Blueberry muffins

Пак Чимин опаздывает. Пак Чимин чертовски опаздывает и за это его собираются уволить. И если его собираются уволить, то как черт возьми он собирается обеспечивать свою мать и Джихена? Как он собирается дать Джихену закончить школу? И как он тогда сможет заплатить за все мамины долги? О Боже, их всех выкинут на улицу и тогда он… «Нет, хватит! Перестань думать об этом» проговаривает он сам себе, во время того, как ускоряет свой шаг по мере приближения к телестанции. И он бы с радостью побежал, но он не может, потому, что его руки полностью заняты кофе для его «иногда» дерьмовых сотрудников. И если он сейчас ускорит шаг, то прольет этот ужасно горячий кофе на себя. Пот стекает по его спине и ручьями льется с его лба, и всё это от ужасно палящего солнца и нервозности, что грузом опускаются на него. Желудок уже завязался в тугой узел, а виски начинает сдавливать тупая боль. И теперь единственное, чего хочется Чимину – это вернуться в свою маленькую и уютную комнатку и наконец уснуть таким долгожданным сном. Наконец-то он видит Bangtan News Station вдалеке, и прикладывает невероятные усилия, чтобы удержать в обеих руках подставки для кофе-навынос, пока он пробирается сквозь толпу людей, прокладывая себе путь ко входу в здание. Его сердце заходится в бешеном ритме, ведь несмотря на то, что он опоздал всего лишь на пять минут, его босс собирается убить его. Чимин достигает большой стеклянной двери телестанции как раз в тот момент, когда его телефон начинает разрывается от входящего звонка. Он ругается, останавливаясь как-раз перед дверьми и, балансируя горячим кофе в одной руке, пытается достать трезвонящий телефон. Картонные стаканчики мелко подрагивают в его руке, когда он наконец отвечает на звонок и прислоняет телефон к уху. - Пак Чимин слушает, – отвечает он дрожащим голосом, уже зная, кто это. - Пак! – громкий и ужасно грубый голос директора Квон Джинхо слышно не только Чимину, и он хмуриться от того, как его виски начинают болеть еще сильней, – Где ты черт возьми, м? - Простите, PD-ним, я прямо возле входа, буду через минуту, – сипит Чимин, чувствуя, как его некогда слабая головная боль превращается в сумасшедший взрыв у него в голове. Ответа он уже не получает, только гудки после оконченного звонка. Чимин только выпускает дрожащий выдох и дает себе секунду собраться с мыслями. Он засовывает телефон обратно в карман своего приталенного черного пиджака и протискивается сквозь стеклянные двери. Он испускает облегченный выдох в тот момент, когда прохладный воздух кондиционера обдувает его вспотевшее лицо, как только он входит внутрь. Чимин быстро пересекает широкий и прохладный холл первого этажа, мельком поглядывая на свои часы на запястье и закусывая нижнюю губу. Остановившись перед лифтом, он кое-как умудряется нажать на кнопку вызова бедром и, минуту спустя, легкой поступью скользит в него, уже занятого дюжиной других работников. Он пытается протиснуться сквозь них, по мере того, как все большее количество заходит в лифт, не обращая внимания на Чиминовы «простите» и «извините» и «прошу прощения». Парень подымается на третий этаж в сводящей с ума тишине, пока он пытается найти хорошее оправдание тому, почему опоздал. Он не может сказать «простите за опоздание на чертовы пять минут, потому что я работал на своей второй роботе с самого утра, ведь мне одному нужно содержать семью. А еще все мы закончим на улице лишь потому, что я не смог вымолить у вас не увольнять меня?» Двери лифта открываются с небольшим «дзинь» и Чимин почти выбегает из них в холл к третьей новостной студии, силясь удержать кофе в своих руках и не пролить на свою белоснежную рубашку, когда он случайно цепляется за собственную ногу. Он вбегает в студию и тут же окунается в мельтешащую атмосферу новостной съёмочной команды 7 o’clock. Он проскакивает мимо других, но натыкается на одного из операторов, которые ходят туда-сюда и чуть не получает по голове его огромной камерой. Он замечает РD Квона вне комнаты контроля, пока он идет куда-то с Хан Соён, исполнительным продюсером (ЕР) Bangtan News. Сделав глубокий вдох, и морально подготовив себя к возможному увольнению прямо сейчас, Чимин спешит к ним, отчаянно стараясь не зацепится ни за один из многих проводов, раскиданных по студии, или любой другой технике пока он идет. В тот момент, когда Квон видит приближающегося Чимина, он хмурится и его черные тонкие усы дрожат в раздражении. - Где черт возьми ты был, Пак? Ты опоздал! – мужчина огрызается на него и Чимин жмурится, его