Второй шанс

— Я не знаю, где Ваша сестра, — голос Моракса звучал глубоко и приятно, в нём чувствовалась власть и сила, глаза его издавали ровный золотистый свет.       Путешественнику невероятно повезло, что его с Паймон первая остановка так удачно совпала с церемонией сошествия божества. С самого начала юноша надеялся и опасался того, что Великий Властелин Камня окажется тем самым богом, что разлучил его с сестрой, однако высокий мужчина с золотыми глазами, темными длинными волосами, собранными в хвост на затылке, с двумя рядами светящихся корляписовых рогов, за которые цеплялись коралловые бусины мяньгуань, когда император изящно поворачивал голову, был совершенно не похож на ту Богиню, что помешала путникам покинуть этот мир. Это был статный, сильный и красивый мужчина в халате из чёрного шёлка с вышитым на широких рукавах золотом драконом, с поясом на шёлковом шнуре, к которому был прикреплён амулет из самого дорогого и чистого нефрита.       Юноше повезло, его аура космоса привлекла внимание дракона, и когда император выслушивал просьбы своих жителей, он, подняв величественный взгляд, спросил путешественника, какое у него к нему дело, ибо он чувствует, что перед ним весьма необычный человек. Итэр сообщил ему, что ищет свою сестру, с который был разлучен при весьма необычных обстоятельствах. Дракон внимательно выслушал его, после чего попросил подойти путешественника лично, чтобы тот сообщил ему некоторые детали.       Гео Архонт оказался весьма великодушен, он выслушал историю юноши, после чего сказал, что хоть ему неизвестна Богиня, что могла бы обладать подобной силой, однако, много лет назад старый дракон видел, как над Монштадтом пролетели две яркие золотые звезды и, быть может, Анемо Архонт знает об этой истории немного больше. Старый дракон ничего не сказал о личности таинственной богини, однако в его глазах плескалась какая-то тайна, поэтому Итэр решил, что вариантов у него нет и стоит попытать счастье в городе свободы.       В Мондштадт путешественник прибыл через несколько недель после сошествия Гео Архонта на землю, в Ли Юэ у Итэра возникли некоторые трудности, поэтому юноше пришлось устроиться в местный филиал гильдии искателей приключений, чтобы заработать немного моры и лучше разобраться с устройством мира. Было тяжело осваиваться на чужой земле, однако в своих путешествиях он повстречал действительно хороших и приятных людей, более того, из-за расположения Гео Архонта, мнением путешественника заинтересовалось первое светское лицо государства — Воля Небес Нин Гуан, а также её подручные и одна великая женщина-капитан Бэй Доу. Бэй Доу так привязалась к храброму юноше, что совершал удивительные вещи без глаза бога, что даже согласилась отвезти его в Терновый порт, что располагался на северо-востоке Монда.       К сожалению, стоило путешественнику прорваться к городу свободы по морю, как обнаружилось, что в городе объявлен траур. Накануне прибытия Итэра, Анемо Архонт, что пробудился после долгого сна, смог излечить от яра Дракона Восточного Ветра, но будучи истощённым после столь тяжелого дела, был застигнут врасплох и убит неизвестным воином. О том, что Анемо Архонт пал выли все ветра: Двалин, что некогда звался Ужасом Бури, ревел на руинах старого Монда, оплакивая смерть своего друга, в храме льва треснул и раскололся алтарь, а статуя Анемо Архонта у собора была почти полностью разрушена ветрами. Даже Волк Севера — Андриус высоко поднимал свою голову, разрывая своей траурной песнью небеса.       Конечно же, появление чужеземца привлекло кучу ненужного внимания, ведь тот, кто загубил душу Архонта, не был найден, но Орден Фавониуса располагал сведениями о том, что злодей был наёмником и вероятно имел отношение к Снежной. Что ж, Итэру пришлось действительно несладко и лишь череда счастливых случайностей (или же хитрого плана) позволила ему не только избавиться от подозрений, но и раскрыть страшную тайну о том, что некий бард, что недавно прибыл в Монд, был тем самым убитым Анемо Архонтом. ___       Моракс занимался делами, находясь в своей собственной обители, укрытой от посторонних взглядов в долине Адептов, когда до его слуха донеслись тревожные вещи. Он замечал, что в последнее время ветра в Ли Юэ стали вести себя слишком странно, в особенности на границе Цинце. Люди жаловались своему богу, молясь перед домашними алтарями, прося утихомирить ветра.       Властелин Камня вздохнул, думая о том, что даже для него это не самая простая работа. Анемо Архонт, что управлял ими, был тем, на кого власть и авторитет самого старшего из семёрки не распространялась. Никто и никогда не решился бы спорить с ним, никто, кроме Барбатоса, разумеется. Говоря откровенно, это всё было не его делом, но люди жаловались, а значит нужно что-то делать.       