To be or not to be

      «Быть или не быть, вот в чем вопрос.       Достойно ль       Смиряться под ударами судьбы,       Иль надо оказать сопротивленье       И в смертной схватке с целым морем бед       Покончить с ними?       Умереть.       Забыться.       И знать, что этим обрываешь цепь       Сердечных мук и тысячи лишений,       Присущих телу.       Это ли не цель       Желанная?       Скончаться.       Сном забыться.»              — «Гамлет» Уильяма Шекспира                     Джуёна всю жизнь преследуют неудачи. Тяжелое детство, буллинг в школе, отрицание себя, проблемы с родителями. Он родился под не самой счастливой звездой, но всегда, что бы не случилось, сохранял оптимизм. До поры до времени.       Май теплом не радовал, а на душе и подавно был холод. Пустая квартира. Вещи, что валялись по полу. Переполненная пепельница с еще тлеющим окурком на самой вершине. В квартире стоял ужасный запах сигарет, но ему было все равно. Вставать не было сил совершенно, да и нужды не было. Слезы сами в очередной раз текли по щекам. Глаза, казалось, уже не могли краснеть сильнее. Закуривая в очередной раз, Джуен все же смотрит в сторону окна, что было плотно зашторено. На улице солнечно, но для него и его уставших глаз этот свет сейчас как нож по сонной артерии. В квартире еще стоял запах человека, который убил Джуена, жаль не физически.                     Чонсу 12:48 «Ты ел? Как чувствуешь себя?»              Сынмин 13:04 «Я зайду сейчас, мне плевать, хочешь ты того или нет»              Джуен давно поставил телефон на режим не беспокоить, ему не хочется ни с кем говорить, не хочется никого видеть. Ему ужасно стыдно перед Чонсу, что он не отвечает ему уже несколько часов, ужасно стыдно, но он не хочет приносить никому проблем. С Сынмином иначе. Тому в принципе плевать, чего хочет Ён, он просто придет и даст знатных пиздюлей за то, что длинноволосый себя убивает. А потом пожалеет, ибо лучший друг и все же пиздецки переживает. Сынминово любимое «и не из такого говна вылезали» иногда все же дает Джуену шанс на победу, но… Сейчас искать свет в этой тьме нет сил. Хочется просто закрыть глаза и чтобы все кончилось.              — У тебя бы проветрить.              Друг проходить в темную комнату и забирает у Джуёна тлеющую между пальцев сигарету, докуривая ту. Снова бубнит уже приевшееся «всякую хуйню куришь», но все же каждый раз докуривает. Ли растворяется в ворохе одеял, когда шторы распахиваются, а вслед за ними и окно, впуская свежую майскую прохладу в помещение. Сынмин не будет нянчиться, он здесь не за этим. Одеяло летит на пол, открывая вид на худое бледное тело, укрытое бинтами в некоторых местах. Взгляд уже привычно падает на свежее месиво. Тяжелый вздох и молчание. Он ничего не говорит, ибо понимает.              — Пошли, я помогу принять душ.              На слова друга реакции никакой, только спустя минуту голова Джуена вяло поворачивается на источник звука. Сынмин снова понимает все и поднимает Джуена. Это не составляет труда. Брюнет так сильно похудел, что поднять его и правда не составляет труда.              — Бинты придется снять. Потерпишь?              Еле заметный кивок. Сынмину не в первой все это делать. Он и правда переживает за своего друга, знает, как тому тяжело.       Вода обжигает свежие порезы и Джуен кричит сдавленно. Мягкие поглаживания по спине и плечам не успокаивают, но дают понять, что эта боль реальная, а если болит, значит еще живой. Сынмин старается изо всех сил промывать все как можно аккуратнее, дабы не делать еще больнее. Ли плачет молча, шипя на любое прикосновение к себе. Все тело неистово болит.              — Чонсу знает в каком ты состоянии?       — Нет. Не смей сказать, слышишь?       — Ты идиот.              Оставшуюся часть времени они проводят в почти полной тишине. Свежие бинты неприятно отдают зудом на коже, а запах медикаментов проедает ноздри. Джуен не любит все это. Руки сами тянутся к пачке сигарет, выуживая одну. На кухне встает запах готовки. Сынмин постоянно готовит ему есть, ибо сам длинноволосый не сдает этого. Он будет просто пить энергетики и курить, ожидая «чуда».              Сынмин уходит уже поздно вечером, оставляя Джуена одного снова.              Чонсу 23:50 «Надеюсь, ты в порядке, я переживаю»              Джуен не выдерживает и звонит ему. Слышать бархатный голос друга успокаивает. Чувство тепла разливается в груди. Тихое «расскажи мне что-нибудь» и щелчок зажигалки. Они говорят всю ночь напролет, Джуен чувствует себя живым этой ночью.       Чонсу зовет его на прогулку через пару дней. Джуен соглашается, не думая.       Все эти дни он проводит как и прежние. Пустых пачек из-под сигарет становится больше. Шторы вновь плотно закрывают окно.              Утром дня икс он встает даже рано для него. Самостоятельный поход в душ кажется весьма непривычным. Даже немного пугающим. Попытки в бритье заканчиваются легкими порезами на щеке, но это ничего. Главное, что он смог сделать это сам. На улице уже тепло совсем, но Джуен надевает рубашку с длинным рукавом дабы скрыть от глаз Чонсу последствия всех дней.              