нижняя губа уже начинает дрожать, когда он мысленно готовит себя к неизбежному. - Простите, РD-ним, я… – он пресекается Квоном, который пихает своим пальцем в Чиминову грудь, широко смотря на него. - Послушай сюда, Пак, я не хочу слышать никаких оправданий, и ты… - Но он ведь уже здесь, разве нет? – аккуратно встревает Хан Соён и оба мужчины смотрят на нее широко открытыми глазами. Женщина ласково улыбается Чимину, и он чувствует, как немного напряженности в его теле куда-то исчезает. ЕР Хан известна за свою доброту с подчиненными и другими директорами, и, честно говоря, Чимин мечтает работать больше с ней, нежели с Квоном, который известен своим скверным характером и ужасным поведением. - Н-но, ЕР-ним, он, он… – Квон выплевывает эти слова, но быстро затыкается при виде поднятой брови Соён и ее пронзительного взгляда. Квон прочищает горло, и, кинув еще один взгляд на Чимина, быстро хватает один из кофе в подставке и рявкает на него: - Подготовь сегодняшнюю новостную строку, – отдает он приказ через свое плечо, и блондин выдыхает в облегчении. Черт возьми, его не уволили. Он подымает взгляд на Хан и дарит ей чувственную улыбку. - Спасибо вам, ЕР-ним, – тихо говорит он и она улыбается ему прежде чем взять один из кофе, зажатых в его руках. - Не нужно меня благодарить, Чимин-ши, ты очень ответственный работник. Мне бы не хотелось, чтобы ты попал в беду из-за такой незначительной вещи, – с этими словами она уходит в другую часть студии, чтобы проверить как там обстоят дела со светом. Её черные высокие каблуки издают клацающий звук, когда она уходит прочь, и Чимин смотрит ей вслед слишком шокированный, чтобы сказать что-либо. Вот дерьмо. Хан Соён, исполнительный продюсер чертовых Bangtan News, одной из самых больших новостных станций в Южной Корее, сказала ему, Пак Чимину, что он прилежный рабочий. Как вообще она может знать его имя? Как вообще она может знать, что он существует? Он хочет переварить эту новую информацию, но если он будет стоять здесь еще хоть немного дольше, то Квон действительно уволит его. Так что Чимин тихо проникает в комнату контроля, чтобы, старательно балансируя кофе в руке, взять только-что распечатанные листы. Ему нужно быть очень острожным, чтобы не наступить на несколько десятков различных проводов, раскиданных по полу, своими, будто налитыми свинцом, ногами. Прошлой ночи Квон дал Чимину напечатать и сделать копии более двух сотен различных документов и упорядочить их в алфавитном порядке. К тому времени, когда он закончил, было уже два ночи, и ему нужно было успеть проснутся на вторую роботу в танцевальной студии к шести следующего утра. Чимин устал, он так чертовски устал. Но он не имел достаточно времени для сна уже довольно давно. Еще с тех пор, как начал работать на станции и в танцевальной студии. Аккуратно передвигаясь по студии, чтобы не зацепить никого из команды, Чимин прокладывает себе путь к площадке, куда скоро приедут ведущие 7 o’clock, чтобы транслировать новости. Скоро приедет он. С трусящимися руками Чимин вынимает из подставки два кофе и ставит холодный карамельный макиато на один из столов и очень аккуратно укладывает стаканчик горячего черного кофе на другой. Он крутит его то в одну, то в другую стороны до тех пор, пока не довольствуется тем, что он выглядит как надо, с логотипом кафе так, что ему было бы его видно. Потом Чимин осторожно оставляет маленький бумажный пакетик возле кофе, поправляя и его до тех пор, пока он не удовлетворен тем, как это выглядит. Внутри этого пакетика – единственный черничный маффин. Каждый день Чимин покупает его отдельно от того кофе, за которое платит станция. Поначалу он прятал его, переживая, что кто-нибудь из работников спросит, но оказалась, что им всем плевать. Большинство времени они даже не знали, что он вообще существует. Он волновался, что кто-нибудь спросит, почему он постоянно отклоняется от своего обычного пути по дороге на станцию, чтобы купить маффин, но никто даже не смотрит на него, к облегчению. Он раскладывает сценарий на столах, когда кто-то в студии сообщает «Ведущие на месте!», Чимин подпрыгивает от громкого голоса позади него, и его сердце бешено ухает в груди. Он быстро убирается со сцены и спешит занять место возле оператора, который настраивает камеру на предстоящую сьемку. Со своего тихого местечка Чимин видит сперва, женщина входящую в студию, такую элегантную в своем темно-синем платье и, моментом позже, мужчину позади нее, выглядящего менее радостно. Тот мужчина – Мин Юнги, один из ведущих новостей Bangtan