Когда Моракс спустился на землю в своём человеческом облике (так можно было легко избежать лишнего внимания и шумихи), он сразу заметил, что ветра вели себя действительно не так, как обычно. Ветер в деревне был не просто холодным, а ледяным, словно шёл с Драконьего хребта, более того, ветер был сильным, он шатал деревья и слишком сильно нагибал стебли риса и пшеницы. Корабли, что стояли у отмели Яогуй, едва не попереворачивалсиь от буйства стихии, многие рыбацкие лодки потонули. Это было недопустимо, настолько недопустимо, что Гео Архонт уже собирался призвать свою власть, чтобы найти этого глупого мальчишку и как следует его потрясти, но тонкий слух дракона услышал нечто такое, что все мысли в голове Гео Архонта разом растворились. — Разве Вы не слышали, — донёсся голос мужчины, говорившего с явным мондштадтским акцентом, — Анемо архонт мёртв. Моракс так и замер от этой новости, глаза его непонимающе расширились. Как это могло произойти? Не теряя ни минуты, Гео Архонт тут же приблизился к рассказчику и попросил его поведать всё, что тот только знает. — Разве Вы не знаете, господин? — удивился торговец из Монда, — в нашем городе страшная беда. Несколько дней назад на город напал пробудившийся ото сна дракон Востока — Двалин. Дракон был отравлен ядом и разум его был затуманен, об этом узнал наш владыка — Лорд Барбатос, после чего явился к нам и звуками своей небесной лиры излечил разум друга. Однако ему пришлось противостоять не только тёмному проклятию, но и силам бездны, поэтому, когда битва закончилась, наш Лорд оказался слишком слаб и тогда кто-то убил его. Ордо Фавониус бы ни за что не поверили в это, но они сами видели, как нечто пронзило грудь Лорда Барбатоса насквозь и вырвало его сердце, после чего Лорд упал на землю, разбившись насмерть.        Моракс ощутил как сердце его замерло, а земля под ним пошатнулась. Это было просто немыслимо… Разве что-то было способно убить архонта, пережившего войну? Впрочем… Барбатос ведь никогда не был настоящим бойцом, он был хорошим певцом, но сражения никогда не были его сильной стороной.       Моракс и сам не понял, как добрался до собственной обители в тот вечер, в голове его крутились бесчисленные сцены прошлого. Это был не первый раз, когда умирал его старый товарищ, Моракс остался последним среди тех, кто пережил войну Архонтов, но Барбатос… Этот глупый мальчишка… в это было невозможно поверить. *** — Привет, Моракс, — весело звучал голос юноши, что смело вышагивал по чужой земле, нисколько не беспокоясь о том, что за время его отсутствия город ветров подвергается страшной угрозе. Пусть война была завершена пару сотен лет назад, в мире было ещё столько зла, которое лишь ожидало повод. — Тебе нужна помощь? — сразу же спрашивает Гео Архонт, готовый помочь другому богу. Они ведь были соседями и помогать друг другу в случае необходимости было их обоюдной обязанностью, тем более, Моракс был на целых четыре тысячи лет старше, сильнее и опытнее. — Ага! Мне очень нужна твоя помощь. Вот, смотри, — с этими словами юноша в белых одеждах достал из небольшой корзины, которую нёс с собой стеклянную бутылку. Выражение лица дракона приобрело недоумение и это ужасно позабавило Барбатоса. — Что это? — поинтересовался Моракс. — Лучшее вино за последние десятки лет, я его лично благословил. — Зачем ты достал его? — Как зачем? Ты ведь сам заметил, что мне нужна помощь. Вот! Помогай. Мне нужно, чтобы ты помог мне выпить это прекрасное вино. *** — Невероятно! Я был сегодня на церемонии твоего сошествия, ты выглядел невероятно внушительно! — слегка пьяный бард, что восседал за каменным столом, держа бокал с вином, уже целый час делился своими впечатлениями от своего путешествия по Ли Юэ. — Так и знал, что это ты исполнял ту скабрезную песню, — закатил глаза Гео Архонт. — Вовсе она не такая! Чудесная песенка про то, как Владыка Камня изгонял воду. Я про себя тоже похожую написал — как Барбатос простудился из-за холодных ветров Андриуса и в порыве безудержных чихов терраформировал землю.       Моракс ощутил острое желание больше никогда не видеть Анемо Архонта, потому что его выходки были за гранью его понимая. Есть ли у этого бога хоть капля стыда и совести? Он не боялся никого и, кажется, его даже не страшила возможность смерти, чего стоила только шутка над стариком — Крио Архонтом. Бедный Иса, повезло этому барду- обалдую, что Крио Архонт был очень добрым и старым, чтобы похоронить наглеца под своей ледяной волной. — Так что не стоит злиться, — продолжил Барбатос. — И я не договорил. Это так здорово. Ты, наверное, можешь в облике дракона вокруг горы свернуться в два или три круга. — Мне никогда не приходила в голову такая идея, — честно признался Гео Архонт. — И это возмутительно! Ты такой зануда иногда. — Если я зануда, тогда зачем ты пришёл ко мне? — с нажимом поинтересовался Моракс. — Потому что несмотря на то, что ты зануда, я считаю тебя своим другом и мне нравится проводить с тобой время.       Гео Архонт не ответил на это фразу. Барбатос был невыносим, он говорил шутливо, дразнил, выводил из себя, а потом смотрел честно в глаза и говорил так сердечно и искренне, что даже злиться долго не получалось. Вот и сейчас, бард жужжал, как надоедливая букашка и стоило приготовиться нанести ей удар, как она обращалась в доброго друга, что подставляет тебе полные ладони любви. И что с этим делать, Моракс не знал. Добром следует отвечать на добро, а злом на зло, но чем отвечать Анемо Архонту, что сначала дразнится, а после лезет обнять? ++++ — Ого! Она стала такой огромной! Неужели люди научились строить такие высокие здания? Удивительно! — Барбатос плёлся по Ли Юэ, крутя головой, словно сова, всё здесь было таким новым и интересным, что он просто не мог удержаться. Ему хотелось заглянуть в каждую лавочку, подняться на каждый мостик с террасой, поговорить с каждым жителем этого удивительного города.       Анемо Архонт спал последние пять сотен лет, его божественные силы начали иссякать (всё дело в его полном игнорировании своих божественных обязанностей), а потому единственный способ восстановления для него был сон. Спать Барбатосу нравилось. В своих снах он видел много интересных вещей, наслаивающихся друг на друга, создающих удивительный мир. Ветра пели своему богу песни, слово любящая мать, что убаюкивала дитя. Храм тысячи ветров надёжно хранил его убежище от посторонних глаз, даже Двалин или Андриус не смогли бы нарушить его покой.       