Перевернутый мир

когда надвигаются ночные тени и зажигаются звёзды, нет никого, кто мог бы вытереть твои слёзы. я мог бы обнимать тебя миллион лет, чтобы ты почувствовала мою любовь. Adele - make you feel my love. Глава 28. Сегодняшний выезд отличался от всех предыдущих, а все потому что сразу после матча мы уезжали домой. Радовало то, что Вика вновь ехала с нами, и я естественно мечтал оказаться с ней в одной машине, но как тренер сделать этого не мог. Зато она поселила нас в одном номере, скрываться уже давно не имело никакого смысла, о наших отношениях в клубе знал каждый второй. — Знаешь, я тут Точилина встретила и не смогла не поинтересоваться, за что он утащил у нас Куницына, — сообщила мне Вика, щелкая кнопкой электрического чайника, — Я считаю, что он поступил невероятно по-свински. Я наглаживал перед матчем рубашку, которая выглядела так, будто ее раз 5 пережевали и выплюнули. — Ну и что он ответил? — Сказал, что дружба дружбой, а в хоккее каждый за себя. — Ну, понятно, — я только вздохнул, и отставив утюг в сторону, перевернул рубашку другой стороной, — Как Маша себя чувствует? Никак мне Точилин не мог простить того, что я появился в клубе и сместил его с поста главного тренера, сколько бы мы с ним хорошо не общались. — У нее все нормально, тебе может быть помочь? — поинтересовалась Вика, подходя ко мне ближе, и в эту секунду наконец-то вскипел чайник. — Да, нет, милая, спасибо, — я улыбнулся отказываясь, — Я сам все сделаю, тут осталось всего ничего. Лучше налей нам чаю, подкрепимся перед матчем и пойдем. Раз уж в хоккее был каждый за себя, то сегодня нам стоило зубами в лед вцепиться, но победу добыть, вот если бы все только зависело от меня и Кисляка...

***

Парни в раздевалке выглядели напряжёнными, понимая, что с такими дырами в составе шансов у нас было немного. — В общем, мужчины, не хочу переходить на пафосный тон, но по другому не скажешь... Сегодня момент истины, уверен, каждый из вас это прекрасно понимает. Поэтому давайте сегодня сделаем все, что можно, чтобы потом честно смотреть друг другу в глаза. Ребят, поскольку меняться будем часто, прошу вас быть предельно внимательными. Также хочу обратить ваше внимание у чужих ворот, закрывайте их вратаря, ищите отскоки, ищите добивание. Поверьте, 70 процентов успеха зарыто на пятаке, — они слушали меня предельно внимательно, не перебивая и не вмешиваясь в речь, — Вот такие пироги мужчины! Сегодня нас не устроит победа даже с разницей в одну шайбу. Идите и бейтесь - у меня все! — и застегнув пиджак на пуговицу, вышел из раздевалки готовый сам разорвать любого, кто встретился бы мне на пути. Поздоровались с Сашкой прямо перед самым началом матча, кто бы мог подумать, что однажды мы станем с ним соперниками. Выдохнуть в первом периоде удалось ненадолго только, тогда, когда Костров смог распечатать чужие ворота с передачи Брянцева, но при всем при этом я прекрасно понимал, что это был далеко не конец, а матч только начинался... Через пару минут Смирнов порадовал и свою команду, тем самым расстраивая нашу. В перерыве заслуженно похвалил своих парней, чтобы на второй период они вышли еще более заряженными. Когда на 8 минуте в наши ворота влетела вторая шайба, настроение естественно начало медленно опускаться вниз, но время еще оставалось. А в третьем мы сравняли счет, и вот тут то и началось самое интересное... — Плохо дело, — шепнул мне Кисляк на ухо, заметив то, что команда окончательно выдохлась и ползла из последних сил. — Вижу я, вижу. Пришлось брать небольшой тайм-аут, чтобы они хоть чуть-чуть пришли в себя и отдышались, после этого дела пошли гораздо лучше. Горовой заколотил третью шайбу, а Емельянов закончил игру четвертой и в этот момент прозвучала долгожданная сирена. Я орал и обнимался с Геннадичем, который подвернулся мне под руку. Команда в раздевалке ликовала, теперь можно было расслабиться и отпраздновать как следует. — Ну что, мужчины, всем низкий поклон за игру! — парни засвистели, хлопая в ладоши, — Сегодня вы сделали маленькое чудо. Хотя причем тут чудо, вы просто сегодня отпахали по высшему разряду. Всем огромное спасибо! Я гордился ими и в данную минуту эмоции меня просто переполняли, — Всех с выходом в плей-офф! Кисляку было отдельное спасибо, за подмогу и вообще... А вернувшись в номер, никак не мог перестать целовать Вику, падая с ней на кровать, даже не удосужившись толком переодеться. Глаза у нас обоих горели, и зашкаливало все, что только могло зашкаливать. — Сережа, автобус через 20 минут, опоздаешь, — не могла не напомнить мне Вика, при этом совершенно не помогая оттолкнуть себя, а вот раздеть наоборот. — Все успеем, — шепнул я ей, оставляя чуть выше ключицы засос, от чего она вскрикнула, вцепляясь ногтями мне в спину. К команде мы выходили, приведя себя в порядок как могли, правда от Викиной укладки осталось одно название, а времени у нас хватило только на то, чтобы расчесаться да поменять одежду. — Ребята, — окликнула Вика толпящихся возле автобуса парней, — Минуточку внимания, у меня для вас приятная новость! Я говорила с нашими спонсорами, они поздравляют всех с победой, с выходом в плей-офф и в честь этого каждому будут перечислены бонусы! Команда моментально оживилась, Шмелев не мог не влезть: — А размер бонусов узнать можно? — Конечно можно... Размеры будут индивидуальными соответствовать мозгу, — и указала на Кузьму пальцем. Кстати, касалось это не только хоккеистов, но и всего тренерского штаба. И я уже прекрасно знал на что, а вернее на кого уйдут премиальные. Пашке нужны были новые кроссовки, Матвею стоило купить штаны и все остальное, а себе, ну... Мне вроде всего хватало. — Ну, все, в городе увидимся, — чмокнул Вику в щеку, когда хоккеисты наконец-то уселись в автобус, — Я позвоню. Она помахала мне рукой, направляясь к машине. Один из самых лучших выездов за последнее время получился, а дальше я пока загадывать не хотел.