News. Чиминов выдох застревает где-то на пол пути, когда его пристальный взгляд скользит по черноволосому мужчине. Вид его острого и ровного лица скучающий, пока он идет позади женщины, одетый в черный пиджак и белую рубашку. Его розовые, немного изогнутые губы мило смотрятся, а вечно уставшие глаза почти закрываются в полудреме. Сегодня на нем красный галстук, который свободно развевается, когда он идет, а ослепляющий контраст его бледной кожи, которая переливается под прожекторами, с галстуком поражает. Чимин всегда был уверен, что ему больше всего подходит красный. Он подчеркивает его белоснежную кожу и черные волосы. Однажды он одел красный пиджак, который не должен был смотреться хорошо на ком бы то ни было, но на Юнги, о, на Юнги. Он выглядел просто эфемерно в нем, так, будто он был неким сварливым, древним лесным духом на грани сна. Его кожа практически светилась, а волосы взблескивали в свете студии. Рот Чимина наполнялся слюной лишь от одного взгляда на это неземное, по его мнению, существо. На него часто кричал Квон, потому, что он слишком долго пялился на Юнги, отвлекаясь от очередной пробежки за кофе для всего стаффа. Чимин не может оторваться от созерцания того, как Юнги и его со-ведущая Го Чери подходят к своему месту за сценой и усаживаются, чтобы освежить макияж и вид прически. Он задерживает дыхания, когда Юнги занимает свое место и, отхлебывая немного кофе, открывает маленький коричневый пакетик, лежащий возле его слов на сегодняшние новости. Одна из стилистов-нун начинает равномерно наносить пудру на его лицо. Юнги хватает пакетик и достает оттуда черничный маффин, и в этот момент сердце Чимина бешено стучит в груди, почти незаметная улыбка освещает лицо Юнги, когда он смотрит на угощение. Он откусывает немного, изворачиваясь от нуны, когда она смотрит на него строгим взглядом и пытается отобрать маффина. -Юнги-щи, вы скоро выходите в эфир, не могли бы вы съесть его после того, как закончите? – спрашивает она в раздражении, на что Юнги лишь щурит глаза, пока держит маффин в защищающем жесте возле своей груди. - Я всегда ем его перед тем, как выйти в эфир, – спорит он с ней, когда она просто вздыхает в поражении и начинает снова наносить пудру на его лицо, вовсе не выглядя довольной, когда Юнги снова откусывает свое угощение. Чимин едва сдерживает визг триумфа от этого зрелища, удовлетворенно глядя на лицо Юнги, пока он жует мучное во время того, как нуна подкрашивает его брови. - Почему они никогда не приносят мне маффин? – насуплено спрашивает Чери, скрещивая свои тонкие руки на груди, пока стилист очерчивает ее линию челюсти. Юнги даже не смотрит на нее, занятый кофе. - Тогда попроси его сама, – устало отвечает Юнги и дарит ей один из своих пронзительных взглядов. - Не могу, я на диете, – грустно вздыхает она. - Ты? На диете? Хотел бы посмотреть сколько ты продержишься, – выдавливает он усмешку, от чего Чери морщит свой маленький розовый носик в его сторону. - Ха-ха. Очень смешно. Тем не менее, возможно я таки это и сделаю, – бормочет сама себе, пока стилист укладывает несколько прядей в ее упрямые локоны, – они могли хотя бы спросить меня. Чимин закусывает губу и отступает подальше в тень от камер. Говоря «они», Чери имеет в виду станцию, не знаю того, что сама станция оплачивает им лишь кофе, без купленного Чимином маффина. Он каждый день заказывает маффина Юнги потому, что однажды услышал на интервью, что это является его излюбленным лакомством, но ему нечасто доводится его есть. Так что когда однажды Юнги сел на свое место утром, то увидел там большой и свежий черничный маффин. И сказать честно, он был немного (много) удивлен. - PD-ним, это ты взял его для меня? – спросил он тогда Квона, но тот был так занят даже чтобы услышать его вопрос, что просто отмахнулся от Юнги и начал орать на Чимина поторопится и принести ему документы. Так что неудивительно, что Юнги принял это за одно из распоряжений станции и больше не спрашивал об этом. И к черту жизнь, если Чимин однажды подойдет к нему и скажет: «Привет, ты меня не знаешь, но у меня на тебя просто гигантский краш уже больше трех месяцев и, чтобы показать тебе мою любовь, я каждый день покупаю тебе этот маффин». Нет. Не сегодня, дьявол. Чимин никогда даже слова не говорил ему. Черноволосый даже не знает, что он вообще существует, так что он не думает, что это то, что стоит сделать. Чимин молятся за то, чтобы Чери случайно не рассказала кому-нибудь из стаффа. Потому, что продюсеры точно скажут, что ни за какой маффин компания не