Храбрая девочка

      Я чувствую твою боль, храбрая девочка. Каждой чешуйкой от носа до хвоста. Зря думаешь, что моё сердце давно стало камнем, ледяным и мертвым. Я слышу твои крики внутри собственной головы, из моей пасти вырывается ответный рёв, перепугавший слуг пентошийского магистра, сотрясший вылепленные из песка стены его поместья. Двор мал, тёмен и одинок, в нём тесно и душно. Остаётся только лечь, прижавшись мордой к раскалённой на солнце и не успевшей остыть земле.       Знаю, ты хотела бы вернуться домой, чтобы я унесла тебя на своих крыльях в родные стены, где мудрецы в серых рясах непременно избавят тебя от мучений. Но Он не позволяет. Караксес спит неподалёку, не потревоженный мечущимися мыслями своего всадника. Даже мой тяжёлый презрительный взгляд не трогает его нутра. Уверен в себе, слишком горд, как и тот, кто его оседлал. Сожрала бы, да толку от бессмысленной жестокости. Не в этот вечер.       Закрыла глаза, предаваясь смутным воспоминаниям. Я дважды теряла наездников, и каждый оставил на мне глубокий шрам, что дымится и саднит в ненастную погоду. Нанесёшь ты мне ещё одно увечье, Лейна? Смелая девочка с солью морских волн в пылкой крови. Девочка с храбрым отчаянным сердцем. Свободолюбивая и твёрдая, непреклонная в своих мечтах и стремлениях. Я помню, как ты нашла моё гнездо. Как не страшилась подойти. Море – не пламя. Веларион – лишь на четверть Таргариен, но тебя не остановили глупые предрассудки. Кровь старой Валирии беснуется в жилах, два великих выживших дома, объединённые в нежном с виду девичьем теле. Снова крик, давящий на уши.       – Вхагар! – зовёшь? Желаешь, чтобы я ворвалась в это хлипкое творение человеческих рук, разломала его на песчинки и вызволила тебя? Нет… острый взгляд уже выудил из темноты твою скрюченную в агонии фигуру, ноздри защекотал навязчивый аромат крови, слюна закапала с клыков.       – Вхагар! Дракарис!       Замершее мгновение. О чем ты меня просишь? Тебя преследуют враги? Но за спиной никого нет, пустота, лишь кровавый след тянется за твоими слабеющими ногами.       – Дракарис, Вхагар!       Закрываю глаза, лишь бы не слышать, крылья, дрогнув, выдают оцепенение. Не проси о таком, Лейна! Дракон не может сжечь собственного всадника! Это всё равно, что самому сгинуть в пламени Четырнадцати Огней! Я ослушаюсь приказа!       – Дракарис! – ты падаешь на колени, зажимаясь от разрывающей твоё маленькое тело боли. Из моих ноздрей резко выходит пар. Злоба, недоумение, протест. Крылья норовят раскрыться, я хочу улететь, лишь бы не видеть тебя такой… сломленной собственным бессилием. Оно у нас общее.       – Я хочу умереть, как драконий всадник! – голос срывается, хрипит, но полные слез глаза полны решимости. И повторяешь это ненавистное: – Дракарис! Уже не приказ. Мольба. Сердце в моей груди замирает, становится камнем, куском льда среди огня.       Пасть открывается медленно, привкус пламени на языке, его приятный и губительный жар. Если ты просишь избавить тебя от мучений, я не смею отказать. Ты понимаешь, из последних сил выпрямляешься навстречу своей смерти. Гордая, непоколебимая.       Я втягиваю ноздрями раскалённый воздух, усиливая залп огня, такого горячего, что смерть наступит мгновенно. Ты не почувствуешь боли, моя храбрая Лейна. Обещаю.       Выдох, и ярко-оранжевый столб накрывает тебя с головы до ног, целует благородное лицо, пожирает серебряные волосы, одежду и кожу. Ты вся объята им, очищена, укрыта от жестокости мира, спасена… И я вижу благодарную улыбку тлеющих губ сквозь мерцающую яростную стену.       Прощай, моя храбрая Лейна. Никогда ещё свобода не бывала для меня так чужда.