Принцессопригодность

Уже несколько ночей подряд Алтан, спасаясь от духоты, ложится спать без пижамы. Спится неспокойно – у Дагбаева никогда не была закрыта потребность в безопасности: он всегда боялся то ли вооружённого нападения, то ли прислуги, которая ворвётся посередь ночи и нарушит личное пространство. Тела он не стесняется, но видеть себя обнаженным не позволит. Просыпается резко, встаёт с кровати рывком, быстро надевает черные домашние штаны и футболку. Ровно через 15 минут в комнату стучат. –Войди. На пороге появляется собранный Вадим – человек посторонний не заметил бы, что мужчина вооружён до зубов. Дракон сегодня уже видел Алтана: проснувшись в четыре утра, совершал очередной обход. Дагбаев много раз грозился казнью за то, что наёмник врывается в личное пространство беззащитного спящего, однако безопасность и правда должна была подкрепляться неусыпным наблюдением. –Добрейшего. Вадим снова зажёвывает зубочистку. Иногда Алтану кажется, что наёмник в одиночку обгрызает добрую половину древесины, сваленной кланом. Мужчина стоит с чёрным свёртком в руках и протягивает его молодому человеку. –С чего такая щедрость? – тот смотрит на Вадима, начинающего улыбаться ехиднее обычного. Свёртка так и не берёт. –Примерь. –С каких пор я доверяю охране выбирать одежду? Она вообще-то будет соприкасаться с моей кожей. –Вообще, просто шёлк… – проводя указательным пальцем руки по запястью Дагбаева, с видом эксперта произносит Вадим. Улыбается. – Будет обидно, если у змейки линька произойдет раньше положенного. Алтан шикает на него, проигрозив вывернуть запястье, если телохранитель продолжит заниматься тем же. Вадим быстро всучивает свёрток боссу и отстраняется. Дагбаев с некоторыми пренебрежением держит целлофановый пакет. Тот жалостливо похрустывает, когда рука с чёрными матовыми ногтями сжимает подарок. Дракон долго и обстоятельно уговаривает довериться и надеть, и Алтан уже начинает подозревать, что подставы никакой нет. –Ладно, так и быть. Примерю. Вадим остаётся на своём месте. Дагбаев вопросительно поднимает черную бровь и стреляет убийственным взглядом: –Уйди. Кыш. Или ты уже ждёшь, чтобы сделать возврат? Давай сразу. – Дагбаев протягивает руку с презентом обратно отправителю. –Бирку с ценой оторвал уже, Ваше Золотейшество. Вернуть не получится. Алтан чуть ли не закатывает глаза: –Топай. –Хорошо. Ухожу из ваших королевских покоев. Футболка – очередная шутка про принцессопригодность Алтана. Звенящая пошлость. Хочется фыркнуть, бросить на пол, чтобы прислуга использовала как тряпку. Что-то внутри останавливает. Ткань мягкая, обычно мать покупала такие на лето. Алтан откидывает вещь в полку шкафа, всё-таки фыркнув. Возвращает маску обратно, вздёргивает нос и брови. Идёт на очередную встречу с Юмой. Вадим с расспросами не лезет и про презент не упоминает – знает, что не дождется ничего, кроме шипения. На удивление Дракона, Золотце не швыряет в него футболкой вместе с каким-нибудь своим только что оживлённым очередным ядовитым кактусом. Вечером Алтан пролистывает все новости, даже от прослушивания собственного плейлиста устаёт. Выключает ночник и ложится на подушку. Сна – ни в одном глазу. Ворочается по кровати. Точит изнутри интерес, как в детстве. Подарков тогда было немного – мама старалась сопротивляться жёсткости устоев и настроения клана и тихо подносила их в спальню. Алтан включает ночник, чтобы тот слабо рассеяно отсвечивал на стены, медленно и бесшумно подходит к шкафу. Быстро хватает вещицу, пряча от взрослого осуждающего себя. Проходит в душевую – как кошка тихо. По пути включает в комнате лампу – свет попадает в маленькую комнатку. Смотрит на вшитую бирку – хотя бы размер его. Скидывает с себя налёт жизни в клане, навязанную напыщенную серьезность, пренебрежение, пижамную чёрную футболку. Юма убьёт Вадима сразу же, как узнает о его футболке-насмешке. она не узнает – Алтан знает точно Дагбаев был хорошо сложен, что поддерживалось тренировками с Вадимом. Изящные, но сильные руки, сужающаяся к тазу талия, проявившиеся из-за стресса скулы и ключицы, рельефный пресс. Он был в целом сложен как парень-спортсмен, но что-то феминное в нём всё же было. Как минимум длинные волосы. Мать ещё касалась волос, поэтому Алтан с ними не прощается – это воспоминание чуть ли не единственное, нужное остаться чистым и нетронутым в памяти, честным. Вот они – кудрявые пряди, тактильное подтверждение того, что светлое когда-то было рядом. Алтан смотрит в зеркало и медленно проводит по копне волос на макушке, приглаживая объемные тёмные кудри, при тихом освещении – чёрные. Берёт футболку и, почему-то зажмурившись, надевает на себя подарок Вадима. Считает до цифры семь, вдыхает и открывает глаза. Ткань разглаживается на широких плечах, натягивается на плоской груди. "действительно, принцесса." – думается Алтану. Из зеркала на него улыбается грустными глазами подросток-совсем-ещё-ребёнок. Пол ночи проводит в размышлениях. Футболку не снимает. Белая ткань впитывает несколько солёных капель, скатившихся по острым скулам, сдерживает дрожащие плечи и успокаивает нервно дёргающиеся рёбра, когда парень хватает засохшими губами влажный и тёплый воздух. В сон проваливается легко, успев только включить кондиционер.