Сразу после того, как Анемо Архонт проснулся, он отправился в Монд смотреть как поживает его народ, что они придумали и следуют ли они своему пути. Монд процветал. Он вырос, стал более сильным и богатым. Четыре герцогских дома владели землями Мондштадта, уверенно ведя его к процветанию и счастью. Главную площадь в городе тоже было не узнать — она стала такой чистой и красивой, там даже появился фонтан! Барбатос был в восторге. Несколько недель он с гордостью расхаживал по своему городу, радуясь успехам людей. Он даже посетил один герцогский дом — это был дом рода Гуннхильдр, что владел восточными землями. Красота убранства дома поражала, неужели жизнь так сильно изменилась всего за пять сотен лет? Невероятно!       Налюбовавшись своим детищем вдоволь, Барбатос захватив лучшую бутылку вина из одуванчиков, направился в соседнее государство. Он давно не видел Моракса, и хоть, и встречи порой заканчивались упрёками или обидами (всё этот упрямый дракон, вечно он стоит на своём до последнего), Анемо Архонт искренне считал Гео Архонта своим другом и был всегда рад встрече.       Гавань Ли Юэ поразила Барбатоса, пять сотен лет сделали её ещё более богатой и великой, но в тоже время почти не изменили. Здания стали выше и богаче, но старый дух остался, как и архонт. Бог Ветров знал, что обитель Властелина Камня находится на священной горе, но сначала он желал посмотреть на город и людей, а только потом на недовольное лицо Моракса.       Венти с интересом разглядывал наряды людей, что так сильно отличались от одежд жителей Монда. Длинные изящные халаты с широкими рукавами, шпильки в волосах, шёлковые пояса и нефритовые подвески. Да, люди и правда стали куда богаче.       Внимание Анемо Архонта привлекла высокая фигура женщины. Это была молодая леди, имеющая тонкие и изящные черты. Её темные волосы были собраны в высокий хвост, скреплённый изящной шпилькой тонкой работы. Её халат был из чёрного шёлка, с вышитыми на рукавах золотом цветов, похожих на глазурные лили. Женщина шагала царственно, горделиво, при каждом шаге её медленно позвякивал небольшой колокольчик, свисающий с пояса. — Прекрасная госпожа, подайте мору, я спою Вам самую красивую песню! — тонкий голосок брада птицей устремится ввысь.       Леди останавливалась, бросила на него свой недоуменный взгляд с ноткой презрения и уже было потянулась за кошельком, как лицо Барбатоса вытянулось от удивления. О, эти глаза, да разве мог бы он не узнать их? Это было бы просто невозможно!       Моракс бросил на него недовольный, почти презрительный взгляд, после чего быстрыми шагами направился прочь, но Анемо Архонт увязался за ним — ещё бы, такое веселье! Даже он, прослывший развратником, никогда не переодевался в женский наряд. — Сиятельная госпожа! Сиятельная госпожа! Я не спел Вам песню, послушайте. Вы так прекрасны! Ваши глаза словно корляпис, а кожа что лучший фарфор. Ваша фигура статна, словно у Богини, а аромату вашему завидуют цветы!       Венти выкрикивал эти слова, стараясь держаться на некотором расстоянии от Моракса, воздух дрожал от напряжения. Ещё немного и эта госпожа точно обрушит на него гнев камня, но ему было всё равно, разве оно того не стоило? — О, сиятельная госпожа! Ваш стан как величие гор, Вы изящнее яшмы и холоднее нефрита. Вы украли сердце бедного поэта, госпожа!       Гео Архонт остановился, вздрогнув. Лицо его искривилось, он быстрыми шагами подошёл к Анемо Архонту, схватил его за края плаща, как котёнка и исчез вместе с непутёвым гостем, телепортировавшись в свою обитель. — Это возмутительно! Что Вы себе позволяете! — не выдержал Моракс, бросив Барбатоса на землю, тело его быстро приняло привычные очертания. — Ну разве это не забавно! Ты выглядел такой потрясающей женщиной, я даже влюбился!       Глаза Гео Архонта полыхнули золотом. Этот негодяй испортил ему прогулку и если он скажет ещё одно слово, то Моракс отправит его обратно в Монд на метеорите. — Я просто соскучился, дорогой друг и не ожидал, что увижу тебя так скоро, — Венти широко улыбнулся, чувствуя, что градус терпения Гео Архонта накалён и любая шутка вызовет взрыв.       Гео Архонт промолчал, раздражение стало понемногу покидать его, это ведь был Барбатос, стоило ли ожидать от мальчишки чего-то ещё? — Удивительно, сколько люди успели сделать за пять сотен лет. Видел бы ты Монд! — Я слышал некоторые слухи, — сухо ответил Рекс Ляпис. — Четыре клана, верно? — Да. Они назвали это аристократией. Сейчас эти семьи управляют всеми финансовыми и политическими делами в городе. Чем-то отдаёт временами Декарабиана, но, я им доверю. — Я бы не стал возлагать на людей такую власть, — покачал головой Гео Архонт. Они часто спорили на эту тему. Моракс был непреклонен в своём мнении, а Барбатосу так надоело с ним спорить, что они просто старались не поднимать этот вопрос. Когда Властелин Камня не говорил о политике, с ним было весьма интересно проводить время. — Ну, так не отдавай. Мне так проще, люди сами разберутся, они способные. Кроме того… я все ещё заинтересован твоим нарядом. Тебе правда идёт, особенно этот пояс, — Венти указал в сторону Гео Архонта и тот мысленно чертыхнулся, поняв, что от раздражения забыл сменить халат на мужской. — Ещё одно слово… — О, не начинай! Разве в этом есть что-то постыдно? О, или есть? — глаза Анемо Архонта загорелись озорным блеском, который обычно ознаменовал начало головной боли Гео Архонта. — Не все такие же развратники, как и ты, Барбатос. Я часто схожу к людям, чтобы убедиться, что мои законы соблюдаются, а традиции не нарушаются. Мои помощники сообщили мне, что положение женщин в Ли Юэ слишком отличается от положения мужчин из-за чего последние страдают. Вот я и решил разобраться с этим вопросом. — И как? — с живым интересом спросил Анемо Архонт. — Никак. Ты мне помешал. — Ну прости! Я ведь не знал! Хочешь я тоже приму женский облик, и мы вместе узнаем!       