I SEE YOU

И я иду по дороге Несу твое тело в огромном мешке. И мне по-прежнему больно, но главное, что уже не больно тебе.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Ах, мой комиссар… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Если бы ты знал, как мне наплевать… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Ты бы… Ножницы безжалостно орудовали над изуродованным телом. Пряди тёмных волос застлали пол. Форма с фиолетовыми прожилками, искромсанная, смятая и разорванная, валялась рядом. Теперь это едва ли можно назвать одеждой. Хрясь. Лезвия воткнулись в шею. Сиплый вскрик удушенной суки стих около минуты назад, так что булькающие звуки больше не нервировали. Надрез дошёл до щитовидного хряща и работа встала. Тут требовался инструмент помощнее. Тёмная венозная кровь ещё хранила в себе тепло. Пальцы надавили на шею ещё раз, стараясь соответствовать свежим синякам на птичьей шее. Словно выжимаешь томат… Грудь затряслась в судорожном смехе, когда ладони оделись в красные перчатки — не отличишь от настоящих. Пресвятая Ала, какое же это удовольствие. Болезненные глаза мерзавки с лопнувшими капиллярами закатились, будто силясь рассмотреть собственный мозг. Хрясь. Ножницы, побывавшие в глотке, вынули. Им на смену пришла секира. Нужно действовать быстро — чёрным мешкам в сумочке не терпелось исполнить своего предназначения. Начнём с шеи. Железо взмыло над трупом и врезалось в мягкую плоть. Кость сопротивлялась недолго. Вскоре мешки с расчленёнными конечностями упали в канализацию. Окровавленная Тори взирала на них сверху вниз. — …Ты бы расплакался, — прошептала она и улыбнулась.

***

Лололошка разлепил глаза. В голове орал марш — тяжёлые ударные били по затылку и лбу, словно голова это барабан, а мозг грозился вытечь из ушей розовым коктейлем. Слюна с железным привкусом, обильная и вязкая, увлажнила губы и сочилась по подбородку. В глазах двоилось. Он понял, что без очков. Бледный ореол лампочки качался на волнах, ослеплял и заставлял моргать. Его свет болезненной чернотой отпечатывался на обратной стороне век, словно обугленные края тлеющей бумаги. Как он… Что он… Где… — Дейви. Сердце пропустило удар. — Ты проснулся? Нет. — Ты такой красивый. Я говорила, что у тебя очень выразительные глаза? Только им я бы посвятила целую книгу. Пожалуйста… — Надеюсь, ты хорошенько выспался. Не мучай. — Потому что сейчас я покажу тебе… Спасите. — Свою истинную любовь. Любовь, которую ты отверг. Лололошка хотел поднять руку, но не мог. Хотел кричать, но крик не рвался из глотки. Его ватные конечности окоченели, словно от всего тела осталась лишь пульсирующая голова, которая вот-вот лопнет, как воздушный шарик. Чем… — Чем… — А! Ты можешь говорить? Надо же, — незадачливая Тори почесала затылок. В руке зажат шприц с росой на кончике иглы. — Мне казалось, я накачала тебя достаточным количеством промедола. Всё-таки нужно было использовать морфин… Лололошка не слышал собственного голоса — словно его уши под водой, а рот за дверью. — За… чем… — Зачем? Ты спрашиваешь: зачем? — взвизгнула Тори. Изумрудные глаза опасно заискрились, словно оголённые провода. — Пресвятая Ала, это же так очевидно! Где твоя былая находчивость и смелость, комиссар? Где тот ты, который сначала отшил меня, а потом использовал для своих грязных дел? — Стир… Ст… Язык отнялся. Лололошка с усилием сжимал челюсти, но тщетно. Тори взирала на него с доли секунды, после чего зашлась безумным смехом. Помещение рикошетило её звонкие надрывы, граничащие с сумасшествием. Шарики за ролики. — Стёрли! Ты хочешь спросить, стёрли ли меня, да? Ах, Дейви… — она приблизилась к разделочному столу, и Лололошка замычал, изрекая протест. — Мой дорогой Дейви… Помнишь ли ты