Перевернутый мир

грустные люди - мы друг без друга, долго не можем, больше не будем. стоит представить, что нас не стало: жизнь под ударом, я под ударом. Ночные снайперы - грустные люди. Глава 30. Команда на сегодняшней тренировке естественно не могла не поинтересоваться по поводу Вики и всего с ней происходящего. Новости о том, что она лежала в больнице, распространялись с какой-то запредельной скоростью. — Хочу сразу снять вопрос по поводу нашего спортивного директора. Да, она действительно в больнице, но ее жизни ничего не угрожает, все остальное - дело полиции. Поэтому предлагаю полностью сконцентрироваться на тренировочном процессе. Все меня услышали? — Да, — раздалось в ответ. — Отлично! Через 3 дня у нас начинается плей-офф, все помнят, на кого мы вышли? — На "Викингов", — откликнулся Костров. — Какое место они заняли в регулярке? — Первое. — Совершенно верно, поэтому если мы хотим бороться с ними на равных, то оставшиеся тренировки нужно отработать по максимуму. Но я думаю, что это и так всем понятно. И последнее... Скоро к нам в команду придут 2 новых игрока, ваша задача потратить минимальное количество времени для того, чтобы они влились в коллектив. Вопросы? — вопросов на этот раз ни у кого не возникло, только переглянулись между собой молчаливо, — Ну и отлично, тогда давайте все вместе пожелаем Виктории Михайловне скорейшего выздоровления, — на этом моменте парни оглушительно застучали по льду клюшками, — И покатили на разминку. Попади в больницу Жилин или Казанцев и мысли бы не возникло желать им здоровья и уж тем более переживать, но Вику любили, даже если поначалу отношения ни у кого с ней не складывались. Я в первую очередь, с каждым днем все сильней и сильней, тут даже говорить ничего было не нужно.

***

Калинин конечно же не оставил нас без спортивного директора, вновь подсовывая Николая Григорьевича, он сам нагнал меня после тренировки возле дверей у тренерской. — Сергей Петрович, здравствуйте! Я обернулся, и останавливаясь на месте, протянул ему ладонь для рукопожатия. — О, Николай Григорьевич, здравствуйте! — Рад вас видеть! — Взаимно, — я, приветливо улыбаясь, кивнул ему головой, начиная искать в кармане олимпийки ключи. — С тренировки? — Ну да, только закончили. А вы, я так понимаю, вместо Виктории Михайловны? — Олег Иванович послал подстраховать. Как она? Улыбка в мгновение ока сползла с моего лица, за Вику переживали все, и чувствуя такую поддержку, она должна была выздоравливать в два раза быстрей. — Состояние стабильное, правда пока что ходить и вставать с кровати ей немного тяжеловато. — Я бы руки поломал тому, кто с ней это сделал, — вздохнул вечно добродушный Николай Григорьевич. Что там руки... Я бы его всего поломал, первым делом отрывая голову, чтобы он больше никогда в жизни не смог причинить никому вреда. — Согласен, я бы сделал то же самое. — Не сомневаюсь. Олег Иванович распорядился, чтобы к ней было повышенное внимание и вам привет передавал. — Ему тоже огромный привет. — Обязательно, — пообещал Николай Григорьевич, — Конечно, здоровье Виктории Михайловны очень важно, я все дела бросил, а у меня их там под завязку... И кстати совсем забыл сказать, — он хлопнул себя ладонью по лбу, — Минут через 10 должен подойти новый игрок. Вы ведь в курсе, что команда подписала двух новых хоккеистов? — Конечно в курсе. Вы знаете, я тогда сейчас переоденусь и поднимусь к вам, хорошо? — Хорошо, Сергей Петрович. И наконец-то отпустил меня. Мне иногда казалось, что "Колюня" мог заболтать людей до смерти.

