Сближающий американо с солью, пожалуйста

      Минхо выбежал из кофейни и огляделся по сторонам — Хуан нигде не было.       Под светом фонарей и ярких вывесок туда-сюда сновали люди — кто брëл домой, а кто спешил на встречу с друзьями. Среди чëрных курток светлому пальто было бы трудно затеряться, а потому парень не стал тратить драгоценное время на безрезультатные разглядывания прохожих и, не долго думая, быстрым шагом направился в сторону любимого парка: "а где ещё можно предаться унынию, если не там? До него и близко, и атмосфера подходящая"       Всë выглядит так, будто Ли искал расстроенную девушку для того, чтобы поддержать, а может даже извиниться перед ней, но нет — Минхо собирался еë, как бы грубо не звучало, добить, не оставляя в хрупком сердце и толики надежды. Да, жестоко, но парень в первую очередь думал о Джисоне, благополучие которого стало для Ли важнее всего. Хотелось высказать все свои мысли о Хуан прямо ей в лицо и отбить у той всякое желание приближаться к ним с Ханом. "Никому не позволю так вести себя с Хан-ни" — крутилось у фиолетововолосого в голове, пока он, иногда сталкиваясь плечами с прохожими, спешил в парк, даже не уверенный в том, окажется ли девушка там.       По прибытии в излюбленное место, Хо начал осматриваться — у входа Хуан не наблюдалось, а значит, она либо и не приходила сюда вовсе, либо постаралась скрыться в заснеженном саду и ушла как можно дальше. Понадеявшись на второй вариант, Минхо, зная местность как свои пять пальцев, отклонился от главной широкой дорожки, вымощенной кирпичом, и зашагал по узким тропинкам вглубь парка, иногда проваливаясь в снег из-за того, что таким маршрутом пользуются крайне редко.       Блуждая меж высоких деревьев, ветки которых были покрыты инеем и слегка припорошены снегом, Ли вышел к скамье под одиноким фонарëм. Перед глазами замелькали эпизоды со вчерашнего вечера: они с Джисоном, именно здесь, в одной на двоих куртке, обговаривали то, как будут украшать кофейню младшего, а ещё смеялись над глупыми шутками друг друга, постоянно утыкаясь в чужую макушку или плечо. Тëплое чувство тут же охватило Хо и заполнило его грудную клетку, устремляясь согреть всё остальное, вплоть до кончиков ушей. Ему так хотелось сейчас бросить поиски Хуан и вернуться к Хану, заключить в самые крепкие объятия и отпустить его примерно никогда. Может, так и поступить..?       Минхо уже было согласился с самим собой и развернулся, чтобы направиться тем же путëм назад, как вдруг услышал звук приближающихся шагов и характерный для приземления на скамейку удар. Оглянувшись, Ли глазам не поверил: на деревянную сидушку плюхнулась блондинка в бежевом пальто, которое она умудрилась где-то запачкать. Фиолетововолосый перевëл взгляд на лицо девушки и вся его окрылëнность моментально испарилась — было видно, что Хуан недавно плакала: её щëки и глаза были красными, а губы обветрились. Весь её внешний вид выглядел как-то слишком уж жалко, и вся злость, глядя на такое, уступала место неподдельной жалости. К человеку в подобном состоянии в принципе подходить немного боязно и неловко, но Минхо всё же решился, считая, что от разговора всем станет легче. — Хэй, — мягко позвал парень, выходя из темноты деревьев, — Хуан, я думаю, нам стоит кое-что обсудить.       Услышав обращение к себе, девушка моментально подняла опущенную голову и, завидев силуэт того, кого она хотела видеть сейчас в последнюю очередь, отвернулась, не удосужившись ответить. Хо на это лишь театрально закатил глаза и подошëл на шаг ближе. — Я знаю, что ты обижена на мои слова, и на слова Хана, наверное, тоже, но пойми, не всё будет доставаться тебе легко, не всë в принципе достанется тебе, — Ли заглянул в чужое лицо и заметил, как губы дрогнули, выдавая волнение хозяина, — я хочу извиниться перед тобой за курицу, зря я так... — Может и не зря, — пробубнила блондинка, перебивая удивлённого парня, — я заслужила... Вы всë-таки вместе, а я полезла, даже не разобравшись...       