Моракс одарил Барбатоса крайне сомнительным взглядом. Бард был из тех, кто с охотой принимал любую дурацкую инициативу, особенно, если в результате можно было развлечься. — Не понимаю, зачем тебе это нужно. Я собираюсь работать. Понимаешь? — Конечно, понимаю, — обиженно надул губы Анемо Архонт. — И я хочу помочь! Я очень рад, что ты обеспокоился вопросом положения женщин и готов ради этого сам побыть женщиной. Если это не то, что должен делать настоящий архонт, то что же?       Властелин камня растерялся. Барбатос сейчас похвалил его? Этот беззаботный мальчишка? Моракс посмотрел на него, тот был абсолютно серьёзен. Кажется, Бог Ветра в самом деле говорил то, что думал. От этой мысли в груди появилось что-то приятное, тёплое. — В Мондштадте нет такой проблемы? — поинтересовался Гео Архонт, стараясь взять себя в руки. — Нет. Ну, то есть, она есть, но касается скорее тех, кто не обладает силой элементов. Женщины реже занимаются мужскими делами, чаще они растят детей и пасут скот, занимаются домашними делами. Но они сами должны разобраться, я думаю. В том плане, дочери герцогских домов весьма изящны и образованы, они прекрасно держат в руках меч и зададут жару многим мужчинам. Случись какая-нибудь страшная трагедия, они бы не побоялись сражаться. Однако большая часть женщин занята хозяйством и это тоже тяжелый труд. — В Ли Юэ женщина не обладает достаточным весом, — задумчиво заметил Гео Архонт, — на заре человечества считалось, что роли инь — рожать детей и поддерживать ян, однако сейчас, когда экономика развивается быстро, женщины хотят иметь большее значение. Я пытаюсь понять могу ли я дать им какие-либо привилегии или снять ограничения, как тяжела их жизнь. Например, разрешать ли им держать лавку. — И у тебя нельзя этого делать? Возмутительно! В Монде многие женщины держат лавки, особенно те, у кого мужья пьют. — По традициям Ли Юэ женщина должна подчиняться мужчине. — Глупая традиция! — разозлился Барбатос, крайне негативно относившийся к любому виду угнетения или ущемления, — женщины не хуже мужчин. А уж если муж плохой, то видел бы ты как жены лупцуют своих непутёвых мужей в Монде.       Моракс не стал комментировать этот варварский обычай. Однако он понимал, что Барбатос кое в чём прав. Ему стоит серьёзно подойти к этому делу и решить ряд вопрос, связанных с положением женщин в обществе. — В любом случае, — заметил Гео Архонт, — это займёт много времени. Лучше расскажи, что это ты прячешь за пазухой. — Ох, из-за твоей ослепительной красоты я даже забыл про вино! — ойкнул Анемо Архонт, вызывая на губах Властелина камня лёгкую полуулыбку. ___ — Вот так и засни на пару десятков лет, — пьяно жаловался Барбатос, восседая в обители адептов за столом вместе с Мораксом. Гео Архонт из первых уст слушал историю второго освобождения Мондштадта от тирании, задаваясь вопросом, правильно ли он поступил, доверив группировке Цисин часть экономики и политики Ли Юэ. Впрочем, он ведь не собирался оставлять их без внимания. Город свободы потерял свою свободу потому что их Архонт крепко спал вместо того, чтобы помешать росту влияния самого богатого дома герцогов. Правда, Барбатос всё равно бы ушёл в стазис, его божественные силы копились слишком долго и требовали очень многого. Гнозис, ослабший из-за политики Барбатоса (точнее её отсутствия) стал обременять своего носителя, из-за чего бард часто впадал в спячку. — Но почему твой народ допустил это? Что, если бы ты не проснулся? — Я бы проснулся однажды, — заметил Бог Ветров, но лицо его приобрело мрачность. — Я ведь говорил тебе, Моракс. Они сами идут своей дорогой и должны сами нести ответственность за свои поступки. Я дал людям свободу потому что верю, и нет, я знаю, что ты об этом думаешь, но я скажу: я верю, что каждый должен выбирать судьбу и быть свободным. Никто не должен быть рабом другого, вот что я думаю. А люди и так вынужденно подчиняются правилам этого мира, они не властны над множеством вещей, их жизнь определят куча факторов, начиная от условий существования, заканчивая звёздами на небе. И мы тоже это решаем. Разве тебе бы хотелось, чтобы кто-то контролировал все твои шаги. — Если бы этот кто-то был достаточно мудр, — задумчиво протянул Гео Архонт. — А если нет? Думаешь война началась от большой мудрости?       В уголках губ Венти пряталась болезненная кривизна. Словно он говорил о том, что действительно понимает и знает, это почти причиняло Мораксу боль. Гео Архонт не понимал, почему вдруг эта тоска, что плещется в глазах Анемо Архонта так легко перешла на него, он не хотел понимать. — Свобода опасна, если она не имеет границ, — заметил Моракс. — Свобода всегда имеет границы, — покачал головой Венти, — в этом её суть. Ты получаешь возможность выбирать, пойти своим путем. Бедняк без права выбора всегда будет бедняком, бедняк имеющий право и желающий бороться за него, может стать героем или богачем. Свобода не стирает границы, но она позволяет убрать то, что мешает. Я ведь тоже ограничен Селестией, разве нет?       