"Ты мне дорог, как беспамятство"

Утром просыпается, страшно испугавшись того, что кто-нибудь видел его в таком виде – заплаканного и в футболке с принцессой. Иногда летом из-за невыносимой жары спать ложился обнаженным – возможность пережить ещё одну ночь пекла возрастала – и то не так боялся того, что кто-то зайдёт. Никто никогда не заходил, но за жизнь его приучили таиться и подозрительно относиться ко всему. Абсолютно. Футболка пролежала комком в окружении идеально сложенных вещей в шкафу четыре дня. На пятый, в очередной раз вымотавшегося до упаду Дагбаева бесило все: люди, условия договоров, которые пытались ему подсунуть… тряпка среди ровных стопок одежды. Алтан быстро схватил вещь, тряхнул ей в воздухе, намереваясь исправить упущение, но так и застыл, почувствовав руками мягкую ткань. С того дня он под покровом ночи надевал футболку для сна – в них ему иногда являлась мама и… Вадим. С детства неприемлемым поведением в клане считалось обниматься, это было проявлением инфантилизма и глупости. Только эти двое людей давали ему ту тактильную важную долю тепла. Сейчас же Дагбаев вырос; уже возраст и положение босса не позволяли ему обниматься с Драконом. Никто так и не заходил. Прислуге жилось непросто – контроль за ними осуществлялся со стороны Юмы, Алтана и Дракона. Кстати, о последнем… Тот уже несколько дней ждал реакции на нелепую шутку с футболкой, но Алтан не стал вести себя скандальнее или раздражительнее, не колотил его сильнее обычного на тренировке, не кольнул ни разу за все то время, когда они пересекались на лоджии, выходящей во двор. Наоборот, он притих, стал менее зубастым. Дракон чуял неладное. То, что с Золотейшеством что-то не так подтвердилось утром почти через три недели после вручения презента. Синоптики ошиблись с прогнозами – в июле после дикой жары начались такие же сильные по меркам лета заморозки. Утро. Вадим в очередной раз ни свет, ни заря совершает обход по владениям Дагбаевых. Тихо, чтобы не потревожить чуткий сон парня, пробирается в покои Алтана. Тот спит заплаканный, в позе эмбриона и беспомощно обнимающий себя за плечи. В футболке. Дракон застывает, смотря на печальную картину. Осмотрев ногу, не обнаруживает на ней повязок или чего другого (и носков тоже) – слёзы лились не из-за физической боли. "Не надевал бы тогда футболку, если она настолько обижает" – проскальзывает в мыслях. Становится неудобно за такой "хороший " подарок, что аж плакать заставил. Горько усмехнувшись, Дракон включает отопление в комнате начальника и накидывает на молодого человека мягкий плед, лежащий скомканным в ногах. Этот инцидент становится последней каплей в страхе за эмоциональное состояние подопечного. Вадим набирается смелости, решается заговорить о подарке и извиниться перед боссом за дозволенную себе обидную глупость. –Алтан? Мы можем поговорить?.. Парень, одетый в шёлковый чёрный халат с тонкой золотой вышивкой на рукавах, оборачивается и испуганно смотрит на наёмника. Дракон не называл его никак иначе, кроме как "босс" или "ваше Золотейшество" уже порядка нескольких лет. С момента катастрофы с гибелью матери. –Говори. Вадим, всё в порядке? –Со мной да. Я хотел извиниться за футболку. Вы сам не свой с того момента, как я её вам всучил. –Ужас! Ты не представляешь, как напугал, – Дагбаев облегчённо выдыхает, опуская взгляд. Через мгновение его догоняет вопрос про футболку, и он поджимает губы, приобретая потускневший вид. – Тебе не за что извиняться. –А как же надпись? Задела? –Приколы такого уровня никак не влияют на мою самооценку. Ты и похлеще выдавал. –Но с вами всё равно что-то не так, я чувствую. Расскажи, если можешь. –Принцессы могут обнимать тех, кто даёт силы, а я нет. Им все помогают, а мне нет. Им можно веселиться, а мне нет. К ним придёт принц на белом коне и поцелует их, превратив из лягушек в царевн. А кто вытащит из омута меня? Я даже дома не чувствую себя дома. Мне грустно и одиноко. Мёрзну и как будто не могу согреться. Не имею возможности и шанса. Алтан уводит взгляд в потолок, лишь бы не расплакаться прямо здесь, смотря в глаза Вадиму. Вадим ошалело не сводит немигающего взгляда с Дагбаева. Проходит несколько мгновений, мужчина выходит из ступора, наконец моргает и аккуратно касается локтя, покрытого шёлком: –Тебе всё это время нужны были рукопожатия и объятия? Попросил бы. –Ты смеялся бы. Мне страшно, – голос Алтана заметно дрожит. – Теперь не буду. Иди ко мне. Алтана обнимают тепло и с усилием гладят по спине между лопатками.