Ох, ну почему Минхо сейчас чувствует вину перед той, кто обматерил его не хуже тех-служащей, на глазах у которой прошлись в грязных ботинках по чистому полу. Язык так и чесался высказать Хуан всё, что было на духу, сказать, что между ним и Джи ничего нет, но... Нельзя. Для, как бы это эгоистично не звучало, счастья Минхо так будет лучше. Девушка со временем успокоится и забудет Хана, ссылаясь на то, что у неё и шанса с ним не было. Если она сейчас узнает о том, что Джисон свободен... Сюжет в случае Хо может получиться не из приятных, а потому он стойко молчит и, закусив губу, слушает дальнейший монолог девушки. — Это мне стоит извиниться перед тобой и Ханом за своё поведение...То, что ты только что сказал как нельзя лучше подходит под ситуацию — я привыкла получать всё и сразу, а потому не смогла совладать с собой в кафе... Я...       Тут голос Хуан начинает дрожать и она замолкает, видимо, пытаясь проглотить ком в горле и сдержать подступающие слëзы. Ли не понаслышке знает, как тяжело порой признать свою неправоту и недостатки, а потому молча сидит, ожидая, когда девушка сможет договорить.       Хуан не понадобилось много времени на усмирение эмоций и она, спустя минуту, смогла продолжить: — Я всегда думала, что проблема в других, когда речь заходила о дружбе или отношениях. "Со мной всё в порядке, просто с людьми не везëт" — успокаивала себя я... Когда мы с Джисоном были в кафе, мне казалось, ему так интересно то, о чём я рассказываю, что он просто забывал вставлять что-нибудь о себе, но... — Но на деле оказалось, что ты отпугиваешь всех своим фанатизмом и разговорами лишь о себе, — подытожил Минхо, ловя на себе сконфуженно-грустный взгляд девушки, — извини, что перебил, но думаю, ты со мной согласна.       Хуан расстроенно улыбнулась и кивнула, чем вызвала улыбку и у Хо. Какое-то время они сидели в тишине, прерываемой шагами и разговорами проходящих мимо людей. — Ну, — блондинка шмыгнула носом и встала с насиженного места, — думаю, мне пора домой. Надеюсь, мы сможем когда-нибудь поболтать как друзья, а не повздорившие из-за парня девчонки.       Оба расслабленно хихикнули и Ли кивнул: Хуан оказалась довольно приятной девушкой, которая могла слышать и слушать других, просто раньше, видимо, делать этого не хотела. Обменявшись соцсетями, ребята разошлись, надеясь, что между ними обид не осталось. Между ними может и не осталось, но о Джисоне, похоже, подумать забыли.

***

      Хëнджин общается с клиентом, сидящим прямо перед ним за стойкой — людей сегодня было так много, что все отдельные столики в кафе были заняты. Хотя, оно и не удивительно: «У Суни, Дуни и Дори» наконец-то посетил рождественский дух, привнëсший в интерьер изменения в виде цветастых гирлянд и других украшений. В кафе и так было уютно, но сейчас, со всеми этими пластмассовыми снеговичками на подоконниках и сахарными тросточками вместе с омеллой под потолком, создавалась особая, характерная только для конца декабря, атмосфера, завлекающая незанятых людей побалдеть в кошачьей кофейне с такими же, как они. Посетители непринуждённо общались между собой, от чего казалось, что в помещении собрались не незнакомцы, а давние друзья и родственники, желающие наверстать упущенное общение. — А чем-нибудь ещё порадуете? — парень, сидевший перед Хваном улыбнулся, надеясь, что преображение кафе не единственный сюрприз, подготовленный к Рождеству. — А к примеру? — лукаво ухмыльнулся красноволосый и, оглядевшись по сторонам, заговорщически посмотрел на посетителя, — у нас есть новый временный напиток, а также ивент, который... — Кхм-кхм, — вдруг кто-то положил руку на плечо Хëнджина и не сильно её сжал, — Джин-ни, я думал, мы вместе расскажем об этом.       