Эфир 1. "В гостях у Жени Синицына".

Ведущий. Добрый день, дорогие друзья! В Н-ске полдень, а это значит, что пора начинать программу "В гостях у Жени Синицына". Знаете, люблю я так, на досуге... почитать стишат, расслабится. Что-нибудь красивое, о птичках, о природе. Правда, есть такое творчество, которое буквально ставит тебя в ступор. Нет, оно не плохое, даже в каком-то роде интересное, но больно непонятное. Вот так сядешь вечерком с чашкой чая на поверхность табурета (Ну и задвинул!), откроешь книжку и как-то, знаете ли... "отъезжаешь". Возьмем, к примеру стихотворение современного поэта Матвея Иванова: О, как же черен век На дне стеклянной тары, Сопливый печенег Плетется в лес устало, Он пыль, он кабачок, Он лысый светлячок И все вокруг, как тлен, Как стадо злых гиен... О чем оно? Сегодня мы спросим у самого поэта. Он как раз в студии сидит. Ногой трясет нервно. Итак, Матвей... Матвей. Слушаю. Женя. Я давно хотел у вас спросить... при встрече... что вы, собственно кури... ой, то есть... о чем, собственно ваше творчество? Матвей. Знаете, Евгений я конечно понимаю, что вы здесь самый ехидный ведущий, и все такое, но меня ваш вопрос несколько обижает. Ничего я не курил, и не собираюсь. Я вообще против любых наркотиков. Женя. Тогда скажите, как вам пришло в голову написать... сие? Матвей. Сие? Женя. Сие, сие. Я бы даже сказал "сиё". Матвей. Вы знаете, как-то спонтанно. Сидел я однажды в нашей поликлинике, ждал... Женя. Ждали? Матвей. Ждал, просто как сволочь. С утра самого ждал, непечатные слова вспоминал в уме. И тут вдохновенье меня настигло. Да ка-а-ак звезданет по голове... Ай!!! Женя. Вы чего себя по лбу бьете? Матвей. Хотел подчеркнуть... Больно, блин! Женя. Подчеркнуть прилет вдохновения? Матвей. Скорее, его внезапность... Женя. Как я вас понимаю. Матвей. Вы тоже поэт? Женя. Писатель я... не особо известный, но какие-никакие успехи есть. Меня тоже, знаете ли внезапно Муза, как приложит... по темечку... Матвей. Кирпичом? Женя. Бывает и кирпичом. По разному бывает... Матвей. Так, ладно о чем мы говорили? Женя. Вы вспоминали о том, как написали стихотворение. В поликлинике. Матвей. Ах да, точно! Написал. Еще как написал! Со скуки написал... Женя. А позвольте спросить, вы сами поняли, что написали? Матвей. А почему, собственно я должен не понять? Все просто — "черный век на дне стеклянной тары" — отсылка на алкогольную зависимость... Женя. А при чем здесь "сопливый печенег", и зачем он, собственно "плетется в лес устало"? Матвей. Ну-у... Бутылки решил сдать. Женя. В лесу? Матвей. Лес — это метафора. Женя. Метафора чего? Матвей. Главный герой сильно пьет. Он чувствует себя печенегом... Женя. А че не татаро-монголом? Матвей. Сложно объяснить. Чувствует и все тут. Женя. А "сопливый" он почему? Матвей. Зимой шел — простудился. Женя. Видно, совсем допился мужик. "Белочку" поймал... Матвей. Я хотел подчеркнуть до чего может довести человека водка. Женя. Хорошо, я понял. А какое отношение ко всему этому... эммм... действу... имеет "кабачок"? Матвей. Ну, как вам сказать? Не знаю. Мысль ушла. Женя. Скажите честно, там есть смысл или вы его только что придумали? Матвей. Если честно, то нет. Это бред ради бреда. Я не вкладывал туда никакого смысла. Одно только смущает... Женя. Внимаю. Матвей. На меня постоянно кто-то обижается. То феминистки, то священники, то учителя... Женя. Стесняюсь спросить, на что? Матвей. Вот и я о том же. В моих стихах нет ничего оскорбительного, это просто поток сознания. Например, вот: На парафиновых качелях Сидела белочка в гнезде, Под поездом цвели каштаны, Деревья плыли в пустоте, Куда же мы идем, Степаныч? Чего несем мы и кому? И кто здесь строит пулеметы, И вызывыет Сатану? Женя. Хм... А ведь это гениально! Матвей. Да? Женя. Конечно. И смысл глубокий. Боль... Матвей. Боль? Женя. За Россию боль! Сквозит! В каждой строчке! В каждом предложении! Главный герой и его лучший друг Степаныч олицетворяют простой народ, который не понимает, что он несет... Матвей. Стесняюсь спросить, а что он несет? Женя. Кто? Матвей. Ну, народ... русский. Женя. Бремя несет. И печенеги его захватывали, и половцы... Матвей. Да где это в моем стихотворении? Женя. Да практически везде. Сила русского духа! Матвей. А Сатана здесь при чем? Женя. Сатана вводит нас в искушение. Хляби небесные... Матвей. Чего? Женя. Хляби небесные разверзлись, говорю. И поглотила тьма... ненавистный прокуратором город Ершалаим. Матвей. Вы сейчас надо мной издеваетесь? Женя. Нет, я серьезно. Пора строить пулеметы... и единым фронтом идти воевать с рептилоидами! Матвей. Неужели в моих стихах такой посыл? Женя. Ну... если с фантазией хорошо, то да. (Смеется.) Матвей. По ходу, пора писать о природе. Женя (весело). Попробуйте. Конец эфира!