платит, и им не составит труда найти того, кто это делает. А найти этому объяснение уж точно не будет сложным. - Три минуты до эфира! – восклицает Квон, и оба – Юнги и Чери выпрямляются в своих креслах, пока стилисты-нуны делают последние штрихи в их внешнем виде. Один из операторов подходит, чтобы приклеить маленькие микрофоны к их одежде. Юнги отсылает его обратно, как только он заканчивает и подымает сценарий, пробегая по нему глазами. - Все по местам! – кричит PD Квон, и Юнги с Чери удобнее усаживают по своих местах и выравниваются, – Иии, свет! На его крик все прожекторы включаются и лица ведущих на камерах приближаются. - Хорошо, начинаю обратный отсчет, фокус на камере номер два, - мерный голос Квона раздается из микрофона оператора, одного их тех, кто снимает возле Чимина. И Чимин с застывшим дыханием смотрит на Юнги, сидящего так далеко. - … три, два, один… и начали! Он смотрит как Юнги и Чери появляются в эфире, приветствуя всех зрителей и представляя себя с легкими улыбками. Они кратко рассказывают, о чем будут сегодняшние новости, смотря в камеру с легкими полуулыбками. Чимин даже не слушает того, о чем они говорят, слишком занятый разглядыванием того, как розовые тонкие губы Юнги походят на кошачьи и как они выговаривают гласные, слегка складываясь в небольшое «о». Ведущие следуют сценарию, ведя себя очень натурально и расслаблено. Чимин всегда поражается тому, как меняется Юнги на камере и вне ее, с холодного и серьезного мужчины в такого. - А сейчас мы выйдем в эфир с Ким Тэхеном и узнаем о аварии с шестью машинами. Тэхен-щи, вы слышите меня? – Юнги тихо выдыхает, когда изображение перемыкается на улыбающегося Тэхена на экране позади них. Чимин вздыхает при виде своего соседа и лучшего друга, который выглядит иронично счастливым на фоне ужасной аварии. Он держит микрофон в одной руке и поправляет наушник другой, отвечая при этом: - Четко и ясно, Юнги-щи, – его друг улыбается, его каштановые волосы развеваются на сильном ветру, которым одаривает его душный Сеул. И Чимин клянется, что видит испарину на его лбу. - Сейчас я говорю с вами на месте происшествия… Честно, Чимин чувствует себя плохим другом, когда перестает обращать внимание на своего лучшего друга, а его пристальный взгляд возвращается к Юнги, который допивает свой кофе, пока Тэхен продолжает говорить. Он сейчас не в прицеле камер, так что игнорирует шиканье одной из стилистов-нун, когда чуть не проливает на свою белоснежную рубашку кофе. Оставшиеся новости проходят быстро и без конфузов, камеры снимают все без единых промашек, Джан Джихан рассказывает о погоде, слепо тыкая на экран позади него. После всего этого камеры снова возвращаются на Юнги и Чери, следуя инструкциям Квона в комнате контроля. - И фокус! - командует он и Чимин знает, что оба слышат это через маленькие микрофоны в своих ушах. - С вами был Мин Юнги, – начинает черноволосый. - И Го Чери, – добавляет за ним женщина с ослепительной улыбкой. - И с вами были Bangtan News. Спасибо за просмотр и хорошей ночи, – Юнги и Чери кланяются в унисон камере. - И снято! Великолепно, дамы и господа, – голос Квона слышится уже во всей студии. – Хорошо сделано, тот же человек подходит и снимает микрофоны на одежде ведущих, и ожидает, когда ему отдадут маленькие наушники, после чего сразу ретируется. Чери подымается, женственно потягиваясь, расчёсывает свои небольшие кудряшки пальцами, сонно зевая. Юнги подымается и осматривает студию в поиске чего-то. Незамедлительно женщина из глубин студии спешит к нему, держа наполовину съеденного маффина, которого он берет с удовлетворенной улыбкой, из-за чего Чимин едва сдерживает свою улыбку. После эфира обыденно начинается хаос, который оставляет Чимина без сил от нескончаемой череды заданий, которые дает ему острым голосом Квон. Камеры выключаются, свет тухнет и начинаются приготовления к завтрашнему эфиру. По какой-то причине Юнги покидает студию раньше времени, не оставаясь на приготовление к завтрашнему дню, и волна разочарования настигает Чимина и его уставшее тело. Он даже ни разу не увидел черноволосого мужчину после эфира, так как был занят очередным забегом с документами и отделением файлов на завтра. - Пак, – Квон гаркает на него из-за плеча, когда оставшаяся съёмочная команда начинает покидать студию. - Прибери новостную доску, и я хочу увидеть завтрашний сценарий еще до утра на своем столе. Чимин устало вздыхает, как только мужчина покидает полупустую студию, его глаза горят от усталости, а тело становиться практически неподъёмным.