Сзади бариста стоял Хан, приветливо улыбаясь — парень буквально светился от счастья, видимо, чем-то очень довольный. Он показал из-за спины немаленького размера табличку, украшенную снежинками, нарисованными леденцами и мордочками котов, знакомых каждому из присутствующих. Джисон установил эту красоту рядом с меню, чтобы каждый, кто хотел что-то заказать, обязательно ознакомился с её содержанием. — «Не посолил — не полюбил, пересолил — влюбился», — прочитал один из клиентов, сидевший ближе всех к непонятной надписи, — а что это значит?       Хан и Хван переглянулись, оставляя вопрос без ответа. Пока. — Минуточку внимания! — слегка повышает голос Хан, дожидаясь, пока все устремят свои глаза на него, — мы очень рады, что вы посетили «СунДунДо» (в быту завсегдатаи кофейни называют её именно так) и оценили новые украшения. Но помимо этого есть ещё кое-что, — Хан замолк, хитро ухмыльнулся и продолжил, — у нас в меню на время зимних праздников появляется любимый многими напиток в безалкогольном варианте, по особому рецепту Хëнджина. Надеюсь, все здесь хотят глинтвейна?       Посетители дружно захлопали и закричали радостное "да!", подхватываемое общим смехом. Многие принялись делать повторные заказы, прося приготовить им глинтвейн, но тут Хван что-то вспомнил. — Мы с удовольствием вас обслужим, но я хотел бы оповестить вас о том, что мы проводим необычный ивент, — после слов Хëнджина все вновь замолкли, желая узнать больше, — посмотрите сюда.       Красноволосый бариста указал на табличку, ранее ещё не всеми замеченную, дал немного времени на ознакомление с надписью, а затем вновь обратил внимание к своей персоне: — Возможно, многие из вас слышали, что пересоленная еда является признаком влюблённости.       Большинство присутствующих кивнуло — родители, но преимущественно бабушки и дедушки, часто говорили, мол "на мужа засмотрелась и пересолила. Снова влюбилась" или изъяснялись похожим образом, но смысла то не меняет.       Увидев в чужих глазах проблески понимания, Хван продолжил: — Вот мы подумали и решили: что может быть лучше, чем признание в любви под Рождество? Только представьте — уютное кафе, вкусный кофе, любимый человек рядом, а потом и нежный поцелуй под омеллой, — Хëнджин мечтательно прикрыл глаза и его примеру последовали клиенты, самозабвенно вздыхая, представляя рядом предметы воздыхания. — Но, возможно, вы задаëтесь вопросом: "а при чëм тут соль?" — люди будто бы спустились с небес на землю и непонимающе уставились на Джисона, одним лишь взглядом подтверждая его слова, — Всё просто — мы добавим в напиток для неё или него щепотку соли, накрыв стаканчик особой крышечкой, на обратной стороне которой будет написано ваше признание. Такой кофе будет стоить дешевле обычного, всë-таки оригинальный вкус пострадает...       Когда Хан замолчал, посетители всё ещё пребывали в раздумьях. Такой способ признания очень... Необычный. Но в какой-то степени даже романтичный, особенно, если учитывать ту загадочную табличку рядом с меню.       Люди молчали, а бариста уже почувствовали себя неловко, считая, что, возможно, немного поспешили с данной идеей и её стоило доработать, как вдруг небольшое помещение наполнилось морем обсуждений и радостных возгласов, свидетельствующих об общем одобрении. Все наперебой стали расспрашивать о том, как незаметно попросить добавить соли, как много её можно будет положить и всё в таком духе. Джисон с Хëнджином знатно растерялись, но были безумно рады, что их задумка пришлась клиентам по вкусу.       Пока парни сообщали детали ивента, кто-то из-за столика у окна задал довольно интересный вопрос: — А как вообще у вас появилась такая идея?       