Молчание

Застонав, он попытался шевельнуться на матрасе под собой, с отчаянной старательностью потираясь и обретая столь желанные ощущения в ожидании возвращения Господина. Резкий шлепок по заднице был единственным, что побеспокоило его, когда Господин вернулся — тот перед уходом забрал его слуховые аппараты, после чего завязал ему глаза, привязал руки к спинке кровати и ввёл анальную пробку, прижав её к простате. Рука вцепилась ему в волосы, потянула вверх, а затем он почувствовал, как ему вернули один из слуховых аппаратов. — Открой рот, шлюха, — приказал Господин спокойным, как и всегда, голосом, и Клинт понадеялся, что тот сейчас снимет повязку — он хотел увидеть глаза Господина, убедиться, что тот всё ещё сердится, хотел… чего угодно, что бы Господин ни сделал. Клинт сглотнул, открыл рот и охнул, когда игрушку вытащили из задницы. Но повязку Господин убирать не стал — лишь провёл рукой по его волосам и лицу, вырвав громкий, протяжный стон. — Хм. Ты не преувеличивал. Он действительно… Я не уверен, что всего лишь "растянутый" — по-настоящему подходящее слово. Клинт попытался сжаться, зная притом, что не выйдет. Господин любил, когда его дырка была хорошо подготовленной: однажды он снял видео, как Клинт пытался сжать сразу три собственных просунутых в растянутый зад пальца, и это было очень горячо — адски горячо. Но всё же — видеть со стороны, как собственное тело ведёт себя подобным образом лишь по чьему-то желанию? Он привык к стыду — но сейчас, когда Старк стоял у него за спиной и смотрел на него? Его бы не удивило, если бы тот кончил прямо сейчас. — Видел бы ты его, когда он принимал оба моих кулака. Ещё несколько недель — и он сможет без проблем принять другого парня, — пробормотал Господин, засовывая в рот Клинта два пальца; тот заскулил и начал посасывать их, ощущая привкус пота и чего-то маслянистого. — Мне нужно, чтобы ты немного сосредоточился, Клинт. Просто будь со мной, — произнёс Господин спокойным, как обычно, тоном, но твёрдость бесследно пропала из его голоса. Клинту понадобилось несколько минут, чтобы отделить в своём сознании Господина от Брюса. Собственно, он старался всегда их мысленно разделять, но со временем делать это становилось всё труднее. Нужно будет обсудить это с Брюсом. — Хороший мальчик, — промурлыкал Брюс и, вытащив пальцы изо рта Клинта, прижался губами к его виску. — Цвет? — Зелёный, Г… Брюс, — хрипло отозвался Клинт. Ему очень хотелось увидеть хоть что-нибудь и услышать, что же делает Тони с другой стороны. Или хотя бы просто пошевелить руками. Тут уж не до избирательности. — Хорошо. Ты по-прежнему хочешь, чтобы Тони сделал то, что ему так нравится? Он знает твои стоп-слова, если ты будешь без кляпа, а также невербальные стоп-слова. Кончать тебе запрещено. И я уже убедился, что он знает пределы твоей выносливости. Я останусь здесь, но повязку не сниму. Мы не покинем комнату, пока всё не закончим, но можем не играть с тобой некоторое время. Подними голову, когда решишь дать нам понять, что пора заканчивать. Ты всё понял? Возражений нет? — Да-а-а, пожалуйста, — простонал Клинт, безмерно довольный тем, что Брюс наконец-то решился воплотить эту фантазию. Быть игрушкой Брюса и растягиваться как можно сильнее — это одно, но ощутить всё по-настоящему, полностью поддаться чужому удовольствию… Он готовился к этому несколько месяцев. — Хорошо, — сказал Брюс, одновременно тем самым ответив Клинту и отреагировав на раздавшийся возглас Тони. — Скажи Тони, почему тебе запрещено кончать, шлюха, — приказал Брюс тоном Господина. Клинт всхлипнул и прерывисто задышал после хлёсткой пощечины. — Шл… шлюха растянула себя… сам себя без разрешения Господина, — прошептал Клинт, радуясь про себя, что Господин не заставляет его повторяться, что делал порой, когда они были вдвоём. — Хм. Ты заставил его попросить разрешения растянуться? — услышал Клинт заданный Тони вопрос; голос того слышался ему словно сквозь воду. Господин отпустил его волосы, и его голова бессильно упала на подушку, а изменившееся положение тела дало больше возможностей страстно потереться о матрас оставленным без внимания членом. — Прекрати трахать простыни, шлюха! Скоро ты получишь кое-что в свою дырку! — рявкнул Господин. — А в качестве наказания ты не получишь большего в ближайшие несколько часов. — Благодарю вас, Господин, — послушно прошептал Клинт. Он не мог вынести ещё большего наказания. — Разумеется. Мы обсуждали это — он хотел отказаться от контроля над своим телом, — объяснил Господин изменившимся голосом, отойдя в сторону. — Он попросил меня… изменить его настолько, чтобы он сумел легко принять большого парня и лишиться контроля над собой. Его слова, не мои. Повисла тишина, а затем в его дырочку протиснулись пальцы. Клинт тихо застонал. — Сколько? — вопросил Тони безразличным тоном. Дыхание Клинта сбилось, а тело попыталось сжаться. — Три, Господин? — спросил он, получив в ответ отрывистый, лающий смех. — А вот и нет! Четыре! Пальцы исчезли, как и слуховой аппарат, а после в его губы что-то толкнулось, оказавшееся просунутым в рот кляпом — достаточно продолговатым, чтобы можно было его пососать. А затем пальцы вернулись, и под веками Клинта вспыхнуло белым — внутри него, казалось, всё горело. Разогревающий крем. Господин использовал его в целях наказания — чтобы возбудить, но не проникнуть. Однако у Тони, в отличие от Брюса, похоже, не было таких намерений, и в дырку Клинта протиснулось что-то крупное и холодное, растянув его до невозможности. И… на этом всё, как и обещал Господин. Один из мужчин погладил его по голове, и вновь наступили темнота и тишина. Клинт верил, что Господин больше не покинет его и никогда не нарушит своего обещания. С другой стороны, это означало, что Господин совершенно точно будет знать, когда он опять начнёт ёрзать и тереться. Он лишь надеялся, что либо Господин, либо Тони сжалятся над ним, прежде чем он заслужит ещё большее наказание и вновь погрузится в молчание.