча, шагала по еле видной дорожке, тянущейся меж узловатых корней деревьев.       — Выбора у нас другого нет… — Линет осматривала оставшиеся ножи.       — Это понятно, вот только какого лешего я должна её тащить? — вспыхнула девушка, тыкая пальцем в висящую у неё через плечо Элис.       — Всё просто: Йен сейчас похожа на высохший лимон, магическое лечение даётся ей едва ли лучше, чем тебе бальные танцы, я… м-м-м… физически не смогу её тащить, — Линет, поддерживая Йен, осторожно ступала по тропинке.       — Поэтому всю грязную работу вы спихнули на меня…       — А будешь знать, как лапать меня, когда я в неадеквате.       — Тебе ведь самой понравилось…       — Всё равно.       — Можете вы хоть на минуту замолчать?!

***

      — Я не собираюсь молчать! Это безумие!       — Безумие — оставаться здесь и ничего не делать. Велион и Рэн чёрт знает где, Айси испарился, словно его и не было, неразлучная троица сейчас в такой ж… э-э-э… глуши, что ещё не скоро объявятся. Остаёмся только мы.       — Слушай, я ведь за тебя волнуюсь.       — Я понимаю, но нам нужно это сделать, — Реф, устало вздохнув, начала подниматься по лесенке на дредноут. Остановившись на полпути, она посмотрела вниз. — А кроме тебя, никто не сможет провести ритуал крови. Я и магия — вещи несовместимые.       — Возможно, это будет билет в один конец…       — Не узнаем, пока не попробуем.       Забравшись в машину, Реф поудобнее уселась в кресле и, вставив кристалл в шестигранное отверстие на манер ключа, закрепила стопы в специальных пазах, а затем схватилась за манипуляторы. Дрогнув, дредноут ожил, скрипнув суставами и зашипев паром.       — Твой черёд, — усиленный динамиком голос разнёсся по подвалу.       Содержимое пробирок перекочевало в портал по ветвящейся сети трубок внутрь. Мигнув приглушённым красным светом, пространство внутри круга дрогнуло, а через секунду створки начали медленно расходиться в стороны, освобождая расходящийся волнами красно-жёлтый проём портала. Поминутно воздух вокруг устройства искажался, и в нём на мгновение можно было различить расплывчатые движущиеся фигуры.       Срези продолжала стоять перед шаром. Её тонкие пальцы скользили по матовой поверхности, и каждое касание сопровождалось тихим звенящим звуком, протяжным воем, наполнявшим воздух.       — Это странно… — озадаченно прикусив губу, она повернулась к Реф.       — Что именно? — глухой голос рокотом отразился от стен.       — Похоже, в своём стремлении попасть Нордвик… мы не одиноки, — она прижала ладони к шару, отчего тот залился малиновым светом.       — То есть? — качнувшись, дредноут сделал пару гулких шагов вперёд.       — Кто-то пытается сделать то же самое, тем же самым способом…

***

      Он отключился от боли. Миры гасли и возрождались вновь, эпохи сменялись эпохами. Гасли звёзды, превращаясь в голодные чёрные дыры. Она где-то там, за пределами этой свернутой в куб реальности. Они где-то там, снаружи. Сражаются за тех, кого любят, за то, что считают важным, или просто пытаются выжить. В то время как он заключён в саркофаге времени и пространства. Он посмотрел на свою руку. Почти прозрачная, она рассыпалась, словно песок уносимый ветром. Пожалуй, она недооценила его. Хотя он сам себя недооценил. Закрыв глаза, он улыбнулся. Время просыпаться.

***

      — Ты связалась с ними? — Эрен ворвалась в комнату Алекс.       — Да… — Алекс лежала на кровати, тяжело дыша, утирая рукавом покрытый испариной лоб.       — Ты как? — Эрен открыла один из чемоданов, принявшись наскоро выкидывать из него вещи.       — Бывало и лучше, — криво ухмыльнулась Алекс, сползая с края кровати. — Подай мне пару бутылочек.       — Знаешь, может, не стоит? — она бросила бутылку с синей жидкостью Алекс. — Учитывай обратный эффект.       — Не учи учёного, — девушка зубами вытащила пробку и принялась большими глотками пить содержимое.       — Может так случится, что он наступит раньше времени… — Эрен стянула с себя одежду, оставшись в нижнем белье. Порывшись в недрах чемодана, она достала серый тренировочный костюм, который тут же стала натягивать на себя.       — Выбора особо нет… — Алекс щёлкнула пальцами. По руке пробежал холодный синий огонь. — А так я хоть не буду обузой.       — Только не лезь в самое пекло, — вслед за костюмом на свет появились эластичные части красного, как кровь, доспеха.       — Хо-хо… Кто бы говорил… Притащила его с собой… — взмахом руки Алекс сотворила из воздуха увесистый фолиант со множеством прикрепленных к нему печатей. — Как бы ты не потеряла голову, Ариэл…       — Не самое удачное моё прозвище, Алекс… Но думаю, сегодня оно будет как нельзя кстати…

***

      Где-то там, за пределами комнаты, раздался звонкий вопль разлетающихся стёкол, который потонул в рёве рушащихся стен…       — Началось…