Моракс кивнул, однако в его голове происходила странная революция взглядов. Анемо Архонт был прав, даже Бог свободы был не полностью свободен или же был? А правильно ли Гео Архонт вообще понимал всю эту концепцию свободы?       Много лет спустя, передумав множество мыслей и расспросив сотни людей, Моракс поймёт, о чём говорил Барбатос и о том, что именно та концепция свободы, какую подразумевал Бог Ветров, всегда лежала в основе его контрактов. **** — Мне кажется, что Двалину одиноко, — заметил Венти, наслаждаясь обществом Гео Архонта. Он вновь бодрствовал и после месяцев, проведённых в Монде, решил навестить старого друга. За последние несколько встреч их отношения заметно потеплели. Моракс уже не так открыто язвил и закатывал глаза, а Анемо Архонт сбавил градус шуток про Властелина Камня. Богу ветров нравилось общество Моракса, потому что только этот старикан был готов выслушать его и помочь. Среди всех архонтов, только Гео не поставил на нём крест и всегда был рад (или делал вид, что был рад) увидеть Барбатоса. Венти особенно ценил это и на каждую встречу приносил вино, закуски, диковинки Монда, стараясь порадовать друга.       Барбатос не мог скрывать, что высоко ценил мнение ворчливого старика, потому что порой молодому ветерку не хватало этого каменного рационализма. Но главное было в другом — несмотря на разный подход, они вдвоём смотрели на человечество примерно одинаково, просто Моракс был слишком травмирован войной, чтобы позволить своим детям самим выбирать дорогу, как это сделал Барбатос. Моракс не был тираном, он был мудрым правителем, который действительно помогал своему народу. Венти же… что ж, он был слишком плох в вопросах политики, тем более, люди и так сами всё прекрасно делали. Зачем им плохой советчик, когда они могли путем набивания синяков разобраться во всём сами? Барбатос был готов прийти на помощь и встать плечом к плечу со своим народом, как с равными ему, Моракс же создавал над своим непроницаемый купол из корляписа. — В этом нет ничего странного. Хоть он и родился из ветра, но является полноценным существом из плоти и крови. Ему нужно общение или пара. — Оу, — глаза Барбатоса опасно сверкнули. — Пара! Я и не подумал! И что ты мог бы посоветовать? — Я? — удивился Моракс. — Ну… ты ведь дракон, верно? У кого же мне ещё спросить?       Что ж, это действительно было так. Однако Моракс был Архонтом и его божественность притупляла его драконьи инстинкты, а тысячелетняя выдержка и вовсе не оставляла им шанс. — Я не знаю, что тебе сказать на это. У меня нет пары. Я бы посоветовал заняться ему каким-либо делом, но боюсь, если учитывать, что Двалин считает тебя кем-то вроде родителя или наставника, характером он не лучше. — Вот это сейчас обидно было! — возмутился Венти. — Не смей говорить плохо о Двалине! — Я и не говорю. Драконы — истинный народ Тейвата и все наши традиции и обычаи давно исчезли. У нас развиты лидерские качества, любовь к искусству и красоте, горделивость и даже некоторая безумность. Драконья любовь считается самой крепкой, и мы почти никогда не выбираем пару повторно. — Это, конечно, здорово, но где я возьму ему пару? Может… познакомить его с Аждахой? — Это точно плохая идея, — пробурчал Моракс. Он чувствовал себя свахой на рынке невест, что за отвратительное чувство. — Думаешь? Может ты знаешь ещё драконов? Или…. О, Моракс, не хочешь стать его парой?       Если бы Гео Архонт пил в этот момент чай, до, наверное, подавился бы и умер, потому что степень его возмущения и гнева была так сильна, что он едва не задохнулся. — Это возмутительно! — это было всё, что мог выдавить из себя Властелин Камня. — Да, ты и правда слишком занудный для него, — кивнул Венти. — Тебя мог бы вынести только я. Если бы я был драконом, то обязательно бы посватался к тебе.       Тон Барбатоса говорил о том, что это была просто шутка, но что-то в голове Моракса перемешалось и вместо гнева, что буквально едва не захлестнул его минуту назад, пришла странная пустота. Эта тема была болезненная для него, потому что он уже давно выбрал себе пару, и она уже много веков покоилась в земле. Сердце Гео Архонта рассыпалось пылью вместе с ней в тот момент и уже никогда бы не вернулось назад. Ведь драконы выбирают только одну пару… ведь так? — Но, если честно, — вновь вздохнул Барбатос, такой внимательный обычно, но ничего не замечающий сейчас, словно та буря, что была в душе Моракса не казалась ему очевидной, — я правда не знаю, как ему помочь. У меня нет такой проблемы. Наверное. Не знаю. Может быть, я ещё слишком юн? — А пить ты не юн, — фыркнул Моракс, беря себя в руки. — Эй, это другое! Даже в Монде найти себе пару можно только после семнадцати лет, а пить вино можно уже в четырнадцать. — Варварство, — вновь буркнул Гео Архонт. — Я слышал, — вдруг заметил Анемо Архонт, пропуская замечание Моракса мимо ушей, — что в нации без Бога один учёный пытается сотворить дракона.       От этой фразы волосы на затылке Моракса встали дыбом. Каэнри’ах… это было то государство, которое действительно вызывало беспокойство среди семерых. Селестия взяла самую жесткую позицию относительно этих безбожников, но её силы не могли просочиться под землю, где очередная древняя цивилизация, запутавшись в корнях Ирминсуля, вновь бросала вызов небесам. — Это запретно, — выдавил из себя Моракс, вспоминая давно ушедшие картины войны Архонтов. — Ну… в какой-то мере, наверное, — неуверенно пожал плечами Барбатос. — Я не понимаю, что в этом плохого? Если эти люди смогут создать жизнь, которая не будет нести вред, то почему это считается преступлением? — Людям нельзя играть в богов, — резко возразил Моракс. — А нам можно? — Мы не играем, мы и есть боги. — Нет, Моракс, — тихо произнёс Анемо Архонт, — это мы играем, а Боги над нашими головами, твердят нам что делать дальше. +++       Властелин Камня знал, что именно этим всё и закончится. Люди сами себя прокляли, решив бросить вызов небесам. Боги не терпят, когда им задают слишком много вопросов или идут поперёк их слова, Каэнри’ах сделал и то и другое.       