***

Новенький Сочников на вид оказался неплохим парнем, да и судя по статистике в хоккее, у него тоже все шло на ура, но это нам еще стоило проверить. А вечером меня прихватило, видимо давление упало, голова раскалывалась, будто бы молотком по вискам кто-то долбил. Пацаны, видя мое состояние, вели себя смирно, не вопили и даже телевизор лишний раз не включали, постоянно приходя в спальню притаскивая то воду, то криво нарезанные бутерброды, а Пашка даже полы помыл на кухне, чем конечно же удивил. Помыл - это конечно громко было сказано, тут расплескал, там не подтер, но да ладно, старался же, как мог. Рука сама тянулась к телефону, намереваясь написать Вике сообщение, но потом я в очередной раз вспоминал о том, что она находилась в больнице без связи и только вздыхал, начиная скучать. — Пап, а когда мы с Викой увидимся? — вновь поинтересовался утром Матвей, пока мы тащились в детский сад. Светать в середине марта уже начинало довольно рано, поэтому к восьми на улице все было видно очень отчетливо. — Малыш, я же уже говорил тебе, что она сейчас очень занята и в ближайшее время точно не будет никаких встреч. — А ты меня не обманываешь? — внезапно поинтересовался мой невероятно проницательный сын останавливаясь на полпути. — Ну вот когда я тебя обманывал? — и мысленно попросил у Матвея прощения, отводя в сторону глаза, — Как только она освободится, ты узнаешь об этом первым, честное слово. — Ладно тогда, — согласился он, начиная вновь шагать в сторону сада. Вроде бы поверил... Я не врал, не врал, просто не договаривал для его же пользы. Башка болела второй день подряд, поэтому хоккеистам на тренировке доставалось по полной программе, мое паршивое состояние конечно же не могло не укрыться от Геннадича. — У тебя все в порядке? — поинтересовался он после того, как все ушли в раздевалку. Не любил я вот эти его жалостливые взгляды, хоть и понимал, что друг искренне переживал за меня. — Давление скачет, хотел попросить у тебя таблетку. Навалилось все, как обычно, дети, Вика в больнице, бытовуха и работа. Фролов в ответ на эти слова тяжело вздохнул. — Жду тебя в медпункте. Обо всех думаешь и переживаешь, обо всех, кроме себя, твоим парням нужен здоровый отец. Я только махнул рукой, вот что-что, а нотации мне сейчас точно были не нужны. Внезапный звонок от Вики раздался уже вечером, когда я готовил ужин, параллельно проверяя у Пашки дневник, любуясь странными рисунками рыб Матвея, и думал о предстоящих матчах, мысленно составляя схемы, прикидывая состав. После "волшебной пилюли" от Геннадича вроде бы ненадолго отпустило. Вышел с телефоном на балкон, чтобы Матвей ничего не услышал, закатывая истерику. — Да, моя хорошая, как ты себя чувствуешь? — Привет, уже неплохо, по крайней мере перестало шуметь в ушах, — голос у Вики и правда был гораздо бодрей, чем 2 дня назад, — Алексей Михайлович сжалился и дал мне ненадолго телефон. Я так по тебе соскучилась, просто до безумия. — Я очень рад, что тебе лучше, — на балконе места было уж слишком мало, а мусора как то многовато и санки после зимы валялись неподалеку от двери, мешая повернуться, — Я соскучился по тебе не меньше, прости, что не захожу, работы навалилось, сама понимаешь. — Сереж, не нужно оправдываться, я все понимаю. Пришлось рассказать маме, что я лежу в больнице, — на этом моменте Вика протяжно вздохнула, — Нужны были кое-какие вещи, а кроме нее мне их принести бы никто не смог. Теперь таскает мне супы и каши в контейнерах и очень хочет с тобой познакомиться. — Обещаю тебе, что завтра забегу. Что ж, рано или поздно нам все равно придется с ней встретиться. — Она у меня классная, думаю, вы поладите. Минут через 10 в трубке раздалось непонятное шуршание, а потом прогремел строгий голос Викиного лечащего врача: — Виктория Михайловна, на сегодня хватит. — Еще секунду, — заупрямилась Вика как ребенок, — Все, Сереж, завтра поговорим, люблю тебя, мальчишкам привет. — И я тебя люблю, спокойной ночи. Мне после ее звонка стало гораздо легче, Вика выздоравливала, что могло быть еще лучше?

