Мир противен. до тошноты...

на улице темно. лишь фонари, на дальних улочках небольшого города, бросали желтые лечи на пустынную дороге. во дворе одинокого участка, самого дальнего, тоже царила кромешная тьма. и фонарики, висевшие под крышей террасы на заднем дворе не думали зажигаться. только на первом этаже в окнах горел свет. на кухне горел свет, в гостинной. за столом сидели два парня. один был одет по домашнему в пестрые штаны и зелено-желтую толстовку. другой же был весь в черном с темно-синей банданой на шее. сидели они в безмолвной тишине. атмосфера была мрачной, словно грозовая темная туча повисла в самой комнате. — я выйду покурить, а ты соберись с мыслями. — сказал тот, что с банданой через минуту молчания. зачем встал и удалился на улицу. наш бандит остался сидеть один, уставившись в одну точку, усердно сжимая в кулаках клочки рукавов толстовки и кусая клыками нижнюю губу. его взгляд был полон тоски и какой то обиды, а глаза уже были на мокром месте. как бы тот не старался, в конце концов по щеке сбежала горячая слеза. потом еще одна. старший сохранял тело неподвижным, сдерживая такую неугомонную дрожь, что просто содрагала все внутри. Позорное состояние. Нельзя пускать эмоции так запросто, а значит стоит отогнать все невзгоды и вернуть на это лицо с грубыми шрамами прежнюю мягкую улыбку. парень сделал глубокий вдох, прислонил края рукавов к мокрым глазам, и медленно выдохнул с мелкой дрожью. он попытался улыбнуться, фальшиво, с трудом, но стало только хуже, а к горлу подступил ком. рукава уже намокли от соленых слез, однако тот все пытался их унять, тщетно кусая губы с силой. волчьи уши плотно прижались к затылку, оборотень вскинул голову и еще сильнее прижал руки к лицу, оскаливаясь на свое воображение, в котором плыли картины прошлого. он задержал дыхание, снова прикусил нижнюю губу и уперся локтями в стол, как услышал щелчок входной двери. вернулся с перекура второй бандит, что не спеша подошел к дверному проему кухни и посмотрел другу в спину. при том в комнате продолжала сохраняться тишина. волк не издавал ни звука, лишь сгорбившись над столом. как никогда, он нуждался в утехах, тепле и заботе.. старший, стоявший в проходе, все также молча, подошел к парню сзади и обнял, прижимая того голову и руки к своей груди. крепко обнял. обнял так, словно, если отпустит тут же потеряет. а Ар и не сопротивлялся, лишь стараясь быть как можно тише, чтобы этот плач никто не услышал. пусть в доме не было больше никого кроме их двоих. пусть лучший друг и был так близко. пусть вокруг была невероятная тишина, что сама резала слух несуществующим звоном. пусть.. но как сильно, как громко стук сердца отдавался в ушах. казалось, можно оглохнуть.. — ну-ну... Что ты сразу в слезы.. Все хорошо. Уже не нужно об этом переживать. — голос приятеля был тихий, низкий и, как показалось парню на тот момент, бархотный. Он стоял не в самой удобной для себя позе, но не смел двигаться, поглаживая большими пальцами локотки оборотня. Лучший друг понимал его лучше кого либо другого и готов был пожертвовать поясницей, лишь бы не выпкстить того из объятий до последнего. В конце-концов ему пришлось ослабить хватку, чтобы обойти того с боку и также обнять лицом к себе. И больше не отпускал, находясь в согнутом состоянии еще около пол-часа. Спина уже порядком затекла, а волк совсем притих, даже перестав дрожать. — ну..? Ар, успокоился? — второй бандит чуть отодаинулся, взглядывая на закрытое лицо напарника. — хэй, посмотри на меня. Ар, все хорошо. Или ты теперь стесняешься? — он улыбнулся, прищурив глаза и осторожно погладил его по голове. Рукава толстовки оборотня были буквально мокрыми на сквозь. Вампир взял одну руку и медленно отодвинул от его лица. Глаза были красными, опухшими, мордочка была бледной, нос сопливый. Казалось взрослый волчонок выплакал все глаза. Однако ведь и не просто так... Он, хмуря брови, увел взгляд от прямого контакта, уставившись на соседний рукав руки, которую по прежнему прижимал к глазу. -- ну не хмурься так. Знал бы ты, как я хочу тебя сейчас расцеловать.. -- парень уселся на корточки, не сводя теплого взора с лица друга. Конечно он шутил, пытаясь разбавить грусть близкого человека и отвлечь его от неприятных мыслей. -- иди ты..знаешь куда..? -- буркнул бандит, хмурясь еще сильнее и толкая освободившейся рукой напарника по команде в лоб. Тот заливается мягким смехом, складывая руки на его коленях и с мягкой улыбкой, глазея на лицо парня, на котором разлился легкий румянец, пока тот продолжил тереть глаза от все еще немного проступающих слез. -- эй, не три глаза, а то они еще больше опухнут. -- приятель взял друга за руки и потянул их к себе, поглаживая большим пальцем костяшки правой руки. -- Не нужно плакать. Все позади, Карат. давай лучше поедим, выпьем горячего чаю и глянем какой нибудь фильмец? тебе надо отвлечься. Ар шмыгнул носом, прикрыл глаза и сделал медленный, глубокий вздох, расслабляя брови и взглядывая на парня на против. Кожа на ладонях была влажная из за мокрых рукавов, а саму толстовку похоже придется переодевать. Он продолжал молчать, периодически шмыгая носом. -- я немного похозяйничаю тут? заварю чай, а ты переодень эти мокрые рукава, а то думаю, с мокрыми руками сидеть будет не очень приятно. -- наконец второй бандит поднялся на ноги, выпрямляя спину. перед хозяйничеством на кухне, стоило снять пыльную куртку, в которой он был весь день, выполняя свою работу. тот так и сделал, повесив верхнюю одежду в прихожей, а после уже занялся приготовлениями. не стесняясь, залез в холодильник, просматривая, что есть в наличии. залил чайник, поставил кипятиться, взял чайничек по меньше и насыпал туда заварку смеси черного чая, мяты и лимона. однако, оборотень продолжал сидеть на стуле, уставившись в край стола. вроде он и выплакался уже, но глаза оставались на мокром месте, будто это еще не все, что он может выпустить, хотя явно сдерживал себя. -- слушай, Эмит... тебе не кажется это жалким..? -- наконец он подал голос. тон приглушенный, очень низкий, подрагивающий. -- я же хладнокровный убийца, что без стыда и совести убьет простого гражданина, если то потребуется. а тут так легко пустил слезы из за пустяковой новости. вампир остановился. тихо протяжно выдохнул и повернулся к другу лицом с серьезным выражением. это не единственный случай, когда ему приходилось слушать от того унижения на счет себя самого. но всегда отговаривал, утверждая, что это совсем не так. и собирался поступить так и сейчас. и ведь правда это не так. разве есть что то плохое в выражении эмоций через слезы? вроде бы нет. это же показывает на сколько тебе плохо, что слезы рвутся наружу сами. и в большинстве случаев лучше их пустить. да хоть расплакаться как дитя, выместить эмоции. от этого станет легче. с другой стороны, можно понять почему волк сдерживается. может для него это не самое приятное чувство?