Ведьмочка

Ночь манила. Она тёмным одеялом опустилась на землю, придавливая всё живое. На небе сверкала полная луна, больше и ярче чем обычно, мерцали звёзды, но ночь была тёмная. Мрак стёк с ночного неба и упал на землю, не разбиваемый лунным светом. Как и каждый год, в лунную жаркую ночь, сдавливая живность и людей, шумы земли настоящей первобытной тьмой. Это была ночь магии. Ночь настоящего безумства и праздника. И Мицки тщательно готовился к ней. С вечера он сидел в горячей ванне с травами и ягодами. Затем натирал каждый сантиметр кожи сладким цветочным маслом с серебряной пылью, от чего в свете заходящего солнца он весь блестел, как водная гладь. После он рисовал сажей тени на глазах, чёрные узоры на груди и шее, животе. Надел на запястья и щиколотки браслеты со звонкими серебряными колокольчиками. А в довершение укрыл голову вуалью из настоящей паутины с хрустальными каплями воды. Хотя это был не конец, самое важное он оставил напоследок. В чёрной шкатулке ждал своего часа его главный предмет на эту ночь — хрустальный, пугающе длинный и расширяющийся фаллос, что магически блестел в исчезающих лучах солнца. Мицки гладил его холод пальцами и смотрел в распахнутые двери балкона, наблюдая, как солнце исчезало. Как тёмное небо скатывалось на горизонт. Последний тёплый свет исчез, и тяжёлая темнота опустилась на землю. Мицки провёл по фаллосу пальцами, и он засветился, словно в нём тоже очнулась луна, что захватила эту ночь. Мицки же опёрся руками о стол и выдохнул, готовясь к дальнейшему. Расслабился, как мог, отводя назад таз, раздвинув ноги. Хрусталь ожил, плавно взмыл в воздух и поплыл в сторону, огибая Мицки. Живот поджался в предвкушении, и вот он почувствовал, как заострённый конец приближался к его ягодицам, точно зная куда двигаться. Миг, и холод хрусталя проник между его ягодиц, касаясь ануса. Мицки не успел выдохнуть, как с сопротивлением холод начал проникать в него, растягивая. Мицки сжимался от вторжения и холода, но хрусталь это не останавливало, и он продвигался внутрь, чтобы занять своё место, не оставляя ни шанса укрыться. Вдох-выдох, и вот он неумолимо углублялся, беспринципно растягивая мышцы, от чего перехватило дыхание и в животе запульсировало. Воздуха стало не хватать. Тонкий конец уже не казался таким уж большим, ведь он был всё дальше, а анус расширялся всё больше, впуская в себя фаллос. Но тело начало рефлекторно подрагивать от напряжения и стоять было сложно. Ноги тряслись. Мицки попробовал выдохнуть. Сбежать от этого он не мог, хоть и хотелось сжаться. Подсознательно. Но эта ночь требовала, и он ждал, ощущая увеличивающееся давление в животе и как расширялся анус под упорным вторжением. Грани магического экстаза расходились по телу, не давая понять — где была боль, а где радость. Но ещё вдох, и Мицки задрожал сильнее от этой позы и медленного движения вглубь него. Дыхание прервалось, из члена сорвалась перламутровая капля семени. Вошла примерно половина, и Мицки постарался выдохнуть. Фаллос же не останавливался, проникая глубже, живот сжало, появилась тяжесть, из глубины Мицки давило, а хрусталь всё двигался. Глубже. Чтобы полностью войти. Мицки перестал дышать, и когда всё закончилось, фаллос застыл на грани растянутого ануса, он не смог сразу выдохнуть. Его распирало изнутри, давило на живот и лёгкие, пульсировало от ягодиц до груди. Но было безумно хорошо. Как бывало только в эту ночь. Тело дрожало, и было сложно двигаться, ощущая, в себе хрусталь, но эйфория бродила в теле, расходясь от фаллоса, и Мицки тяжело дышал, видя, как блестели его глаза в зеркале. Теперь всё было готово для ночи, и он выдохнул. Осторожно, медленно распрямился, ощущая давление изнутри, взял метлу и вложил её между ног, нервно сжимая руками. Он взволнованно сглотнул, перед тем как сесть на неё и взлететь, но всё равно сдержаться не смог. Как только он всем весом опустился на парящую метлу, что так идеально легла между ягодиц, хрусталь внутри двинулся и Мицки напряжённо застыл беззвучно, судорожно