ливень

Скучать всегда очень тяжело. Особенно тяжело скучать по человеку, который пропал из твоей жизни, ничего не сказав. Оторвал себя от тебя, забыв вернуть сердце. А может он давно уже выкинул его? Как теперь узнать. Два года Чонгук не знает, где сейчас Тэхён. Чону было пятнадцать, когда они познакомились. Киму шестнадцать. Они пять лет любили друг друга, всё было просто замечательно. Прогулки, поцелуи, подарки, приятные слова, секс, любимое «солнышко» из родных уст. Что могло пойти не так? Почему Тэхён ушёл? Почему он выбрал один из самых жестоких способов? Теперь ведь придётся сидеть и гадать всю жизнь. А вдруг ещё любит? А может нет? А если у него случилось что-то? почему он забрал все вещи до единой, не дав шанса снова вдохнуть родной запах? Значит прошло?

❦

Сейчас Чонгуку двадцать два. Он всё также ходит в универ, подрабатывает, живёт. Правда, можно ли это назвать жизнью, когда дыра в груди? Когда каждой частичкой себя не ощущаешь своего. Не ощущаешь того, кто является для тебя всем. Чон до сих пор любит. Самой преданной и светлой любовью. Ничем не затемнил её. Нет ненависти, обиды, злости — только смирение и понимание: недостаточно хорош, недостаточно красив, недостаточно умён. Не подходил он Тэхёну по всем параметрам. Всегда так думал. Ким все пять лет из головы эту дурь пытался выбить. Сначала казалось, что всё, нет этого бреда в голове, а когда он ушёл, то вот — всплыло. Он больше не задумывается над тем, что мог сделать не так. Он ни о чём больше не думает, кроме учёбы, подработки и своих тёплых воспоминаниях, связанных с ним. Чонгук тащит своё тяжелое тело домой после долго дня в универе. Глубокие синяки под глазами, худое тело, хотя кажется, что весит оно тонну, волосы длинные, так и не подстригал за эти два года. Он вваливается в квартиру, где уже не ждёт никто. Эта квартира давно заледенела. И кажется навсегда. Они жили вместе с восемнадцати лет, и это время казалось самым счастливым на свете: завтраки вдвоём, сбор в университет, вместе в ванне лежать, спать в обнимку, смотреть фильмы, переплетая руки. Всё это такое далёкое, но такое тёплое душе. Об эти воспоминания режешься каждую ночь, но всё равно прокручиваешь в голове, чтобы заполнить чем-то дыру, образовавшуюся на месте сердца, чтобы мысли страшные из головы убрать и не ходить в ванную с острым лезвием. Первые месяцы Чонгук резал себя. Он тогда не понимал, что делает. Будто бы сам себе не принадлежал. А потом когда очнулся в больнице, вдруг протрезвел. Что бы на это сказал Тэхён? Он наверное очень бы расстроился, разозлился, разочаровался. Нет-нет, пожалуйста, только не это. Тэхён не должен так думать о нём. Поэтому Чон взял себя в руки и спокойно умирал на кровати, продолжая крутить моменты воспоминаний и захлёбываться в собственных слезах. Хотя, а какая разница? Тэхён всё равно бы не узнал об этом. Остаётся только чувствовать распирающую и пронизывающую от одиночества боль внутри, стискивая зубы. Остаётся надеется, что если сердце Чонгука у Тэхёна, то он видит и чувствует, как оно каждый день пропускает чудовищно болезненные удары и трещит по швам, намереваясь остановиться в когда-то родных руках.

❦

— Солнышко, вставать нужно, сегодня с первой пары, — хрипит Ким куда-то в затылок. Он крепко прижался к чужой спине и гладит живот, грудь; целует в загривок, зарывается в волосы и вдыхает аромат их общего шампуня. — Тэ, если ты так продолжишь, то я ещё сильнее разнежусь, — бубнит парень. Старший на это смеётся и кусает плечо. Чонгук шипит и поворачивается лицом к парню. Они разглядывают помятые лица друг друга и влюбляются, кажется, ещё сильнее. Хотя куда больше. — Доброе утро, солнце, — тихо говорит Ким. — Доброе, хён, — шепчет младший и улыбается.

❦

Будильник неприятно бьёт по ушам, от чего сразу же раздражаешься, толком не проснувшись. Утро опять недоброе. Холодно. Пожалуйста, хотя бы приснись мне… Я не могу без тебя. Чонгук проверяет телефон и видит сообщение от друзей, которые ещё вчера вечером предложили выпить. Опять их проигнорировал, хотя он бы всё равно не пошёл, поэтому не трогает. Друзья, кстати, что только не делали, чтобы вывести парня из подобного состояния. Угробит ведь себя такими темпами. Но всё бестолку. В чём смысл веселья с друзьями, если под рукой не ощущаешь родное тепло? Так ведь даже в самую весёлую и жаркую тусовку можно стоять и промерзать до костей. В дверь звонят. Чон отрывает себя от кровати и босыми ногами шлёпает по холодному полу. Хотя на дворе ещё тёплая осень, но квартира ледяная. Он доходит до двери и смотрит в глазок. Намджун. Дверь открывается и на Чонгука сразу же нападают с обнимашками. — Доброе утро, соня, я купил кофе. Завтракай быстрее и поехали.