Моракс не хотел иметь отношение к тому, что произошло. Война закончилась две тысячи лет назад, и он не хотел вновь брать в руки копьё, чтобы карать виновных и виноватых одним ударом. Две тысячи лет назад люди для него были что птенцы без гнезда, они не были ему важны сами по себе, он не ценил и не любил их. Сейчас они стали его детьми, все люди мира в его глазах обрели ценность, и сейчас он своими руками уничтожал то, что считал святым — человеческую жизнь.       Крики обращённых и плач детей разрывали его сердце, его руки были в крови, а душа в агонии. Рядом с ним стояла Царица, она с ужасом смотрела на свой прекрасный острый клинок, что-то в ней сломалось в тот день. Никто из них не хотел этой битвы, никто не желал уничтожать целую нацию, но Селестия приказала им. Они были здесь все, все, кроме одного. Барбатос… он просто не проснулся. Это одновременно радовало и ужасало Гео Архонта. Радовало, потому что этот мальчишка был просто не способен убить человека, ужасало, потому что гнев небес будет страшен и Моракс не хотел, чтобы упёртого бога разорвали в клочья.       Проклятье Каэнриа’ха вырвалось на свободу. Небеса раскололись, и темная кровь залила землю. Полчища космических тварей вынырнуло из ниоткуда, нападая на все страны и нации Тейвата. Сбылся самый страшный кошмар Моракса.       Алая и чёрная кровь текли рекой, смешиваясь грязным потоком. Люди гибли, всюду горели здания, даже небеса полыхали. Моракс изо всех сил сражался с полчищем чудовищ на поле брани, рядом с ним сражались адепты, двое последних якс, хранители облаков, гор и луны, все, в ком текла божественная кровь. Даже люди сражались. Они храбро брали в руки бесполезные против космических тварей пики и шли умирать, чтобы их земля продолжала стоять.       Именно тогда Моракс понял, что человеческая храбрость не имеет границ. Раньше люди рыдали и умоляли о помощи, они были словно новорожденные, теперь же они сжимали в руках оружие и шли на смерть, готовые сотрясти сам мир своей силой. Люди выросли и Моракс ещё долго думал об этом потом.       Когда он закончил со всеми врагами в Ли Юэ, то направился в Монд, помня, что Анемо Архонт спал. Его люди нуждались в помощи и пусть, это были не его люди, Барбатос бы не простил ему… нет, он бы сам себе не простил, потому что он и так убил уже достаточное количество людей.       Однако вмешиваться не пришлось. Анемо Архонт пробудился и сражался вместе со своим народом, выстреливая в грудь Дурина свои божественными стрелами. Броня чёрного дракона была такой крепкой, что даже стрелы Бога не могли пробить её. Рядом в небесах метался и ревел Двалин. Моракс прислушался и сердце его задрожало. Этот дракон звал свою пару, но пара, объятая ядом, желала лишь одного — уничтожить всех.       Моракс с ужасом наблюдал, как последний небесный дракон Тейвата был вынужден собственными зубами убить свою пару. Венти отчаянно пытался пробудить Дурина, но его очищающие мелодии лишь вызвали больше ярости. Чёрная кровь лилась из порванного горла Дурина, глаза его полыхали алым, из груди торчали стрелы, едва сумевшие прорваться сквозь крепкую броню.       Когда всё закончилось, и тёплая кровь дракона разлилась по белому снегу, Моракс осторожно приблизился к ним двоим. Венти был ранен, как и Двалин. Моракс отчаянно пытался помочь им, с ужасом наблюдая, как темнеют вены и жилы на теле Барбатоса и как вслед за мёртвым телом Дурина падет обезумивший Двалин. — Лети в свой храм! Я приказываю, лети в свой храм! — слёзы заливали лицо Анемо Архонта, но не это вызвало потрясение Моракса. Гео Архонт никогда не видел, чтобы Барбатос использовал свою силу Бога, чтобы приказать.       Двалин послушался, против воли покидая поле брани, в глазах его было мутно. Как только он достиг свое храма, то погрузился в долгий и тяжелый сон на многие годы. — Я обязательно вылечу его, — хрипло сказал Анемо Архонт, опираясь на плечо Моракса. — Но сейчас ему нужно спать, иначе яд захватит разум. — Тебе тоже нужен сон, — хмуро заметил Моракс. Барбатос уже давно истратил свой лимит сил и теперь он едва держался на ногах, использовав больше, чем мог выдержать. — Я нужен Монду. Нападение может повториться, я не могу оставить их.       Гео Архонт редко испытывал уважение к Анемо Архонту, раздражение, злость, любопытство, участие, сочувствие, но никогда уважение. В этот момент Моракс понял, что несмотря на всё уважает выбор Венти и его храбрость. Он намеренно ослушался приказа Селестии и теперь буквально рассыпался у него на руках, но глаза его горели решимостью драться за своих людей. +++       Моракс отчаянно ждал пробуждения Барбатоса, что надолго ушёл в сон. Семёрка больше не собиралась: Макото умерла, Рукхадевата исчезла, Царица так и не оправилась после потрясения и затаила лютую ненависть на Селестию (частично Моракс понимал её), а вот архонты Пиро и Гидро земель были слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на остальных. Эи заперлась в вечности, Кусанали была слишком мала, а Барбатос спал.       