.
30 октября 2022 г., 23:14
внутри сухо, но не узко. растянуто ли пальцами сестры или чужим членом — не важно.
у неё лицо — смесь из отвращения, гнева, отчаянья. тонкие запястья сжаты до трещин в костях, кожа под ними плавится, но его пальцы холодные.
горит эмоциями тут лишь паймон.
— пай.
не смей звать меня так, не смей даже открывать рот — читается через сжатые зубы. была бы сильнее — вцепилась бы ему в лицо, разодрав в кровь, вырвала бы язык, раскрошив челюсти.
— пай, — какое интересное чувство. итер щурит глаза, наблюдая, самолично ставит механизм отторжения. ласковое прозвище теперь будет ночным кошмаром. ласковое прозвище теперь — лишь напоминание.
не плачет. сухая даже в глазах, где лишь ненависть, страх, отвращение.
всё, что он хотел увидеть. всё, что он любит. но так сухо.
итер сует пальцы ей в рот, и она сжимает челюсти мгновенно. зубы впиваются в кожу, упираются в стальные кости. кровь течет по бледным губам, льётся в глотку, с его пальцев вьётся ручьями вниз по ладони, капает. мокро, склизко, холодно.
мокро.
на его лице каждый мускул мёртв. на его лице — ни одной живой эмоции.
паймон вертит головой, изгрызая его руку, мажется в крови от носа до ключиц, красная струя ветвится и стекает под футболку.
итер узнаёт запах. зарывается носом в ткань, вдыхая.
— стащила у сестры, — смотрит снизу вверх, укладывая подбородок ей на грудь.
убери свои мерзкие мёртвые глаза — читается через подрагивающую от судороги челюсть.
в нём нет ничего, кроме пустоты.
— я не насмехаюсь, — поясняет итер, — и не злорадствую. я тоже люблю сестру.
поэтому ему интересно, почему сестра любит паймон.
— ты мне не противна, пай, — говорит будто утешением, примыкая ближе.
языком ей в рот лезть опасно, опаснее, чем нож, приставленный к глотке. но, наверное, сестра целовала её в щёки. и он делает так же, как представляет, утыкаясь губами в окровавленную щеку.
— не дёргайся.
и она дёргается резче, назло. ненависти в ней больше, чем страха, но сил меньше, чем ненависти.
сестра наверняка спускалась к шее. итер языком ведёт по вибрирующей коже — из горла рвутся комками неразборчивые обрывки фраз, сливаются в живой поток кейсмеша — нетрогайменянеприксайсяебанныйублюдокятебяненавижуненавижусдохнитварьумривканавеубейсяблядьтупорылаягнида.
ладонь в её рту деревенеет капканом.
— ты пахнешь люмин, — даже кожа пропитана запахом родным и тёплым.
какое интересное чувство.
так пошло с детства — что нужно люмин, то хочет итер. что люмин любит — то он тоже начинает любить. связь близнецов — всегда говорил итер. ебаная помешанность — всегда отвечал дайнслейф.
дайн всегда был душнилой. им и остался, отвечая на бессмысленные сообщения паймон, как старый дед. зачем ты мне прислала это фото с котом? просто забавная картинка? не понимаю, что в ней забавного. ладно.
уморительно.
все, кого итер любит — любят паймон.
— тебя невозможно не любить? — вопрос не риторический. итер чуть склоняет голову к плечу.
паймон жмурится, глотает судорогу. обездвиженность колется в конечностях и шее. ещё немного. ещё немного и она заплачет просто автоматически, не от эмоций. от боли. от механического воздействия, от тяжести чужого тела. от ещё одной судороги, в конце концов.
— какого чёрта у вас одно лицо, — вырывается из неё гнилью и коликами. сквозь слюну, кровь и его пальцы. так отчаянно-размыто и невнятно, но он понимает каждое слово.
— у нас всё — одно на двоих, — итер гладит её щеку мизинцем, — как и ты.
вода точит камень. рано или поздно даже белый мрамор обмякнет пластилином в его руках, рано или поздно даже сопротивление обернётся смирением. она смирится, станет послушной и мягкой, лишится мотивации сопротивляться.
в конце-концов, у него такое же, как у люмин, лицо. такие же глаза, такие же пальцы. странно, что паймон этой схожести терпеть не может.
какая разница? — думает итер, ломая ей запястье.
она не плачет, лишь въебывает ему коленом по рёбрам.
так сухо.