открыв рот и выплёскивая из себя первое семя этой ночи. Оно жемчугом брызнуло в темноту комнаты и упало на пол, а он судорожно задрожал, разбивая тишину своим глубоким, шокированным стоном. Вот с этим действительно начиналась эта ночь. Он ощущал, как на нужном месте в этот же миг вспыхнула неудержимая буря эйфории, радости, резко потянулись к небу яростные костры, и все завопили, отзываясь этой ночи. Отзываясь на провозглашённое начало праздника. Мицки тяжело дышал, опершись на метлу и судорожно сжимая её руками и бёдрами, и ощущая, как его затапливал жар, несмотря на холод хрусталя. И как давление от фаллоса словно усилилось в его теле, проникая в душу. Пробуждая всё безумство этой несдержанной ночи. Он вздохнул и наконец-то направил метлу в двери балкона, вылетая в ночной застывший воздух разгорячённым телом. Он спешил на место праздника, ощущая, как тело отзывалось, как отзывался хрусталь в нём, пробуждая самое первобытное, дикое. Он летел в ночи, и его колокольчики на руках и ногах звенели над землёй, осыпая её серебряными звуками, а из напряжённого члена на землю падала каплями сперма. И вот на горизонте появился тёплый свет, что становился всё ярче. Не солнце, нет — множество огромных костров на поляне, что тянулись столбами в небо. Они и озаряли ночь, разгоняя тьму, что лежала на земле, отвечая луне. А ещё там ниоткуда лилась музыка, под которую безумными хороводами плясали ведьмы, черти и демоны. И вот в небе над ними появился Мицки, разбивая ночь и музыку, их приветственные крики, звоном своих колокольчиков, а темноту блеском серебра на коже. Он облетел поляну по кругу, под радостные улюлюканья собравшихся и наконец-то спустился к земле, осторожно касаясь её ногами. В этот миг все стихли, и обнажённые тела склонились перед ним. Мицки же закусил губу, дыша неглубоко и стараясь двигаться так, чтобы давление внутри не мешало. Но всё равно он был скованным, и от малейшего движения по телу прокатывалась дрожь, разгоняя экстаз. Глаза горели, как и кожа, внутри пульсировало из-за давления, и Мицки в бреду эйфории медленно слез с метлы. Он отпустил её в сторону и наконец-то предстал перед троном, на котором сидел Боруто — сам Сатана. Мицки развёл руки в стороны, тяжело дыша ртом и показывая себя, медленно прокрутился, дрожа от каждого движения и ловя восторженные вопли всех присутствующих. Боруто щурил демонические глаза и улыбался, его рога злостно поблёскивали внутренним светом, и он ухмыльнулся. Знак следующего этапа — открытия праздника. Мицки замер на секунду, сжимаясь из-за ожидания дальнейшего, но пришлось выдохнуть и медленно закружиться в танце. Ведьмы и черти, демоны захлопали в ладоши и после пары кругов Мицки, после его плавных движений руками и ногами тоже понеслись в пляс — в несколько колец хоровода вокруг него и трона Сатаны. А Боруто улыбался, и Мицки дрожал от этого, от того, как вверх смотрел его яркий член, немногим меньше чем фаллос в нём самом. Мицки задохнулся, дёрнулся в последнем движении и снова натянуто замер, судорожно затрясся, кончая на траву перед всеми. Он снова простонал и застыл. Хотелось упасть на траву, но тогда бы он не смог подняться, и это было бы слишком тяжело, так что он покачивался и дрожал, опьянев от всего. Жар и безумство ночи горели в нём. А все вокруг снова оглушительно кричали, и Мицки чувствовал, как все они сами возбуждены, сколько безудержного разврата висело в воздухе и проникало в лёгкие. Мицки вело от этого, от распирания изнутри, и он двинулся чуть вперёд на дрожащих ногах. Мелкие, мохнатые черти подбежали к нему, подавая лапы и помогая ему подняться на помост, устеленный подушками. Боруто облизнулся, не сводя глаз с Мицки, и живот крутило. Пульс бился в горле и животе, и он задыхался. И дрожал, когда всё его напряжённое тело помогали поставить на колени. Он вздрагивал и вскрикивал от каждого движения, ярко ощущая заполненность от хрусталя, и дрожал на пределе сил и разума. Но черти помогали и держали его за спину, чтобы он мог стоять на коленях и слегка