то, что я сказала тебе, когда мы гуляли на подходе к набережной?.. Я, так уж и быть, повторю. Воздух с шумом входил и выходил из ноздрей, сердце вот-вот вырвется из груди. — Я очень страшна в гневе, Дейв, — горячий шёпот коснулся мочки уха, и Лололошка с колоссальным усилием отвернулся от неё. Короткие блондинистые пряди упали ему на лицо. Широко распахнутые глаза, глаза психопатки, буравили его насквозь. Руки упёрлись в поверхность в неестественном сгибе. Лололошка со слезами на глазах, из последних сил просипел: — Райя… — Зовёшь свою очередную механическую девочку на побегушках? — ухмыльнулась Тори и откинула волосы. В свете лампы её лицо омрачила тень. — Уж извини, но она вне зоны доступа, — погодя она добавила: — В прошлой жизни она явно была кошкой… ненавидит воду. Дейв судорожно вдыхал и почти не выдыхал; животный ужас овладел им. Что она сделала с Райей?! Возвращающаяся чувствительность на кончиках пальцев теперь не радовала, а пугала. — Не хочешь взглянуть на мой набор юного хирурга? Я одолжила кое-что из больницы, когда выписывали маму… К слову, я так много рассказала ей о тебе! Она думает, что ты мой суженый. Даже обещала благословить нас, если дело дойдёт до свадьбы. Ха. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха! Лололошка задрожал. Душа ушла в пятки при очередном ледяном смехе — потому что ему было не до смеха. Послышался скрип кожи и звон заклепок. Тори привязала его ремнями, напевая под нос. — Тебе нравятся брюнетки, да? — вдруг осведомилась она. — Наверняка нравится, когда они тобой помыкают, водят на поводке как собачку. Слабость к властным женщинам, да? Уж я-то видела, как ты смотрел на эту… Кейт, да?.. Хм, имена так быстро стираются у меня из памяти… — Что ты сделала с Кейт?! — воскликнул Лололошка, и Тори игриво подняла голову, помедлив с завязкой. — Где она?! Вернулся дар речи. Действие препарата постепенно тает, как бегущие от берега волны. Вот только обезболивающее, подобно волнам, больше не накатит обратно. — Наслаждается тем, как крысы лакомятся её кишками. На лице Лололошки застыла гримаса ужаса. — Я отрезала ей волосы. Теперь у неё нет волос. Тебе ведь больше не за что её любить, да? Ну, скажи, кто тебе ещё нравится — я исправлю их всех ради нас с тобой. Пожалуйста, пожалуйста! Тори сложила ручки у лица в молитвенном жесте. Её ответ завис в его голове. Он не мог переварить услышанное. — Тори… Нет… — на придыхании тихо выдал он. — Только не говори, что… Тори всё ещё улыбалась. — Молю тебя, нет… — Молишь? Я, по-твоему, божество? Я похожа на Архонта? — Тори выпрямилась и покружилась вокруг своей оси. Лололошка отметил багровые пятна, въевшиеся в жёлтую ткань. — Ах, Империя! Вознаградит ли она меня за то, через что я прошла? Империя обязана лицезреть мои муки и по достоинству оценить мои жертвы! Ремни туго стянули руки и ноги. О шею тёрлась верёвка. — Ах… Жарко… Не находишь, Дейви? — милая улыбка не покидала её лица. Дрожащие руки принялись отстёгивать молнию. — Очень… жарко… Ха-а… — Тори, что ты… Не успел Лололошка осознать, как форма с шорохом упала на пол. Тори переступила через штаны и помахала ладошкой на уровне раскрасневшихся щёк. Сжимающиеся плечи расправились, открывая обзор на молочную кожу, ложбинку ключиц и стройную фигуру. