Замки́ / Locks

Римус пытается открыть дверь прачечной, но встречает сопротивление и ворчание с обратной стороны. — Тедди? — Да? — Что ты делаешь? — Я очень люблю своё зрение, — отвечает Тедди, его обычно бодрый голос несёт незнакомый привкус раздражения из-за частично закрытой двери. — Поэтому я пытаюсь защитить его всеми возможными способами. Римус опускает корзину с грязным бельём и приоткрывает дверь прачечной настолько, чтобы просунуть голову внутрь. Тедди вкручивает отвертку в латунный крепёж, фиксируя его на деревянном дверном косяке. Он смотрит на растерянное выражение лица отца и закатывает глаза. — Замки́, пап! — хмыкает он. — Мы с Лео ставим замки на все двери. — Замки? Почему... Оу, — говорит Римус овечьим тоном, осознание нахлынуло на него неловкой волной. — О. Точно. Окей. — Ага, — шипит Тедди. — Ага, — повторяет Римус. — Хорошо, эм... просто дай мне знать, когда закончишь. — Хорошо. Он оставляет корзину с бельём в прихожей и спешит наверх из подвала, мимо Лео, который занят установкой замка на дверь кладовки, на улицу, в холодное январское утро, скрипя снежной дорожкой. Он врывается в гараж, который ощущается духовкой из-за всех этих обогревателей, подключённых повсюду. — Сириус! — зовёт он. — Привет, малыш, как дела? — спрашивает Сириус, вытирая руки о заднюю часть своих рваных рабочих джинс, испачканных грязью, смазкой и моторным маслом. Он возится с двигателем старинного мотоцикла, который купил несколько недель назад. Его нужно полностью восстановить, но сейчас он пытается найти источник забавного щёлкающего звука, который раздается всякий раз, когда мотоцикл разгоняется до 30 миль в час. Даже когда Римус в замешательстве, он не может не восхищаться своим женихом, который в свой 41 год выглядит сексуальнее и подтянутее, чем когда-либо. Сириус грязный и потный, в очках для чтения, чтобы работать над двигателем крупным планом, и в белой хлопковой футболке, туго натянутой на его мускулистые плечи. Его костяшки пальцев и ногти потемнели от грязи и масла, футболка прилипла к нему, а из-под рукавов и воротника выглядывают чёрные края нескольких татуировок. Римус почти чувствует вкус его кожи... Чёрт возьми, сфокусируйся, думает Римус про себя. Ты пришёл сюда не просто так. — Мальчики ставят замки́ на все двери в доме, — говорит Римус. — Я знаю. Я купил замки вчера. Отличный субботний проект для них, да? — говорит Сириус, поправляя очки и наклоняясь, чтобы поднять с пола гаечный ключ. О, Боже, эта задница в джинсах, он делает это специально, думает лихорадочный мозг Римуса. Он постукивает ногой и рассеянно потирает затылок. Остановись. Ты можешь это сделать. Это всего лишь один разговор. Ему нужен только один разговор... но Сириус весь горячий и грязный, пахнет потом, кожей и мускусным сексом... Сириус тянется к высокой полке за очередным инструментом, его футболка немного поднимается, обнажая твёрдый живот и... Блядь, это невозможно. Римус сильно щипает себя за шею. Он слегка морщится от боли и приходит в себя настолько, что может снова заговорить. — Ты знаешь, почему они это делают? — спрашивает Римус. — Да. — Тебе не стыдно? — Не совсем, — говорит Сириус. — Я имею в виду, им же 17! Они знают, что мы занимаемся сексом. — Знать это и видеть это — две совершенно разные вещи, Бродяга. Римус прав. И мальчики это видели. Очень много раз. За те семь месяцев, что они жили вместе, все четверо привыкли к удобной рутине, но с тех пор, как Римус и Сириус вернулись домой помолвленными из Канкуна пару недель назад, всё немного вышло из-под контроля. Что-то в том, чтобы каждый день видеть кольца на пальцах друг друга, похоже, воспламеняет совершенно новый уровень желания между ними, ещё более безумный и интенсивный, чем тот, который они испытывали, когда впервые воссоединились после 20 лет разлуки. Это желание, которое им трудно игнорировать или откладывать на более подходящее время или место каждый раз, когда оно вспыхивает. И оно продолжает заставать их врасплох, как приливная волна. А, поскольку вы не можете обогнать приливную волну, вы можете просто нырнуть в неё. И они нырнули. Всё началось в тот вечер, когда они приехали домой из Канкуна. Им обоим не терпелось увидеть Тедди и Лео после недели разлуки, и они сразу же запланировали вечер семейных игр. Тонкс и Флёр, которые приехали погостить у мальчиков, пока Римус и Сириус были в отъезде, тоже присоединились, и они вшестером провели прекрасный вечер за пиццей и "Монополией" за кухонным столом. Но к десяти часам вечера Римус и Сириус чувствовали себя пьяными от усталости после путешествия и, более чем немного, подавленными после недели беспорядочного набрасывания друг на друга с полной свободой, когда им этого хотелось. В результате им обоим было трудно сосредоточиться на игре, особенно после того, как Лео начал забирать большую часть недвижимости на доске. Лео купил Рединг Рейлроуд, и рука Сириуса нашла под столом голую кожу колена Римуса. Лео собрал с Флёр арендную плату за Парк-Плейс и Бордуолк, и рука Сириуса поползла вверх, его пальцы медленно двигались по подолу шорт Римуса. Тонкс отправилась прямо в Тюрьму, а Сириус провел пальцами вверх, запуская их под край боксеров Римуса. Тедди