Я приду за тобой, Паргалы...

      Яркий диск солнца медленно опускался за горизонт, предоставляя место на небосводе проявляющейся луне. Последние лучи скользили по крышам, деревьям и покоям, что скоро должны погрузиться во тьму. Одинокая фигура стояла напротив окна и наблюдала за сменой времени суток. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри разрасталась нешуточная буря страха, тревоги и переживаний... Он боялся приближающейся темноты. Он. Мужчина. Воин. Охотник. Боялся. И скорее не самой ночи, а того, что можно увидеть в момент ее власти над этим миром...       Его вид жалок. Жалели все без разбора. Тёмные круги от недосыпа стали его ежедневными спутниками. Рассеянный. Невнимательный. Вызывающий подозрения. Таким он стал. Таким его сделала она...       Он не желал смыкать глаз, ведь к нему бы снова явился до боли, до тошноты знакомый образ, из-за которого в нем разгоралось пламя ненависти. Не давала ему покоя, спокойной жизни, мучила, довольствовалась бездействием. Раздражался. Срывался. Сколько мебели пришло на смену прежней? Сколько было поглощено вина? Он не знал.       Она - его личный ад. Она - его проклятье. Она - его погибель. Она объявила так сама. Она - Хюррем Султан. Рыжеволосая ведьма, что год назад умерла по его вине...       Теперь без всяких сомнений Ибрагим понял: было ошибкой объединяться с Валиде Султан. Слишком дорогая цена. Даже после смерти Хюррем не оставила их. Испытывала. Расшатывала психическое равновесие. И первой пала Айше Хафса...       Три месяца назад госпожа скончалась. Сердце. И почему-то Визирь был уверен, что дело не в проблемах со здоровьем, а в их общем кошмаре. После кончины рыжеволосой Паша так же заметил изменения в поведении и внешности матери Султана. Она будто потухла. Не говорила, что с ней происходило да и не нужно было. Мужчина понимал всё сам.       И теперь Ибрагим ясно ощущал: он следующий, дьяволица придет за ним. Может он надумал, накрутил себя, но ощущение навязчивое, не отпускающее.       Во снах Хюррем твердила одно: «Я приду за тобой, Паргалы.» И с этим её холодные пальцы обхватывали его шею, перекрывали воздух, как наяву, после чего он подскакивал в холодном поту, тяжело дышал, хватал ртом воздух. И не было похоже, что она шутила или блефовала. Все серьезно. Слишком. Он видел её за собой в отражении. Слышал голос. Казалось сходил с ума...       Находясь в потоке раздумий, Ибрагим не заметил, как тьма окутала покои вместе с ним. Сейчас он стоял в свете луны. Температура воздуха будто резко упала. По спине пробежал холодок. Мурашки покрыли кожу. Страх стянулся в тугой узел. Ледяная ладонь легла на плечо...       Визирь передёрнулся всем телом. Мышцы напряглись. Будто врос в пол. Задержал дыхание. Не хотел поворачиваться. Знал: Хюррем прямиком за ним, пришла, сдержала слово. Чувствовал ее запах. Она всегда пахла лавандой. Её шепот пощекотал кожу... — Я пришла за тобой, Паргалы. Ну же. Повернись. Посмотри на меня...       Раньше он не боялся смерти, готов был принять с достоинством, посмотреть ей в глаза, но только не в те, что были прямиком за его спиной. — Хватит. Оставь меня. Разве недостаточно того, что я уже пережил благодаря тебе?! — не поворачиваясь, сказал достаточно громко.       И правда: он сдавал позиции, терял себя. Хатидже не выдержала. Развелись. Султан снял с нескольких должностей. Будучи пьяным позволил дебош в таверне, и только чудо спасло от суда Кадия. Несколько покушений. Тяжёлые ранения.       Хюррем рассмеялась. Её пальцы казалось впились ему под кожу. Не церемонясь развернула к себе. Паргалы поразился ее мертвенной бледности, холодному колкому взгляду, цвет рыжих локонов был уже не так ярок. Сиреневое платье оборвано, с пятнами грязи, прилипшей листвой. — Этого мало, Ибрагим. Слишком, — затем её пальцы скользнули к шее, переместились к отросшей бороде и обратно, дальше вниз по груди. С ее прикосновениями по телу бродил холодок. Стук сердца мужчина слышал в ушах. — Ты ведь помнишь тот день? Когда ты принял грязный и подлый план Валиде. Осень, холод, ночь. Одна беззащитная женщина и несколько вооружённых мужчин. У меня не было шанса. Я пыталась спастись. Бежала сквозь ветви. Падала. Вставала. Но в один момент оступилась и не смогла больше подняться. Знаешь как больно, когда в тебя вонзается острый клинок? Я захлёбывалась в собственной крови, смотрела через кроны деревьев на небо и видела там своих родных. Тогда поняла, что шанса у меня нет. Вы безжалостно отобрали жизнь! Оставили моих детей сиротами! Ты смотрел им в глаза? Видел сколько боли? Слышал рыдания?       На мгновение Ибрагиму показалось, что Хюррем расплачется. В уголках глаз приметил скопившеюся влажность. И уже не впервые почувствовал укол совести. Однако рыжеволосая держалась стойко. Несмотря на утраченную жизнь, былые эмоции не были утеряны. Хюррем продолжила. — Если бы знала, то не упустила бы возможности уничтожить тебя раньше. Больше я не оступлюсь! Только так обрету покой...       Ещё в далёком тысяча пятьсот двадцатом, отбирая девушек для праздника, Ибрагим подумать не мог, что его концом станет обладательница ярких волос. И каким образом... Раннее все потустороннее Визирь считал бредом, искренне не понимал людей, верящих в это, а теперь столкнулся лицом к лицу. Судьба играла злой рок. Если бы мог, то обернул время вспять. Сказал бы себе тогда: «Остановись! Ты не знаешь, чего тебе будет это стоить!» Но увы. Сделанного не исправить.       Есть ли смысл бежать от предначертанного? Нет. Она не сдастся. Он не укроется. Давить на жалость? Молить о пощаде? Не сможет. Не из таких. Остаётся принять. Преимущество на ее стороне. Склонил голову. Втянул воздух. Закрыл глаза. — Хорошо. Вот, — размахнул руки в стороны. — Я перед тобой. Забирай.       Хюррем выгнула бровь. Пальцами коснулась его подбородка. Подняла на себя. Заглянула в тёмный омут, будто прямиком в душу. Паша не отводил взгляда. Держался. Рыжеволосая усмехнулась. — Правильно. Тебе все равно со мной не тягаться. Надеюсь, ты попрощался с теми, кого любишь. У меня вот не было такой возможности...       После этих слов как по щелчку пальцев раскрылись окна. Ибрагим оглянуться не успел, ощутив толчок в грудь, и уже в следующее мгновение полетел вниз. Не успел ни о чем подумать. Рассекал телом воздух. Средь звёздного неба видел удаляющееся лицо Хюррем, что наблюдала за его падением с не скрытым удовольствием. В голове прозвучал ее голос: — Спокойного сна...       Удар. Несравнимая боль. Веки закрылись. Под телом растекалась кровь. Утром Великого визиря нашли мёртвым. Списали на самоубийство в связи с его состоянием в последнее время. И только лишь двое знали. И встретятся они ещё....