Клиенты, сидящие рядом со спросившей об этом девушкой, дружно закивали, а через секунду к ним присоединилось и всё остальное кафе: помещение словно наполнилось жужжанием медоносных пчëлок, которые всем своим огромным роем скрылись здесь от холода улицы. Хан густо покраснел, а Хëнджин, заметив это, начал вместо друга: — Видите-ли, Джисон-ни сам придумал такой способ признания, я лишь помог проработать детали, — и улыбнулся, подначивая своего коллегу продолжить, — правда, сам он своей задумкой в полной мере не воспользовался.       Теперь щëки черноволосого парня точно вспыхнули. Он опустил взгляд на трëх своих котов, что уселись прямо под барной стойкой со стороны посетителей и нетерпеливо виляли своими пушистыми хвостами, елозя ими по полу, как бы показывая всем своим видом, что они тоже хотят услышать продолжение.       Зал кафе буквально взорвался расспросами, по типу "наш Хан-щи влюбился?", "Чего?! В кого?" и так далее. Джисону было ой как неловко, но... Он же не назовёт имени, правильно? А кроме него и его друзей никто истории знакомства с Минхо и не знает, поэтому, была не была! — Что ж, я расскажу, как всё было, — люди послушно затихли, приготовившись внимательно слушать, из-за чего стали похожи на детей, ждущих сказку в детском саду, — в начале осени, когда я работал в ночную смену...       Хан вдохновенно рассказывал о встрече со своим фиолетововолосым другом, кажется, не упуская ни одной, даже самой крохотной детальки; по распахивающимся от удивления глазам слушателей можно было понять, что наш бариста — прирождённый рассказчик. Детально описанный им портрет Ли врезался каждому в сознание: никому не верилось, что может существовать такой красоты человек.       Посетители иногда мечтательно вздыхали, иногда хихикали, внимая плавному повествованию бариста, а в конце все дружно возмутились, недовольные тем, что таинственный для них незнакомец покинул Хана, не оставив ничего, кроме записки. — Да ну в смысле, — раздосадованно лепетал кто-то, — и вы больше не виделись?       Народ с замиранием сердца ожидал ответа рассказчика — да или нет? Нет или да?       Из-за воцарившейся тишины стало как-то пусто: все присутствовавшие посчитали, что на том любовная история их любимого бариста и закончилась, не успев толком начаться. На душе заскребли кошки, а кофе и сладости, до этого с радостью поглощаемые, теперь покоились на столах, а интерес к ним моментально угасал, сменяемый сочувствием и тоской. — Хан-на, ты всех скоро в депрессию вгонишь, — Хëнджин улыбнулся, зная, что продолжение определённо есть и оно в разы интереснее вступления, — расскажи мою любимую часть. Вы встретились благодаря мне и Суни с Дуни!       Посетители ошарашенно уставились на парней — дак история не заканчивается?!       Все, кто был в кофейне в тот момент как один сказали бы: это лучше любой дорамы. Тут и любовь с первого взгляда, и драма с расставанием, и встреча, уготованная, кажется, самой судьбой. У людей в груди разливалось тепло — они ради таких душевных историй готовы были пропадать здесь часами, прогуливая работу и университет. Может, ввести традицию делиться своими самыми любимыми историями, пока клиенты отдыхают под размеренный монолог? Кто-то посмелее мог бы подменять оратора в лице бариста в любой момент и рассказывать уже что-то о себе. Стоит подумать над этим. — И вот, когда я точно уверен, что безповоротно влюбился, — Джисон, пусть и всё ещё обиженный на старшего за его вчерашний внезапный уход, говорил сейчас с неподдельной радостью и благоговением, — я собираюсь...       Вдруг дверь в кофейню открывается с характерным звоном маленького колокольчика и в помещение кто-то заходит. Все вокруг, будто выйдя из транса, неверяще покосились на только что вошедшего незнакомца. Все, кроме Хана, что так увлёкся своим повествованием и не заметил никаких изменений. — Я собираюсь признаться ему в этом! — Хан-на?       Джисон моментально изменился в лице и округлил без того большие глаза. Он успел и покраснеть, и побледнеть, но так и не успел понять: как давно Ли Минхо тут находится?!