прошел мимо Старта и попытался забрать 200 долларов у банкира, но банкир был занят тем, что корчился, пока пальцы Сириуса тянулись вверх и запутывались в его... — Думаю, нам нужно больше попкорна, — поперхнулся Римус, отодвигая своё кресло назад. Его пальцы нащупали в лотке для денег 200 долларов для Тедди, которые он бросил через стол. — Бродяга, хочешь мне помочь? — Зачем тебе нужна помощь с... — начал Тедди, но Римус уже протискивался в распахнутую дверь столовой. Тонкс фыркнула от смеха и вмешалась. — Потому что нам ещё нужны напитки, — сказала она, протягивая Сириусу пустой кувшин для маргариты. — Налей, пожалуйста, милый? — Сейчас принесу, — ответил Сириус, быстро следуя за Римусом в столовую. Он толкнул дверь и бросил на Римуса взгляд, который означал, что его сейчас съедят. — Ты так мило считаешь деньги в очках, — сказал Сириус, поставил кувшин рядом с раковиной и медленно подошел к Римусу, который прислонился к стойке, держась двумя руками за бёдра. — И ты весь вечер тёрся о моё бедро. — Это чертовы деньги для монополии, Бродяга, — вздохнул Римус, когда Сириус обхватил руками его талию и прижал их торсы друг к другу. Он изо всех сил пытался продолжать говорить, пока Сириус целовал его шею и продолжал исследовать его шорты. — И я не тёрся... ни обо что... я просто... о, Боже... просто сидел там. — О нет, ты делаешь больше, чем просто сидишь, Луни, — вздохнул Сириус, потягивая мочку уха Римуса между зубами. — Ты сводишь меня с ума. — Ты должен быть сумасшедшим, чтобы ласкать меня во время — ох, блядь, дерьмо — Монополии, — простонал Римус. — Между прочим, мы должны были готовить попкорн. — И маргариту, — прошептал Сириус. — Да, и марг... — голос Римуса прервался, когда их губы встретились в диком поцелуе, и Сириус поднял Римуса на стойку. — Ты так делаешь, как будто не я выше тебя, — пыхтел Римус, обхватывая ногами талию Сириуса и притягивая его ближе. — Выше — не значит больше, — поправил Сириус. — Я на 30 фунтов больше тебя, сладкий. Римус застонал и притянул Сириуса плотнее к себе, облизывая его рот, когда они вгрызались друг в друга. Сириус оторвался, чтобы оставить несколько засосов на шее Римуса и запустить руку в его шорты, пальцы сомкнулись вокруг его члена, а большой палец провёл по влажной головке. Римус откинул голову назад, как раз когда... — Какого чёрта, пап? — Мне жаль, милые! — кричал неистовый голос Тонкс. — Я пыталась остановить его! Тедди стоял в дверях столовой, одной рукой держа пустую миску из-под попкорна в воздухе, как будто собирался бросить её через всю комнату, а другой прикрывая глаза. — Кажется, я выиграл в Монополию, — прохладно отозвался Лео из кухни. — Этого уже не вернуть. Подобные сцены повторялись ещё несколько раз в течение следующих двух недель. Войдя в кабинет отца, Лео застал Римуса на коленях под столом. — Отличное использование твоих оплаченных часов, пап. Надеюсь, ты в ударе, — засмеялся Лео, быстро выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Несколько дней спустя Тедди вошёл в комнату отдыха в подвале, где Сириус лежал на кресле-мешке на полу перед телевизором. — Я сожгу его позже, — ворчал Тедди о своем любимом кресле для видеоигр, уходя на цыпочках. Но последней каплей стало, когда Тедди и Лео зашли в прачечную и увидели, что их отцы вовсю пользуются режимом отжима стиральной машины. — Нам! Нужны! Замки! — крикнул Тедди, выбегая из комнаты. Теперь, в горячем гараже, Римусу так же трудно игнорировать "нагибания" и "дотягивания" Сириуса, как Сириус игнорировал предполагаемое "потирание о бёдра" Римуса во время игры в "Монополию". — Ну, я немного смущён этим, — говорит Римус, засовывая руки в задние карманы своих вельветовых брюк. — Как будто мы не можем себя контролировать. Это подаёт плохой пример. — А ты можешь? — спрашивает Сириус, внезапно поворачиваясь к Римусу и вертя в пальцах гаечный ключ. — Что я могу? — отвечает Римус, хотя он знает, что Сириус имеет в виду. Господи Иисусе, в этом гараже жарко. Сколько обогревателей ему нужно? — Ты можешь, — говорит Сириус низким голосом, — контролировать себя? — Да, я думаю, что могу, — отвечает Римус, пытаясь встать немного прямее. Он профессор колледжа. Чей-то отец. Ответственный и достойный гражданин. И что с того, что он в горячем и душном гараже с буквально богом сексуальности, который заставляет Римуса хотеть трахнуть его утром, днём и ночью, в том числе и когда он чистит свои грёбаные зубы, чёрт возьми? — Ты уверен в этом? — Сириус ухмыляется, роняет гаечный ключ на бетонный пол и подходит к Римусу. Он вытаскивает одну руку Римуса из кармана и засовывает его указательный палец в свой рот, посасывая и вертя языком, а затем снова вытаскивает его, скользкий и влажный, и проводит им по своей нижней губе. — Потому что я не могу. — Ох, блядь, иди сюда, — говорит Римус, хватая Сириуса за воротник и дёргая его вперёд. Сириус усмехается Римусу в рот. — У меня было предчувствие, — говорит он, и они лихорадочно целуются, и через несколько минут Римус прижимает Сириуса к верстаку и только расстёгивает молнию, как... — Папа, я закончил с... БЛЯДЬ! Это нигде не безопасно! — Ты знаешь, — говорит Сириус через плечо Римуса. — Постучать тоже работает.