откинуться назад. Голова кружилась, напряжение рвалось внутри, а Сатана медленно рассматривал Мицки, наслаждаясь его позой, как Мицки его ждал. По толпе шёл возбуждённый гул, что хотел перерасти в крики и взорваться, и сердце Мицки колотилось. Он пьяными глазами смотрел на Боруто, до боли желая, чтобы он сделал, что должен, а Сатана лишь усмехался и слишком медленно встал с трона. Медленно шёл к нему. Мицки дрожал и скулил, горел, и из члена непрерывно капало семенем. Он хотел главного блюда. Ему нужно было почувствовать этот большой, горячий, красный член Сатаны в себе, чтобы Боруто в него кончил, заполняя вязким обильным семенем. Он дрожал в нетерпении и захлебывался вдохами. Он умолял в пьяном бреду, когда Боруто поднялся к нему на помост, и присел рядом. Все вокруг затихли, впитывая таинство праздника, никто, кажется, не дышал, когда Сатана потянулся рукой между бёдер Мицки. Он обжёг горячей рукой яйца Мицки, с силой сжал член, и Мицки снова кончил на его грудь и живот, трясясь всем телом и слишком сильно чувствуя давление от хрусталя. Боруто рассмеялся, и это раскатисто покатилось по всей поляне, проникая в каждую клеточку тела, в их души. Мицки заплакал от невыносимых ощущений экстаза и не мигая смотрел в лицо Сатаны. А Боруто всё-таки протянул руку между бёдер, в этот раз касаясь пальцами хрусталя, что растягивал анус Мицки, и его словно жаром изнутри прошибло. Фаллос отозвался на Сатану и двинулся вглубь Мицки, заставляя его закричать от невероятных ощущений. Черти подхватили его судорожно выгнувшееся тело на лапы, держа горизонтально и раздвигая его ноги, показали Боруто, как фаллос исчез внутри Мицки, а его анус начал сужаться. Мицки же при этом почти не мог дышать и в эйфории смотрел на луну в небе, пока его крутили, чтобы показать всем вокруг, что хрусталь полностью в нём. Что он закрывался. Затем его снова поставили на колени, и хрусталь двинулся назад, изнутри растягивая анус и выходя наружу широким концом. Мицки так и был судорожно одеревеневший и дрожал, дышал неглубоко, и смотрел в небо. Наконец-то, хрусталь вышел из него, освещаясь лунным светом, и Мицки снова кончил, оглушая тишину поляны своим стоном. Все вокруг взорвались экстазом, радуясь началу праздника. Мицки же дрожал из-за эйфории и того, что его теперь уложили на подушки, и что выход хрусталя из него принёс такой экстаз. Но это был ещё не конец, и под радостный визг Боруто подхватил Мицки под колени, сгибая, и пронзил его своим горячим членом. Мицки задохнулся от жара, что его опалил, и быстрых, яростных толчков Сатаны, что вбивались в его душу. Его рот был открыт в беззвучном крике, а стеклянный взгляд удовольствия был направлен на луну, и дышал он через раз. И снова сладко кончил, ощущая, как горячее, вязкое семя Боруто текло в него, наполняя до краёв. Горячее, вязкое, которого было так много, что, казалось, на Мицки давило больше, чем хрусталём. Но как он был счастлив и стонал во весь голос под громогласные крики, извещая начало праздника. Теперь уже да. И все разом кинулись друг на друга, сплетаясь телами, стоны закружились в воздухе, жар сдавливал всё сильнее, и с каждым движением на поляне, под луной разливался экстаз. Настоящий, чистый. И все вторили стонам Мицки — королеве праздника — пока Боруто трахал его на постаменте. Ни секунды покоя не было, в воздухе висел разврат, что был сильнее огня, а сердца горели радостью. Тьмой. Всю ночь напролёт веселье не останавливалось, стоны и алкоголь лились по поляне, и сатана с королевой в центре, сердце праздника, несли неистовые чувства наслаждения. И семя Боруто, и Мицки смешивалось, стекало по ним, текло на подушки, землю, наполняя её и тьму откровением. Мицки в трансе стонал и кончал до беспамятства, наслаждаясь большим членом Сатаны и невероятным количеством спермы, что наполняла его. Он стонал от каждой позы, провозглашая в эту ночь настоящее откровение тьмы. Всю ночь напролёт захлёбываясь спермой и алкоголем, до зари, когда все обессиленно упали и каждая клетка тела болела.