***

Добрались мы до дома уже ближе к вечеру, когда за окном давно стемнело, а глаза от усталости слипались. Нас впереди ждали два заслуженных выходных, поэтому я намеревался пригласить Вику в ресторан и победу отметим, и время вдвоем проведем. — Папа приехал, — заорал Матвей выбегая с кухни, стоило мне только переступить порог квартиры. Я приподнял его на руки, целуя в щеку. Следом за ним с ложкой в руках выполз Пашка, поздравляя с победой. Пацаны сегодня тоже были слишком активными, с трудом укладываясь спать даже после книжки, но в конце-концов сон сморил и их. Хотел набрать Вику прежде, чем лечь в постель, но посмотрев на часы, подумал, что она наверняка после такого тяжелого и насыщенного дня уже давно видела 10 сон, поэтому не стал тревожить, решив отложить все до утра. А утром я вспомнил про Полину, правда только тогда, когда мы с Матвеем переступили порог детского сада, оказываясь в раздевалке. Она стояла неподалеку от входа в группу, общаясь с одной из мам, но заметив меня, лишь кивнула, отворачиваясь. Если я обещал разговор, то будет ей разговор, возможно даже на этой неделе. Телефон затрезвонил в девять, высвечивая Геннадича, Пашка уже ушел в школу, поэтому в квартире стояла тишина, и я намеревался сварить себе кофе и позавтракать. Друг никогда бы не позвонил мне в выходной день и уж тем более утром, а это означало то, что случилось что-то из ряда вон выходящее. — Слушаю тебя, Геннадич. — Серега, ты только не переживай, а лучше присядь, — голос у него был невероятно взволнованным и каким-то печально-успокаивающим. Мне это все не нравилось. — Что случилось? — я замер посреди кухни беспокойно, прижимая смартфон к уху. — Мне только что-то позвонил знакомый из областной, Викторию Михайловну привезли ночью с черепно-мозговой травмой. Я толком ничего не знаю, позвонил тебе, потому что вы наверняка вчера после выезда еще с ней не виделись. Мне показалось, что в эту секунду у меня из-под ног будто бы начала уходить земля, — Серега, с тобой все хорошо? Ты меня слышишь? — загундосила трубка голосом Фролова, и я, сглатывая вязкую слюну, пытаясь взять себя в руки, все-таки смог поинтересоваться: — В какой она больнице? Я сейчас приеду. — В 27. Я тоже подъеду. Ты там давай не накручивай себя, Виктория Михайловна женщина сильная, все будет хорошо. Он что-то еще говорил, но я его уже не слушал, начиная метаться по квартире, одеваясь, чувствуя себя раненным зверем. В голове билась только одна мысль: лишь бы осталась жива, лишь бы была жива...