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, с обнажённых ног полетела обувь. Тори предстала перед ним почти обнажённой. Руки потянулись к бежевому бюстгальтеру, стягивающему лоно. — Тори, прекрати… — Тебе не нравится? — она обидчиво выкатила губу и насупилась. — Что ж, ты прав. Неприлично девушке раздеваться после нескольких свиданий. А вот тебе не помешало бы. И вновь ножом по сердцу её слова хлыстнули пленника — она двинулась к нему. — Не подходи… — Покажи мне своё тело. Нам предстоит насладиться друг другом перед тем, как я отдам тебя Терре. Что? Что она сейчас сказала? Отдаст? Терре? Тори нагнулась над ним. Зубами она зацепила молнию у его подбородка — её носик коснулся его губ — и медленно, не спеша расстегнула куртку. Стянула клетчатый платок, задрала рубашку. Чужое горячее дыхание потоками лавы струилось по корпусу тела — Лололошка морщился от каждого её выдоха. — М-м, Дейв… — простонала она, уткнувшись лбом в его грудь. — Ты должен гордиться тем, что восходящая звезда, поэтесса Тори ублажает тебя в таком виде. — Пошла к чёрту, — процедил он сквозь зубы и тут же ахнул — язык Тори коснулся его правого соска, игрался с ним и истязал возбуждением. Лололошка подавил стенание и зажмурился. Гусиная кожа вздыбила волоски на теле. — Затвердел, — положительно высказалась Тори, заправив прядь за ухо. — Хорошая реакция, правда? — Прошу, просто убей меня… Не нужно этого. Тори непонимающе склонила голову. — Ты сам не знаешь, чего хочешь, Дейви. Твоё тело говорит об обратном. Как там ситуация внизу?.. И не успел он обмолвиться, как его штаны оказались там же, где и её одежда. — Знаешь, я присяду, ты не против? Обещаю, я не тяжёлая! На последней медкомиссии мой вес составил сорок семь килограмм, представляешь? Ты же у меня сильный, — похвалила она. — Должен был носить меня на руках. Глядишь, это бы изменило твоё нынешнее положение? Лололошка ахнул, когда чужие бёдра обхватили его торс. Немного поёрзав, Тори остановилась и взяла пунцовое лицо в ладони. — Пресвятая Ала, что же я делаю! — со скривившимся в безумии лицом бросила она. — Как это возбуждает… О, Дейви, сколько я себя помню, я всегда чтила себя примером для подражания! Хорошо одевалась, даже когда работала сантехником, не ругалась, даже когда ругали меня… Сдавала экзамены только на высший балл, а в обществе поэтов приходилось отбиваться от мужчин палками и камнями! Ну, это я образно, конечно. — Что ты задумала?.. — Лололошка вздрогнул, когда Тори внезапно перегнулась через него и взяла какие-то приспособления. Сзади стола тоже что-то есть? — Что ты… М! М-м!.. — Не сочти за грубость, у тебя прекрасный голос, — сжалилась Тори, пристраивая кляп поудобнее. — Лишние разговоры нам сейчас ни к чему, согласен? Кляп — вещь первая. Обильное слюноотделение тут же дало о себе знать. Вещь вторая… — От врача местной клиники я слышала, что в человеческий анус может поместиться целая рука. О, вот что я ещё вспомнила! — указательный палец энергично оттопырился. В хрупкой ладони был зажат дилдо длиной с её лицо. — Главный секретарь нанял меня, чтобы я шпионила за тобой. И вот что странно… Он же сам мог подстроить твой арест, для высших чинов с неограниченной властью это не составило бы особого труда. Но почему он выбрал именно меня? Да, воля случая, внезапная встреча, рок… А вдруг он тоже к тебе неравнодушен? Даже если Лололошка мог говорить, он бы, потрясённый, не сказал бы ни слова. Сейчас его больше пугал резиновый член. Что она там говорила в начале?.. — Так вот, Главный секретарь, господин Калеб… Он же брат той суки. Они похожи. Кажется, двойняшки?.. Раз тебе нравилась она, значит понравился и он? Неужели мне необходимо устранить и его, чтобы никакие преграды не встали на пути нашей любви? Лололошка интенсивно замотал головой. Страх, усыплённый разговорами, большим чёрным нечто поднимался со глубин его души. — А ещё… — Тори облизнула член и принялась натирать его слюной. — О, нет, так тебе будет больно… Я же не забыла смазку?.. А, вот же, — она пошарилась взглядом по невидимой части комнаты и выудила небольшую банку. — Так трудно в Империи найти предметы для самоудовлетворения, не представляешь. Так вот, что