Падение Каэнриа’ха больно ударило по всему Тейвату, но также оно повлияло и на Моракса. Старый дракон много думал о причинах произошедшего, он знал, что некий алхимик Золото нашёл знания ещё более опасные чем те, что принёс с собой Алый Король. Смерть Каэнриа‘ха была вопросом времени, но даже так Моракс не понимал, зачем было уничтожать всех.       Вместе с тем Моракс узнал о людях и другое. Он был поражён тому, как его люди защищали свою землю, какие меры приняли для восстановления гавани, как много они сделали сами, пока их Бог ожесточённо рвал на части тёмных тварей. Люди и адепты стояли плечом к плечу и работали слаженно, они были сильны, сильнее чем когда-либо. И это заставило его понять то, о чём две тысячи лет говорил Барбатос. Его дети выросли и теперь ему стоило подумать о другом.       Аждаха сошёл с ума после случая с Каэнри’ахом, его пришлось заточить в камень, эрозия почти полностью стёрла его личность. Моракс боялся эрозии, он боялся, что станет таким же, что в какой-то момент обратится для своего народа тираном. Мысли об уходе не покидали его голову, но пока он был не готов.       Также его голову не покидали и другие мысли, а именно его тоска по Анемо Архонту. Мораксу не понадобилось много времени (все пара сотен лет) чтобы понять, что это была та самая драконья тоска по своей половине. Это шокировало и пугало. Ему казалось, что этой тоской он предал Гуй Чжун, но даже виня себя, он не мог запретить себе думать о Барбатосе.       Был ли этот мальчишка в порядке? Рукхадевата погибла после соприкосновения с чёрной кровью, был ли… Анемо Архонт здоров? Эти мысли пугали и нисколько не помогали ему решить свои проблемы. Возможно, это всё действие эрозии и ему нужен план.       О том, что Барбатос проснулся Моракс узнал по танцующему ветру, что играл с талисманами на горе адептов. Властелину Камня стоило больших усилий оставаться на месте, потому что его душа вихрем устремилась к Анемо Архонту. Моракс ждал, потому что Барбатос всегда приходит первым.       Но Барбатос не приходил. Зато приходили слухи о безумии Двалина, что ж, это не было удивительным. Его кровь содержала яд, а его разум вопил ему о том, что он убил Дурина. Наверняка Барбатос разберётся с этим, когда проснётся.       Что ж… он разобрался. Когда яд Двалина покинул тело дракона, слуги бездны атаковали ослабевшего архонта, вырвав ему сердце.       Мораксу казалось, что это его сердце вырвали. Он просто не мог в это поверить. Разве это было возможно? Но ледяной безумный ветер, что охватил Монд и часть Ли Юэ выл, как раненная собака, и Гео Архонт чувствовал, что его внутренний дракон воет в такт ветру.       Гео Архонт ощутил себя слабым и бесполезным. Руки его тряслись, а в горле пересохло. Второй раз… второй раз он терял того, кого любил, разве это было не слишком жестоко?       Смерть Барбатоса окончательно открыла ему глаза на собственную слепоту, больно ударив под дых. Кажется, по его каменному сердцу прошла ещё одна глубокая трещина эрозии. Сама жизнь дала ему второй шанс, а он также бездарно потратил его, как и первый. Он опоздал с любовью в первый раз и отрицал её до последнего второй. Есть ли в мире слова, которые бы могли выразить все его чувства от этого знания? Моракс надолго закрылся у себя в обителе, никого не пуская. Он тяжело оплакивал Барбатоса, проклиная самого себя за глупость. Адепты беспокоились о его здоровье, они стерегли его обитель, умоляя хотя бы объяснить, что произошло, но Властелин Камня молчал, как гробовая плита. — Вы должны дать своё благословение людям Ли Юэ на празднике фонарей, — жестко напомнил Сяо, стоя у входа в обитель бога. — Вы все ещё их Архонт.       Слова Сяо больно ударили Моракса по лицу. Он словно очнулся от своей скорби, вспомнив, что все ещё должен что-то этому миру. Ему так отчаянно хотелось побыть эгоистом, скажи эту фразу кто угодно другой, он бы отказался, но Сяо… Алатус пережил ненамного меньше боли, чем он сам.       Гео Архонт спустился на землю, взяв личину человека и новое имя — Чжун Ли. Он все ещё не знал, как уйти в отставку, однако дать благословение своим людям можно и в виде человека, по крайней мере Барбатос делал именно так.       Мысли о боге ветров вновь причиняли боль. Он все ещё не оправился от его гибели, и не оправится ещё долгое время. Чжун Ли пытался не думать, но каждая улыбка на лице прохожего казалась его улыбкой.       Когда праздник подошёл к концу и Моракс уже собирался вернуться, до его тонкого слуха дошёл знакомый мондштадский мотив. Это вызвало в нём злость. Моракс не знал почему эта мелодия так злит его, словно человек, игравший её, не имел никакого права делать это. Словно это была песня Барбатоса.       Чжун Ли не знал, что собирается говорить и делать, но, когда он протиснулся через небольшую публику к музыканту, сердце его остановилось. Эти глаза… Разве мог он не узнать эти глаза? Ноги едва не подкосились. Не понимая, что делает, Моракс вырвался вперёд, схватил Барбатоса за руку и исчез, унося барда с собой в свою обитель.              Венти был ужасно испуган. Лицо Моракса было просто безумным, тот трясся, не отпуская его руку, его золотой взгляд бегал по лицу Анемо Архонта, словно не мог ни за что зацепиться. — Барбатос, — еле выдохнул Рекс Ляпис, стараясь взять себя в руки. — Уже просто Венти, теперь окончательно, — криво улыбнулся бард. — Я не понимаю… ты….       Лицо Моракса было таким растерянным, что Анемо Архонт невольно ощутил чувство вины. Он знал, как это выглядело, но он должен был уладить дела прежде, чем явиться сюда и объясниться с другом. У него не было выбора, гнозис в обмен на жизнь, неплохое предложение. Тем более… останься он на посту Анемо Архонта, Селестия бы точно припомнила ему Каэнри’ах. — Я жив. Я… прости меня, Моракс. Я не мог тебе сказать.       