***

— Серега, присядь, а. Ты уже цветом лица слился с этими стенами, — попробовал успокоить меня Геннадич, пока мы бродили по приемному покою, дожидаясь лечащего врача. — Не могу, пока меня не пустят к Вике, я с ума тут сойду. Мне в данную минуту не хотелось ничего, ни сидеть, ни спать, ни есть, я от беспокойства не знал, куда себя деть, чувствуя, как начинало подскакивать давление. Алексей Михайлович соизволил подойти только через 10 минут, сообщая нам о том, что привезли сюда Вику в 9 вечера без сознания. Били чем-то тяжёлым, целясь в затылок, но к счастью задели только по касательной, поэтому состояние у нее было стабильным. — Могу я ее увидеть? — с надеждой попросил я Алексея Михайловича. — Вообще-то она сейчас спит, и я бы не рекомендовал ее беспокоить. — Я только посмотрю на нее одним глазом и уйду, пожалуйста. Он только вздохнул, переводя взгляд то на меня, то на Геннадича, который тоже начал уговаривать пропустить меня в палату. — Что с вами делать, Сергей Петрович? Только недолго. — Спасибо! - искренне поблагодарил я Алексея Михайловича, и попрощавшись с Геннадичем, обещая после отзвониться, отправился получать медицинский халат с бахилами. Так торопился, что даже в магазин не успел забежать, но завтра точно приду сюда не с пустыми руками.

***

Еще вчера Вика радовалась нашей общей победе, смеялась и шутила, а сегодня видеть ее такую до неприличия бледную, без капли макияжа, с перебинтованой головой на этой больничной койке возле окна, казалось до жути странным и страшным одновременно. Если бы я только знал, кто и зачем это с ней сделал, то я бы просто-напросто сам оторвал ему голову. Стараясь передвигаться по палате как можно тише, я буквально на цыпочках подошел к Викиной кровати, и присев на корточки, взял ее теплую ладонь в свои руки, бережно прикасаясь к ней губами. Вика моментально зашевелилась, открывая глаза, ну вот разбудил... — Сережа, ты пришел, — она вымученно улыбнулась. Голос у Вики был слабым, каким-то безжизненным, и от этого на душе тоже заскребли черные кошки. — Куда же я денусь. Как ты себя чувствуешь? — Голова раскалывается, — протянула Вика, вновь прикрывая глаза, — Да ты не стой, посиди со мной немного рядом. Я молча взял стоящий возле стола стул, усаживаясь напротив. — Я так сильно за тебя испугался, Вик, — и уткнулся ей носом в живот прямо поверх одеяла, — Если бы с тобой что-то случилось, я не уверен, что смог бы это пережить. — Прости меня... — она дотронулась до моих волос, начиная медленно гладить меня по макушке, вызывая табун мурашек. — Вик, тебе не за что извиняться. Извиняться должен тот, кто с тобой это сделал. Мы обязательно найдем эту сволочь, не переживай. — Я в этом не уверенна. Возле подъезда было темно, да и били меня сзади, нет ни свидетелей, ни его лица. — Мы все равно что-нибудь придумаем, обещаю тебе, — я распрямился и вновь взял в руки ее ладонь, — Ты же мне веришь? Вика заерзала, пытаясь приподняться на неудобной подушке, но быстро оставила это дело под моим недовольным взглядом. — Только тебе и верю. Поцелуй меня, иначе еще немного, и я озверею от одиночества в этой больнице. Наклонился, прикасаясь к ее губам, целуя невероятно медленно, аккуратно, чтобы Вика не совершала лишних движений и в эту секунду со стороны двери раздалось характерное покашливание Алексея Михайловича. Мы с большой неохотой отстранились друг от друга. — Извините, Сергей Петрович, но вам пора закругляться. Виктории Михайловне нужен покой, вы и так тут торчите уже почти 10 минут. — Он наоборот только радует меня своим присутствием, — возразила упрямая Вика. — Все равно, вы еще очень слабы, да и повязку пора менять. Я вскочил с места, убирая стул обратно. — Солнышко, я завтра к тебе еще загляну. Что-нибудь принести? — Купи мне пожалуйста "сухой шампунь", неизвестно, когда я теперь еще смогу помыть волосы, — озадачила меня Вика внезапной просьбой, я про такой даже никогда и не слышал, — Спросишь у продавца-консультанта, она тебе все покажет, не нужно бродить по магазину 2 часа самому. — Все сделаю, — чмокнул ее в щеку, направляясь к выходу под пристальным взглядом Алексея Михайловича. Мне казалось, что после выхода в плей-офф черная полоса наконец-то начала постепенно рассеиваться, но не тут то было... Только найдем этого урода, который уложил Вику на больничную койку, в бараний рог его скручу, чтобы точно больше не сунулся.