«Доброе утро, солнышко, я приготовил кофе. Завтрак на столе, садись»

Органы опять будто сжимаются все. И почему от обычных предложений друзей, которые чуть походят на те, что когда-то говорил Тэ, его сразу же уносит в далёкое прошлое? — Джун, ты же знаешь, я не люблю кофе. Друг вдруг содрогается. Ляпнул не то. До сих пор привычку убрать не может. Чонгук ведь всю жизнь кофе любил, поэтому друзья, и сам он, постоянно покупали и говорили о нём. — Точнее чай. Я купил чай с черникой, — исправляется тот. Он действительно купил чай, но по привычке сказал кофе. Дурак. — Ладно, спасибо, — бесцветно отвечает парень и берёт стакан с ещё не остывшим напитком. Парни сидят в машине Намджуна в тишине, только музыка разбавляет обстановку. На улице пасмурно, моросит мелкий дождик. Вероятнее всего, будет ливень. Чонгук ненавидит ливень.

❦

Гром барабанами гремит в Сеуле. По плотно скрытому серыми тучами небу, расползаются белые и фиолетовые молнии. Мальчики сидят и рубятся в приставку у Тэхёна дома. Чону пятнадцать, и он тайно влюблён в своего хёна. У Кима родители до поздней ночи засиделись в гостях, поэтому дом полностью во власти двух подростков. — Гук-и, ты можешь хоть иногда поддаваться своему хёну, — хнычет старший и бьёт друга подушкой. Чонгук громко смеётся, пытаясь защититься от ударов. Они поднимают ворох пыли, но драться в шутку весело. Тэхён валит младшего на пол и садиться сверху, накрывая лицо подушкой. — Хееен, я задохнусь, — смеётся Чон и крепко держится за чужие запястья. Ким хихикает, но убирает подушку, облокачиваясь ладонями с двух сторон от головы Чонгука. Они сейчас лицом к лицу заглядывают друг другу в глаза. Атмосфера вдруг становится очень серьёзной. — Мне нравятся твои глаза, Гук-и, — тихо проговаривает старший. — Они такие большие и чёрные, как у оленёнка. Милашка, — по-доброму усмехается. Младший на это опускает взгляд и закусывает губу. Приятно. — Хватит губы кусать, — строго делает замечание Тэ. Чонгук резко поднимает взгляд от тона старшего. А потом как будто мозг отключили, или за него говорил пубертатный период: — Тогда, чтобы я их не кусал, поцелуй меня, — получается с вызовом. Тэхён тогда потупил взгляд, пытаясь найти в чужих глазах хоть каплю сомнения. Но там этого не оказалось. Только уверенность в своих словах. И в тот день они впервые поцеловались. Запомнился гром, вспышки молнии, и начавшийся ливень; врезались в память его тёплые пухлые губы, нежный и робкий поцелуй со вкусом фруктовой жвачки и лимонада; засели в голове его ласковые прикосновения к щекам, а потом нежный чмок в уголок губ; осталась в памяти его мягкая улыбка после проделанного и признание в любви. Нет, всё-таки Чонгук соврал, он безумно любит ливень.

❦

Пары закончились и Чон медленно направляется на подработку бариста. К нему подошла парочка, и когда время было оплачивать, парень сказал своей девушке: — Солнышко, посмотри в рюкзаке мой телефон. И вот снова. Обычное предложение рандомного человека. Обычное ласковое прозвище к своей второй половинке. Но для Чонгука это прозвище не обычное. Оно самое любимое и дорогое. Поэтому настроение опять к чертям полетело. Появилось вдруг такое желание снова услышать от него тёплое сердцу «солнышко», что аж засосало под ложечкой. Мозг Чона сейчас не способен думать ни о чём: ни о парне, что спрашивает сколько с них, ни о очереди, что недовольно шепчется. В голове набатом:«солнышкосолнышкосолнышко» Его голосом. А потом: «Повтори, повтори ещё, пожалуйста!» Но нет ни его голоса, ни его самого. А рассчитать человека надо, а потом ещё целую кучу заказов принять. Пора бы и в реальность вернуться.

❦

— Почему «солнышко?» — с любопытством смотрит на своего хёна шестнадцатилетний подросток. — Потому что для меня ты — самая нужная и важная звёздочка на планете. А потом целует в крупноватый носик, снова признаваясь в любви. Солгал всё-таки. Или нет?