Гео Архонт приподнял его за подбородок, заглядывая в глаза, не веря. Он смотрел и смотрел, словно хотел обнаружить подделку, но в тоже время боялся увидеть хоть один знак того, что стоящий перед ним Барбатос не был настоящим.       Венти тяжело вздохнул. Вид Моракса разрывал ему сердце. Он понятия не имел, что этот вечно холодный каменный чурбан воспримет эту новость так. — Как ты… я думал, что ты умер…       Гнев и боль смешались в голосе дракона, но вместе с тем его не отпускала радость. Это сводило с ума, Моракс не знал, что говорить и делать. — Я знаю. Прости меня. Мне пришлось так сделать. Пожалуйста, прости меня.       Гео Архонт замер, после чего резко притянул Венти к себе, обнимая. Ему хотелось рычать от злости и облегчения, мысли его были похожи на пригоревшую кашу. Барбатос испуганно замер, он точно не ожидал подобного жеста, но в след за испугом пришла дрожь. Ещё никогда этот упрямец не обнимал его, а сколько бы он отдал за это раньше! — Если бы я знал, что ты обнимешь меня, я бы умер ещё давно, — тихо произнёс Венти, отчего Моракс выпрямился, в глазах его полыхнул гнев. — Не смей так говорить! Я чуть с ума не сошёл! Я… Я… — Прости…. Я просто несу всякую ересь. Прости. Я не подумал. Просто это так… ты никогда не обнимал меня. Эта фраза немного привела Моракса в себя, он кажется, не очень понимал, что делает, и какая-то часть его была удивлена происходящим. Он постарался отстраниться, но Барбатос схватил его, прижимая к себе. Сердце дракона бешено билось у него под ухом. — Я, кажется, совсем не знаю, что говорить, — честно признался бард. — Я столько извинений придумал, пока сидел там и играл на лире, а как увидел тебя, всё забыл. — Ничего не говори. Просто стой так.       Венти прижался к груди Моракса сильнее, крепче сжав его талию. Им действительно нужны были эти объятия. Барбатос никак не мог придумать, что ему говорить, он хотел объясниться, но так боялся испортить момент, что просто глупо молчал, слушая бешенный ритм сердца дракона. — Глупый мальчишка, — выдохнул Моракс, голос его дрогнул, как если бы он отчаянно сдерживал себя. — Я ведь поверил…. Я думал, что больше не увижу тебя…. — Прости. Если бы я не пошёл на эту сделку, то ты бы точно меня не увидел. — О чём ты? — в голосе Моракса снова зазвенело напряжение. — Ты же помнишь, я ослушался Селестию. Если бы я остался Анемо Архонтом, ну, ты и сам догадываешься, верно? — кисло улыбнулся Венти. — Когда я смог вылечить Двалина, то остался почти без сил, на меня напала бездна и, честно говоря, шансов у меня было немного, но меня спас один молодой Фатуи, в обмен на гнозис для Царицы. Она явно задумала нечто грандиозное. Что ж, у меня не много выбора было, да? Если бы Селестия узнала, что я жив, то возникли бы трудности. Мы с ним инсценировали смерть Анемо Архонта. Я отдал ему гнозис, он помог мне кое с чем ещё. Неплохой такой парень, думаю, рано или поздно он объявится здесь.       Гео Архонт кивнул. Его руки все ещё прижимали к себе барда, и он не был способен отпустить мальчишку сейчас. Вся та любовь, все чувства, что веками копились в нём, обрушились единым валом и теперь ему было мучительно тяжело отпустить Венти.       Барбатос не вырывался. Он действительно скучал по Мораксу и теперь, когда они наконец встретились, наслаждался теплотой его рук. — Не знал, что ты такой тактильный, — улыбнулся Венти. — Я не… тебе не нравится? — Нравится. Просто ты всегда такой отстранённый и холодный. — Я холодный? — недоверчиво спросил Властелин камня. — И странный. Всё хорошо? — Барбатос заглянул в глаза Гео Архонта, те полыхали, и было в этом золотом свечении что-то такое, что заставило барда смутиться. — Именно. Что-то случилось?       Моракс замялся. Он хотел сказать о своих чувствах, о том, что осознал, как же Барбатос важен для него, но слова словно застряли в горле. Хватит ли ему храбрости, чтобы наконец произнести это? Венти отстранился, поведение Гео Архонта беспокоило его. Что-то было не так. — Я могу помочь? — спросил бард. — Всё хорошо, — покачал головой Моракс. — Ты ведь совсем не умеешь лгать, — выдохнул Анемо Архонт. — Что-то с городом? Ты должен уйти? Я надоел? — Нет! — тут же возразил Моракс. — Не так. Я не знаю, как сказать тебе об этом и нужно ли говорить. — Ты меня волнуешь. — Прости. Я… — Да? — Когда я узнал, что ты умер, то подумал, что я самый глупый бог в мире. Это ведь было так очевидно. — Мне сейчас совершенно не очевидно, — искренне недоумевая, ответил Венти. — Я думал, что потерял свой второй шанс. Ты же знаешь, драконы выбирают пару один раз. — Да, я помню, ты говорил мне об этом, — в словах Барбатоса поселилась тоска. — Но бывают исключения. И… я не знаю почему, но ты стал этим исключением.       Моракс отстранился, не зная, что делать после этого признания. Оно жгло ему грудь и язык, было тяжело, но и приятно, волнительно и немного горько. — Стой! — глаза Анемо Архонта удивлённо распахнулись. — Ты хочешь сказать, что ты… я… так, подожди! Ты должен произнести это нормально. Я требую! — Я люблю тебя, — подтвердил Моракс, наблюдая за растерянностью барда. — О, старый ты дурак! И ты молчал об этом? Ты должен был кинуться мне на шею сразу, как увидел!       Венти не стал тянуть, будучи более порывистым и решительным, он схватил Моракса за края халата, прижимаясь своими губами к губам Гео Архонта. Удивление сменилось мягким золотым блеском нежности, Моракс прикрыл глаза, обнимая Барбатоса, сердце его пело тихую, драконью песнь.