Between The Lines / Между строк

      Рейнира вздохнула с облегчением, когда ее дядя с Веларионами выиграл войну на Ступенях. Она не разрешала себе беспокоиться о них, и хоть на мгновение усомниться в том, что Деймон сделает то, что намеревался сделать. Как только все закончилось, она позволила всем мыслям убраться прочь из ее головы, словно смыла со своей кожи весь прошедший день, принимая ванну.       Ни разу за те годы, что его не было, Рейнира не позволяла себе слишком много думать о том, что скучает по дяде. «Он вернется оттуда победителем, но есть другие вещи, о которых стоит беспокоиться», — говорила она себе. (В глубине души она знала настоящую причину, дело было в ее нежелании отдаваться чему-то, чего никогда не могло быть).       Сейчас, следуя в зал, к толпе, ожидающей появления только что вернувшегося Деймона, она позволила волнению снова беспрепятственно наполнить ее. Рейнира проскользнула между придворными, чтобы, наконец, впервые за четыре года, снова увидеть его.       Деймон выглядел изменившимся. И дело не только в отстриженных волосах и короне на его голове, но и в том, как он приклонил колено в смирении, предлагая все, что он завоевал брату, которого он назвал единственным истинным королем, — просто так отказываясь от своей славы.       Рейнира была заинтригована этим. Действительно, было очень интересно узнать, чего добивался этот, казалось бы, новый Деймон.

***

      Он вновь обрел благосклонность своего брата. «И все, что для этого потребовалось, — думал Деймон с горечью, — это отдать собственную корону; моя слава — Ваша слава».       Видите ли, Ваша Светлость, наконец, насколько я могу быть полезен?..       Деймон вернулся к сильно изменившемуся королевскому двору, с его Королевой Хайтауэр, новыми принцем и принцессой, которых она родила. А Отрада Королевства была слишком уставшей от всего происходящего вокруг нее.       Его племянница больше не та девушка, которую он знал, а скорее та женщина, с которой он столкнулся лицом к лицу на Драконьем Камне. Она еще не замужем, но ее предназначение — штамповать маленьких драконов, и она уже знает, что эта жизнь не для нее. А Деймону потребовалось не больше первой брачной ночи, чтобы почувствовать неудовлетворенность супружеской жизнью.       Но несмотря на то, что Рейнира выросла, в ней все еще остались крупицы той наивной девушки, которую он научил ездить верхом на драконе, — девушки, которую он теперь хотел научить ездить верхом на мужчине.

***

      Дядя взял кулон ее ожерелья в свои пальцы. Настолько близко они не касались ее кожи с того дня, когда он надел его ей на шею, и Рейнира позволила безделушке говорить за нее.       «Я думала о тебе, — сказала она. — И я скучала по тебе».       Рейнира не произнесла бы этого вслух. О некоторых вещах нет необходимости говорить, когда кто-то умеет читать между строк.       Деймон, похоже, поставил своей новой задачей вернуть улыбку на серьезное лицо Рейниры. Только наступила ночь, а он уже что-то замыслил. По крайней мере, на этот раз для нее. Возможно, это единственный настоящий кусочек свободы, который она испытает в своей жизни, поэтому Рейнира схватилась за него обоими руками. Она взяла Деймона за руку и дала себе волю. Она бежала по аллеям Королевской Гавани, чувствуя невиданный до этого восторг.

***

      Он должен был знать, что она не будет застенчивой фиалкой. Рейнира никогда не могла быть такой. Хотел ли он этого? Может быть и нет, но это Деймон сжимался под напором хладнокровной женщины, когда она брала то, что хочет.       Его. Рейнира хотела его, и теперь между ними это было открыто, уже не было слов и взглядов, со скрытым за ними смыслом.       Ее поцелуй — это все, чего он жаждал четыре года с тех пор, как она с такой легкостью поставила его на место, и ее влагалище, такое мокрое под его пытливыми пальцами.       Но он не мог взять Рейниру здесь, у стены публичного дома; не после того, как она оборачивалась и смотрела ему в глаза, принимая, столь желаемые поцелуи, сводя его с ума этим страстным взглядом, и знойным изгибом ее губ.       Деймон трахался бесчисленное количество раз, а Рейнира ни разу, так почему же ему казалось, что он полностью в ее руках?