Натягивать улыбку не так сложно, когда ты делаешь это на протяжении последних нескольких месяцев. Чонсу не замечает ничего ровно до момента, пока они не решают посидеть в парке.              — Я нравлюсь одному человеку, не знаю, что делать с этим.       — А он тебе нравится? — Джуен совсем вяло смотрит на друга, стараясь скрыть свое разочарование.       — Хм, я не думал об этом, честно.              Последняя надежда затухает внутри Джуена так резко, будто костер, что окатили с ведра ледяной водой. Джуен вспоминает предложение Сынмина о госпитализации и понимает, что лучше так, чем окончательно убить себя в горе и отчаянии.              Он прекращает общение с Чонсу ссылаясь на тяжелую терапию и нехватку времени. Ему тяжело говорить с ним о лечении. Ким не знает всего, Джуен решает умалчивать. Ему стыдно выглядеть слабым перед тем, кого он любит.       Две недели в клинике проходят слишком тяжело. Ну еще бы. Пиздецовое состояние возвращения в реальность комом встает в горле тошнотой. Отвращение к реальному миру, после принятие этого мира, а потом снова противная тошнота. Должно становится лучше. Они говорили так. Но лучше не становится. В горле ком из тошноты сменяется комом отвращения к себе и этому миру. Несправедливость жизни не иначе.                     Сынмин 13:46 «Я рассказал ему. Можешь злиться, но он имеет право знать»       У Джуена случается срыв и он совершает очередную попытку суицида, не столько с целью умереть, как с целью наказать самого себя за свое состояние, за свою слабость, за свое существование.              Лето начинается с колких признаний в любви и смятых поцелуев. Смятых как сердце Джуена, что, казалось, вообще не способно на любовь. Прокуренное сердце-пепельница, которое хрен знает почему еще бьется. Наполовину мертвый Джуен, что чувствует себя живым, когда Чонсу ласково его целует.       Отрицание того, что тебя могут любить таким, бьет по голове деревянной палкой, набивая шишки, которые тоже вообще-то болят неистово. Почему именно он? В мире столько людей, нормальных людей, без таких проблем как у него, без изрезанных по самые локти и колени рук и ног, с нормальной душой, не с сердцем-пепельницей.       Чонсу засыпает куда позже Джуена. Только после того, как убедится, что брюнет сам уже сладкого спит. Объятия со спины греют как никогда кстати, несмотря на жаркое лето и теплое одеяло. Греют скорее душу, а тело заставляют гореть. Чонсу целует каждый его шрам, шепча, как сильно он его любит. Сцеловывает горькие слезы, что катятся по впалым бледным щекам. Джуен боится посмотреть правде в глаза.              — Тебе когда-нибудь было страшно проснуться и узнать, что меня нет? — Джуен жует кислым мармелад, лежа на коленях у Чонсу, что занят чтением.       — Каждый день…              Книга откладывается в сторону и взволнованный взгляд Чонсу пронзает дыру в брюнете. Он спросил просто так, чтобы понять, нужен ли он кому вообще в этом несчастном мире. Поцелуи снова обжигают кожу, а одежда летит на пол, так они лечатся. Одному доказывают, что он важен и нужен, а второму, что первый не исчезнет. Оба живут полные страха. Ты никогда не знаешь, что произойдет завтра.              Август наступает слишком быстро, а вместе с ним и очередной тяжелый этап для Ли. Встречи с родственниками никогда не приносили ему счастья. Мать полностью отвергала жизненные позиции сына, не желая даже понимать. Смерть дедушки выбила землю из-под ног. Казалось, он снова упал в то состояние, в котором пребывал в мае. Они разругались с Чонсу из-за какой-то глупости. Ли снова много плачет, тепля надежду в своем сердце-пепельнице на лучший исход.       Дома его ждет любящий Чонсу, что снова и снова покрывает поцелуями уже не такие ужасно впалые щеки. Джуен заболевает, температура заставляет его пластом лежать в кровати с неделю. Ким не отходит не на шаг. Плевать он хотел на то, что он может заразиться, он хочет быть рядом со своим солнцем.              В один из вечеров они говорят. Много говорят обо всем, что происходило за это время. Джуен рассказывает, как тяжело было справляться, как много сил ему придавал Чонсу.              — Я горжусь тобой, Джуен. Я очень сильно тобой горжусь. Ты такой сильный у меня, ты бы знал… — снова и снова мимолетные поцелуи куда придется.              Снова и снова одежда разбросана по полу. Снова и снова Джуен засыпает на груди Чонсу, шепча каждый раз всякий бред о любви и о том, как сильно он благодарен судьбе за Чонсу.              Сентябрь возвращает желтизну в листья и желание жить в Джуена. Спустя долгие полгода он мирится с другом. Он скучал по Хенджуну. Они проводят вместе каждые выходные. Чонсу не может не радоваться. Каждый раз он все чаще говорит Джуену, как сильно он им гордится. И ведь правда гордится, перебирая чужие длинные пряди волос, накручивая их на палец.              Джуен понимает для себя, что даже если не на всю жизнь, он хочет сохранить Чонсу в своей жизни как можно дольше, а Чонсу понимает, что его жизнь не будет уже такой без шуток Ли.              У Джуена сердце-пепельница, диагноз и куча таблеток каждый день. У Чонсу теплые руки, тихий смех и огромное сердце, что безмерно любит вечно икающего от нервов Джуена.              «Быть или не быть?       Вот в чем вопрос.»              Джуен выбирает для себя быть.