***

Когда Чимин наконец открывает двери в квартиру, намного позже, чем он должен был прийти, он не удивлен видом Чонгука, усевшегося на диване в темноте. Единственным источником света является видеоигра, которую он играет на телевизоре. Как только он открывает дверь, взгляд Чонгука подымается на него, и он останавливает игру. - Хен, ты вернулся, – приветствует он его, подымаясь и медленно подходя к Чимину, который снимает обувь, наступая себе на пятки. Его ноги болят, наполнены тяжестью, и он обнимает приветственно Гука. - Хей, Кук, – бормочет он, слишком уставший, чтобы выдать больше слов, – сколько раз я говорил тебе не ждать меня, м? - Такое не пройдет, не со мной, – он вздыхает, следуя за Чимином по маленькой прихожей, которая ведет в Чиминову спальню. - Ты слишком маленький и ранимый. И нежный, так что я волнуюсь, когда Тэхен не может прийти вместе с тобой домой. Чимин предпочитает проигнорировать это, слишком уставший, чтобы делать что-либо. Он падает на свою кровать, снимая носки, не обеспокоенный тем, чтобы включить свет. - Тэ разве еще не дома? – вместо этого спрашивает он, ослабляя свой черный галстук и откидывая его куда-то вглубь комнаты. Чонгук кивает головой и мило хмурится, когда начинает рассказывать. - Он звонил сказать, что уже слишком поздно возвращаться и он остановился в мотеле, так что вернется уже завтра утром. Чимин издает раздраженное пыхтение, когда его деревянные пальцы пытаются справится с маленькими пуговками на рубашке. Он с трудом соображает от недосыпа и истощения. Чонгук лишь смотрит на это в тишине, когда он наконец снимает рубашку и швыряет ее на стоящий рядом стул перед тем, как начать снимать свои брюки. - У тебя завтра занятие с детьми? – наконец спрашивает Чонгук, в изумлении смотря на то, как Чимин стоя пытается снять брюки. - Нет, Хосок-и дал мне день отдыха перед соревнованиями, – отвечает Чимин, и волна обожания охватывает его тело, когда он думает о своем друге и начальнике танцевальной студии. - Хорошо, тебе это нужно, – отвечает ему Чонгук с удовлетворенным кивком, – обещай мне, что ты поспишь немного, хен? – добавляет он, обращая строгий взгляд на плохо видимое в темноте лицо друга. Сняв наконец штаны, Чимин наполовину голый пробирается под одеяло, не утруждая себя надеванием пижамы. - Еее, – он сомневается, и практически слышит разочарованный выдох вдалеке, – я все еще хотел пойти в студию и немного позаниматься, а после сходить и помочь маме с покупками. - Пак Чимин, ты выспишься завтра, или же я закрою тебя в комнате, пока ты снова не уснешь, или не умрешь с голоду. Или же одним прекрасным днем ты просто свалишься от переутомления и усталости. Чимин бросает взгляд на Чонгука, и в тишине закручивается в одеяло, делая из него кокон. - Ва, Чон Чонгук, тебе нужно иметь много смелости, чтобы разговаривать так с хеном. Тот лишь игнорирует его и выходит из комнаты, нежно прикрывая дверь. - Спокойной ночи, хен, – тихо говорит он, и Чимин бормочет ему тоже самое, мгновенно засыпая, как только его голова касается подушки. - Спи спокойно, – додает Чонгук, прикрывая полностью дверь позади себя, но этого Чимин уже не слышит, находясь в забытые.