ещё — твой друг, Ладан… Нет, Радан. Он же увлекается мягкими игрушками? Как думаешь, может, спуститься по-быстрому в канализацию, взять трофей, ну, скажем… палец или глаз… и зашить в его любимую игрушку? Что скажешь? Лучший наполнитель детских мечтаний. Если бы Лололошка мог, он бы плюнул ей в лицо. А ведь этими губами она чмокала его в щёку на прощание, когда они вместе прогуливались по Альт-сити и сидели на лавочке… — О да, — прошептала она, прикрыв пальцем нижнюю губу. — Смотри на меня так. Презирай и ненавидь. Ведь в конечном счёте… — боксеры полетели вниз, — я убью тебя. Я убью тебя и ты полюбишь меня. Сразу два пальца вошли в анус без каких-либо предупреждений. Колющее ощущение, дискомфорт возрастали в геометрической прогрессии по мере того, как смазанные пальцы сминали его изнутри, с претензией на грубую ласку, без сожаления, но с любовью. Лололошка не удержал сдавленный стон под хихиканье Тори. — Мягче, чем я себе представляла… Лололошка мычал, дёргал конечностями и задирал голову. С каждым разом Тори брала всё глубже и глубже, как азартный игрок, делающий всё больше и больше ставку. Наконец она приставила член и бросила короткое предупреждение: — Можешь кричать. Тебя всё равно никто не услышит. И Лололошка закричал. Сразу пять сантиметров, может больше; благодаря смазке член скользил, как по маслу, но сокращение мышц под давлением страха вызывало острую, невыносимую боль, сравнимую разве что с оперированием без наркоза. Он кричал и стонал её имя одновременно; слёзы катились по щекам и затекали в уши. Кровь прилила к лицу, и если богини существовали, если они слышали его и видели, если чувствовали то же, что и он, то он молился им, прося пощады. Он думал о богинях, но орал сквозь кляп её имя, ведь сейчас она — его богиня. Грубые толчки набирали темп, с каждым разом проникая всё глубже. Раздвинутые ноги, до того напряженные и согнутые, сокращали угол и вскоре еле отрывались от стола — только от очередного толчка. — Дейви… — пробормотала раскрасневшаяся Тори, — теперь-то ты меня никогда не забудешь, да? Даже если тебя сотрут… ты будешь помнить, какая я на самом деле. Да? Да? Её вторая рука оторвалась от его колена и заскользила по его члену. Не прошло и десяти секунд, как судороги охватили его и он издал сладострастный стон, канув в кратковременную эйфорию. Спина выгнулась, мурашки побежали по всему телу. Его смело волной, которая с уходом препаратов обещала больше не вернуться — но она вернулась. И так же быстро покинула его. Ослабевшая Тори выпустила из пальцев дилдо, и он упал под стол. — Тебе хорошо? — выдохнула она, приглаживая волосы. — А говорил, что не любишь меня… Лололошка ревел. Ревел от стыда и беспомощности, в которые ввергнула его эта дьяволица с изумрудными глазами и великолепным телом. Он плакал от потери Кейт и от своей скорой участи. Тори облизнула пересохшие губы. Она слезла с него и, на миг потерявшись с поля зрения, вернулась кое с чем другим. Секира заблестела у неё в руках. — А теперь закрой глаза.

***

Дейв закричал. Он упал с кровати и забился в истерике, мокрое лицо встретилось с дощатым полом. Рассвет только занялся на горизонте; вопль разбудил пол деревни. — Лололошка? Лололошка! — Райя перепугалась не на шутку. — Что с тобой? Кошмар приснился? — А-а-а! — продолжал орать он, закрыв руками голову и съежившись в позе эмбриона. — Пожалуйста, нет, пожалуйста, не надо, умоляю, я буду хорошим… В дом ворвался Лионель. — Господин комиссар?! Дейв?! — встревожился он и кинулся поднимать трясущуюся тушу. — Что с вами? Что случилось? На вас напали? Лололошка шмыгнул носом и сжал пряди в кулаках. Райя подлетела к нему с глазами на пол-экрана. — Думаю, это пройдёт, — вынесла она вердикт.