В научных целях

***

— Большое спасибо. Твоё томатное рагу — лучшее, что я пробовал в своей жизни. — Тебе так сильно понравилось? Я готовлю его каждый раз, как ты возвращаешься из экспедиций… В этой ты замёрз больше прежнего, а? — с лёгкой издёвкой, но без злобы и пакостного хихиканья съязвила девушка.       Альбедо провёл взглядом по комнате, в которую вошёл после трапезы. «Возможно». Родные часы, мерно отсчитывающие время, кружевные занавески; кровать, от которой он отказался, отдав предпочтение спальному мешку. Влекущая… — Так и будешь стоять в дверном проёме? — текущая по лицу ухмылочка. Глаза впиваются в задумчивый взгляд парня. — Или, может, поцелуешь меня? Альбедо не отличался особой проницательностью и пониманием намёков, поэтому можно было опустить прелюдии.       Алхимик вплотную подошёл к девушке, стоящей рядом. Он пристально поглядел в бархатные глаза, после чего с лёгкостью оторвал любимую от дощатого пола, покрытого липким лаком. Это, очевидно, стало неожиданностью. — Э-э, куда ты… Вопрос был проигнорирован, ведь лучший ответ — действие! Немедля ни секунды, принц оказался у кровати, той самой, влекущей, и бережно уложил протестующую. Поднимая, блондин ухватил её за бёдра, поэтому сейчас оказался аккурат между них. Как же забавило это выражение лица. Мол, «Что это за место, как я здесь оказалась и как Вы оказались у моей промежности, сэр?» — Ты хочешь… — Не сейчас. Я придумал кое-что иное. Лукавство прибавляло его водянистым глазам уверенности.

***

      Альбедо прильнул к губам, стоя на коленях. Нежные, мягкие поцелуи сменялись страстными, а после и вовсе перешли на шею, позволяя багровым бутонам распускаться на атласной коже. Любимая посапывала, слегка отклоняя голову для удобства партнёра и поглаживая волны светлых волос. Прикосновения продолжались чуть ниже. Альбедо целовал ключицы, плечи, постепенно проскальзывая рукой под свитер. — Ай! Холодно, Альбе-едо, — жалобно протянула. Парень лишь выдохнул. — Тогда поднимись. Мельком глянув блюдцами глазками на алхимика, девушка тут же всё сообразила и поднялась. Парень в свою же очередь ухватился за рукава и постепенно начал тянуть их. Стягивал снизу вверх, складочками, чтобы не растянуть. Лежащая вытягивала освободившиеся руки из преграды. Освободилась и голова. Последовала остальная, главная часть. Оголился торс. Альбедо с желанием осмотрел тело, то ли нагнулся, то ли прилёг, но полушёпотом, в считанных сантиметрах от лица возлюбленной вопросил: — Могу я… Сосчитать твои рёбра? В научных целях, конечно же, — узенькая, до одури задорная улыбка контрастирует с хитростью глаз. В ответ лишь смущённое хихиканье и недовольный вздох: — Своими ледяными руками… — не спрашивала, безнадёжно констатировала. — Я аккуратно, — расплылся в насмешливой улыбке.       Альбедо обдал холодом тонких пальцев кожу на груди, по которой тут же пробежались мурашки, обвёл рукой бок и аккуратно нажал на выпирающую кость. Резкий вздох. Девушка протянула воздух сквозь зубы, вздрогнула и выгнула спину от таких прикосновений. Парень удовлетворённо хмыкнул. Другая рука придерживала тело с противоположной стороны, пока алхимик выкладывал дорожку лёгких поцелуев к левой груди. На фоне элегантных крепких ладоней Альбедо женская грудная клетка выглядела стеклянной, будто любое прикосновение — и она разлетится на миллиарды осколков. Тем не менее, пальцы давили на кости, плавно переходя от одной до следующей. Первая, вторая, третья…       Губы забирались всё выше, создавая на мягкой плоти еле влажные розовые следы. Они тут же исчезали, вновь оставляя тело девственно чистым, независимым от любви. Четвертая, пятая, шестая…       Девушка сдержанно извивалась под обжигающе ледяными подушечками пальцев Альбедо, пока тот с детским интересом наблюдал её реакцию своими глазами-топазами. С девичьих губ слетали вздохи, ресницы хлопали в предвкушении.       И вот принц остановился, поднял взор на спутницу и произнёс: — Кстати, ты знала? Эту впадину, — левой рукой алхимик провёл по хрящу посреди рёбер, после нежно нажал средним пальцем на впадинку между. — В древности её называли «ложечкой». Ожидаемо удивлённый взгляд. Может, это и было его задумкой? — Иногда ты бываешь очень непредсказуемым, Альбедо, — девушка тихонько хмыкнула. — Где ты такое вычит…       Горячий и скользкий, такой не похожий на ладони язык коснулся набухшего соска груди. Не договорив, девушка успела только пискнуть. Хитро. Отвлёк от сути, невинно рассказав отрешённый факт. Нравится ему, видишь ли, прерывать на полуслове. А пальцы несокрушимо продолжали двигаться по костям как по ступеням. Седьмая, восьмая, девятая…       Язык пеленой обволакивал чувствительный сосок. Так морская пена покрывает жаждущий влаги песок на берегу бушующего моря. Изредка, Альбедо оттягивал его зубами или дразня покусывал, но с особой осторожностью, опасаясь прикусить или доставить любой дискомфорт. Такие действия возбуждали, но приятного в ранении мало. Пальцы элегантно сосчитывали каждую выделяющуюся выпуклость, окольцовывая грудь. Десятая, одиннадцатая… — Двенадцать. — Так у всех людей, Альбедо, и никакие эксперименты здесь не нужны. И у тебя тоже. Двенадцать пар. Девушка отпустила смешок в кулачок. Вышеназванный с совсем не джентльменским причмокиванием в который раз оторвался от розового бугорка. — Это было предлогом прикоснуться к тебе. — Ты можешь трогать меня без предлогов, и сам прекрасно знаешь это. Многозначное «хм» в ответ. Взгляд нерешительно метался от соска к ключицам, от ключиц к напористым кукольным глазкам. — Но и ты знаешь, что я не стал бы использовать твоё хрупкое тело в качестве подопытного.

***

      Ласковая улыбочка. Мягкие женские руки зарылись в копну блондинистых волос. Играючи с прядями можно и забыться. — Люблю тебя, мистер Мой-принц-без-белого-коня. — И я тебя, — уложил голову на равномерно вздымающуюся грудь. — Надеюсь, я уже говорил о картине с таким сюжетом?