Saturdays are not the same as they used to be
Sadder days, why do they keep on using me?
They keep on using me
***
— Ма-айки, ты уверен, что сможешь управлять тосвой после такой жёсткой стычкой с ангелочками? — возможно не в адеквате, в бреду, быть может пьяным, произносит Харучиё.
— Пока не знаю. Нужно посмотреть итог, главная цель этой «стычки» — вернуть Кейске обратно. — мысленно Манджиро уже согласился с Санзу, который намекал, что тосву придётся распустить.
Но решений тот пока не принимал. Рано, сначала надо, чтобы битва прошла и желательно без пострадавших.
Закончив этот разговор, вроде бессмысленный, но в то же время заставляющий задуматься, они прошли к месту, где уже располагалась тосва и вальгалла, ожидая начала их самого интересного хеллоуина за последние пару лет, а может и в жизни.
***
И ведь все прошло бы нормально, если бы не некоторые особы в лице Кисаки, Казуторы и Ханмы.
Чифую не знал, кто такой Казутора, он боялся его, поэтому остерегался даже смотреть на Ханемию. Но темноволосый взгляды ещё как кидал, заинтересованные и изучающие, причём не один раз, особенно, когда тот глядел на своего бывшего командира 1-го отряда или что-то ему говорил, стараясь понять, что он собирается делать.
Мацуно настораживало такое поведение и, как оказалось, не зря. Такемичи даже представить не мог, что пока будет защищать Баджи спереди, стараясь успокоить и заставить понять, что сражаться с Кисаки сейчас — не лучшая идея, на него нападут сзади.
Нападут ужасным способом. Глаза Чифую моментально расширились, сердце стало пропускать частые удары, казалось, будто оно сейчас взорвется, когда юноша всего краем глаза заметил торчащий нож из поясницы брюнета, а после — тягучую, тёмную кровь.
— Баджи.сан? — голос дрожал и хрипел, в горле застрял ком, что заставлял грудь парня вздыматься и опускаться чаще, чем обычно.
Фую еле держался на ногах, что так и норовили его подвести и позволить бедному блондину больно упасть на колени, что были искусаны в последствие собственных загонов и страданий.
Он собирался подбежать к суровому, сейчас девшему свою привычную ухмылку куда-то далеко, застыв в гримасе ужаса, парню, но Ханагаки, который и сам был испуган, остановил младшего, в уголках глаз которого скопилась влага, уже выходящая наружу.
— Чифую, остановись. — он придержал того за сильно подрагивающие плечи, пока слезинка катилась по опухшей от неудачной драки щеке.
— Что?! Но почему? Пусти меня, он ведь сильно ранен! — твердил Мацуно, срываясь на крик и плач, все ещё не веря, что
его любимого командира могли так беспощадно пырнуть, даже не моргнув глазом, а потом прослезились от своего же творения.
Но уже было поздно плакать, поздно о чем-то жалеть. Дело сделано, ничего не изменить. Никто не ожидал такого, но это тот поступок, который не исправить. Нельзя загладить вину за это. Нельзя умолять о прощении его близких, когда ты делаешь это.
А Ханемия пожалел. Пожалел и хотел все изменить. Но сделанного не воротишь.
В глазах Чифу темнеет, горло моментально становится сухим, дыхание утяжеляется, учащаясь, тело не слушается, а разум затуманивается от одной лишь мысли, что Баджи оставит его. Что он больше не сможет использовать обращение «Баджи-сан», прося того заварить лапшу напополам, не сможет помогать Кейске забраться в его окно, когда тот опускается со своего пятого на второй к Мацуно, пока не видит мать, чтобы поболтать и посидеть вместе. Не сможет обнимать его и слушать колкости в свою сторону, когда тот смущается от всяких намёков и пошлых шуток, что в речи пропускает брюнет. Не сможет помогать ему с уроками, выслушивая уже такую приевшуюся фразу «оплачу натурой, Чифую-кун» каждый раз.
«Этого всего не будет? Нет, он не умрет, он точно не умрет, он же обещал! Обещал всегда быть рядом, я не проживу и дня без него…!»
— Ты не убьёшь меня, Казутора!
Пустота. Такая горькая опустошенность медленно, иронично, заполняет Чифую. Того Чифую, который до безумия любит котиков, лапшу, ночные переписки
и Кейске — теперь ненавидит все вокруг. Все предметы, всех людей. Он слышит лишь хриплый голос, видит лишь сузившиеся зрачки карих глаз, нахмуренные тёмные брови и ту самую пропитанную уверенностью улыбку, которая всегда была в сопровождении острых клыков. Для него не существует больше ничего, и он, словно в трансе, встает с колен и не двигается.
Он молча стоит, но резко срывается с места, бегая по странным выпуклостям в рельефе земли, которые по идее должны были помешать его движению, но этого, почему-то, не произошло, истошно кричит такое уважительное обращение к
возлюбленному Кейске.
— Баджи-са-а-а-н! — навзрыд, спотыкаясь и падая, тот продолжал бежать вниз, все ближе подходя к уже улыбающемуся ему парню.
Блондин берет его на руки, садясь на землю и встречаясь взглядом с Такемичи, что тоже подошёл к ним. Мацуно не слушал ничего из того, что говорил Баджи в адрес Мичи. Но уши сразу начали работать, когда он услышал такое мягкое и теплое:
— Чифую, — Кейске был совсем без сил, но продолжал говорить — я знаю, о чем ты думал все время, мы оба это знаем. Ты очень хороший друг, мне повезло с тобой. Жаль, что тебе не повезло даже на долю также со мной. Не думал, что придётся закончить все так. А ведь я правда хотел предложить тебе вступить в отношения со мной.
— Ты ещё не закончил, Баджи-сан, я не оставлю тебя, ты не умрёшь, слышишь? Я не позволю, ты выживешь, никакой нож ведь тебя не убьёт! Ты же Баджи Кейске, ты не станешь так глупо умирать, правда? — он потихоньку начинал задыхаться прижимая парня ближе к себе.
— Фую, пообещай, что не сильно расстроишься после моей смерти. — он говорил это с такой доброй улыбкой, что Чифую оставалось просто закивать, выпуская очередную волну слез из глаз. — А купишь лапшу, гречневую?
— Куплю.
— Разделим ее напополам, да? — соленая вода каплями сползала по окровавленному лицу.
— Конечно. — Всхлипы становились громче, а сам юноша все срывался на шепот, окончательно разваливаясь.
— Спасибо, Чифу. — последняя улыбка.
Молчание. Это был последний момент, когда Чифую видел взгляд Баджи, что улыбался лишь при виде младшего. Это был последний момент, когда он с ним разговаривал. Последний момент перед тем, как Мацуно с концами разбился.
— Баджи-сан? — он до безумия боялся услышать тишину в ответ от уже мертвого
друга. — Нет, ты не должен! Ты обещал всегда быть со мной! Ты же сказал, что
не бросишь меня, почему? Я ведь так и не успел сказать, что люблю тебя, останься со мной, прошу, не умирай, я не выживу без тебя! Баджи-са-ан!
***
31 октября
150 человек от Тосвы и 300 от Вальгаллы. Тосва победила в этом конфликте. По итогу: один пострадавший и один задержанный.
Вскоре, эта драка получила название:
"Кровавый хеллоуин"