***

Матвей капризничал все утро, отказываясь идти в садик, во-первых, потому что не выспался, а во вторых, его друг заболел, а без него, видите ли, там слишком скучно. Только остаться дома я ему все равно бы не дал, в итоге он испортил настроение и себе и мне, убегая в группу, даже не попрощавшись. Я не обижался на пацанов, характеры у нас всех были тяжелые, но отходили мы быстро. На работе скучать и думать о чем то постороннем не приходилось, все ближайшие матчи с "Викингами" перенесли на нашу арену, просто подарок какой-то, плюс в расположение клуба наконец-то прибыли новые игроки, жизнь кипела, а голова вроде бы возвращалась на место. К Вике в больницу удалось выбраться только вечером в шестом часу, бинты с нее сняли, да и в целом она уже более менее ходила по палате самостоятельно, кидаясь мне на шею утягивая в голодный, горячий поцелуй. — Господи, как же я соскучилась, как будто бы вечность не виделись, — шепнула Вика, потираясь носом об нос, пока мы стояли посреди палаты обнимаясь. — Аналогично. Без тебя во дворце слишком пусто, да и вообще невозможность толком пообщаться тоже ужасно напрягает. — Алексей Михайлович разрешил мне звонить по 20 минут, через каждые 3 часа, поэтому теперь я на связи. Как там Пашка с Матвеем? Как в целом на работе дела? — Так, — я разорвал объятия, — Ты давай ложись обратно в кровать, я сейчас все тебе расскажу. Вика послушно забралась в постель, накрываясь одеялом, а я притащив стул, уселся рядом, принимаясь гладить ее по руке, — У пацанов вроде бы все нормально, Матвей бесконечно спрашивает о тебе, а я вру, говоря о том, что ты занята, не хочу, чтобы он знал, что ты в больнице. — И правильно делаешь, — согласилась со мной Вика, — Я бы на твоем месте поступила точно так же. — А как еще по другому... Ты в курсе о том, что все матчи с "Викингами" пройдут на нашей площадке? У них там какие-то проблемы, поэтому выезд отменяется. — Теперь в курсе. Нужно будет позвонить завтра Николаю Григорьевичу и все проконтролировать, а то знаю я их... А что с новенькими? Хорошие ребята? — Да вроде бы неплохие, дальше будет видно. — Как я рада, знаешь насколько невыносимо уже лежать в этих четырех стенах, хочется поскорей отсюда сбежать. — Я знаю, Вик, — и нагнулся, целуя ее в лоб, — Уж мне ли не знать, полжизни провел в этих больницах, нужно немного потерпеть. Вике терпеть совершенно не хотелось, но приходилось. Сам был точно таким же, сбегая из лечебниц через 2 дня, врачи, ВасГен и Юля ругались, но сделать все равно ничего не могли. Викин лечащий врач вытолкал меня из палаты минут через 20, несмотря на то, что я пытался выторговать еще немного времени. Полиция кстати так ничего не выяснила, а сколько дней прошло, хоть бери и расследуй это дело сам... Пообещал Вике забежать, как только так сразу, и если бы не работа и остальная жизнь, то каждый день бы у нее торчал, заставляя Алексея Михайловича недовольно ворчать.

***

Ну кто бы сомневался в том, что Воропаев до нашего клуба не доберётся, отправляясь на повторную операцию, со вторым тренером была полная засада и нам вновь пришлось обращаться за помощью к Кисляку. В субботу наконец-то играли с "Викингами" поэтому волнение я чувствовал запредельное, а вот в раздевалке у хоккеистов настрой был асболютно боевой, все-таки плей-офф это вам не ерунда какая-то, и выслушав мои напутствия, отправились "выгрызать победу". Правда, как выяснилось "выгрызать" им ее явно сегодня было лень, первый период обошелся без заброшенных шайб, а во втором к 5 минуте мы отставали ровно на одну, я даже подумать ни о чем не успел, как Антон отдал Сочникову, а тот каким-то чудесным образом распечатал чужие ворота. В третьем нам опять накидали и градус настроения естественно начал снижаться, а потом прозвучала сирена... — Ну, че ты хотел, с лидерами играем, — услышал я обрывок слов Горового, заходя после матча в раздевалку. — В плей-офф лидеров нет, здесь все равны! — поспорил я с ним и все-таки решил поддержать команду, — Ну что, мужики, спасибо за игру, ошибок было много, но разборы и выводы послезавтра, отдыхайте. Антону и Сочникову было отдельное спасибо, как могли старались, особенно Сергей, видимо не зря мы его взяли. Я только и успел дойти до двери, как вдруг услышал восторженные вопли Кузьмы: — Нифига себе, угадайте с каким счетом "Металлист" раскатал "Серебрянных витязей? 4:1. — Ниче себе, Точилин выступил, - удивленно заметил Горовой, а я вновь шагнул вглубь раздевалки, прислушиваясь к разговору. — Ну, вообще-то там сейчас не Точилин рулит. — А кто? — непонимающе посмотрел на Шмелева Сева. — Ну Качалов! — заорал Кузьма тоном будто бы все вокруг были тупыми или находились как минимум в пузыре, не зная последней информации о тренерах "Металлиста". Эта фамилия была знакома мне до зубовного скрежета, но не переспросить, уточняя, я все-таки не мог: — Иван Андреевич? — Ну да, — подтвердил Шмелев, а после поинтересовался удивленно, — А что, есть другие Качаловы? — Да, нет... Других Качаловых нет, — произнес я задумчиво, а после, слегка тряхнув головой и вновь благодаря парней за игру, наконец-то вышел из раздевалки в коридор. Было о чем подумать.