научишь меня?

      Феликсу и Хёнджину по 14. Они еще совсем подростки, у которых впереди развернулась целая жизнь, полная интересных открытий, чувств и эмоций. Они дружат уже давно. И знают друг о друге почти все. Феликс любит делиться всем, о чем слышит с Хёнджином, который идёт рядом и внимательно слушает рассказ о том, как вчера в столовой мальчик разбежался и, зацепившись за стул пиджаком, пролетел между столами, утащив за собой пару кружек и тарелок с кашей под смех окружающих и щелчки мерцающих камер телефонов, которые самые умные из присутствующих успели вовремя достать. - А если бы я так кувыркнулся, ты бы тоже начал снимать? - задаёт вопрос Феликс, поворачиваясь. - Нет, я бы попытался тебе помочь, наклеил пластырь на ссадину, подорожник приложил бы, — с невозмутимым видом отвечает Хёнджин, смотря в медовые блестящие глаза, рядом с которыми скопились морщинки от довольной улыбки на все лицо. - Вот за это я тебя и люблю, — роняет Феликс так неосторожно и даже резко, что Хёнджин, кажется, сейчас поскользнется на этих словах и как герой недавней трагикомедии полетит куда-то далеко в Тартар. Конечно, о Феликсе хочется заботиться. Но со временем в душе начало зарождаться желание прикоснуться, подсесть чуть ближе, чем это делают близкие друзья, обнять, притянуть к себе и не отпускать из плена теплых монохромных толстовок с дребезжащими маленькими значками. От таких мыслей пульс начинал учащаться, а щеки предательски гореть, как будто их обхлестал жестокий февральский ветер. Но Хёнджин никогда не говорил о таком, хотя даже когда Феликс обнимал его при встрече, сердце падало куда-то вниз. На громкой трели звонка они разошлись каждый по своим кабинетам и нахлынувшие мысли о чувствах сменились на тревожное ожидание контрольной работы по алгебре.

***

      После уроков они часто ходили друг к другу домой, но к Феликсу - чаще. Хоть и родители обоих мальчиков пропадали на работе, иногда - вплоть до самой ночи, у Феликса дома было особенно хорошо. Друзья могли сидеть весь день в кровати прислонившись к стене, увешанной плакатами, вырезанными из журналов и смотреть сериалы на стареньком ноутбуке Феликса. Дребезжащий звук пиратской озвучки успокаивал, даже если это была серия, сюжет которой они знали наизусть. Хёнджин стекает по стене, зевая, вытягивается, упираясь своими длинными ногами в бортик кровати. В своем классе он был выше всех сверстников, в то время как Феликс особо не выделялся из массы восьмиклассников. Хотя в отличие от них, на его лице сверкали россыпью золотистые веснушки, обретающие каждое лето более четкие очертания. Они, словно распыленные из баллончика, уходили по шее вниз под кофту с длинным рукавом и дальше по спине. Хёнджин об этом узнал, когда летним вечером они, спеша домой попали под рассыпающийся тонкими струями дождь. Туча тогда растянулась над всем городком и избежать мокрых проблем не получилось. Занырнув в комнату, Феликс как большая собака начал мотать головой из стороны в сторону, ещё больше обрызгивая и так мокрого Хёнджина, после чего зацепился за подол футболки и стянул ее через верх, открыв изумленному Хёнджину вид на невероятнейшее зрелище. И там и тут сияли светлые точечки. Тогда Хван невольно подошёл ближе и осторожно прикоснулся пальцем к обнажённому телу. Подушечка пальца заскользила, еле касаясь светлой влажной кожи. Хёнджин увлеченно всматривался в свои действия и шептал себе под нос: - Смотри, у тебя здесь можно медведицу большую провести. И Ориона... ты... - пауза, - как звёздное небо... - после чего Феликс неловко зардевается и шепчет что-то вроде "спасибо”. Феликс возвращается с миской попкорна и, закидываясь горсткой, аппетитно хрустит. Хёнджин нажимает ногой на пробел и из поведавшего жизнь ноутбука слышится вступительная музыка, логотип компании выплывает на черный экран. Почти как в кино. За окном накрапывает дождь, что создает ещё более уютную атмосферу. Феликс двигается ближе и ложится к Хёнджину на колени, заглядывая в темные-темные глаза. Ему всегда было интересно, что они таили за собой, что скрывали. После финальных титров, Хёнджин хрустит спиной, потянувшись и собирается было встать и отряхнуть руки после карамели от попкорна, но слышит, как его зовут и, ударяя одной рукой по другой, оборачивается, наклонив голову. - Джинни, знаешь, - тянет Феликс, - когда я заходил за мелочью перед обедом, на окне сидели ребята и они...целовались, - у Хёнджина внутри все встало мертвым грузом. Что если... - Я просто так подумал, что все в моем возрасте уже зовут девчонок на свидания, целуются, а я даже не знаю, как это делать, - последнее Феликс почти шепчет, было видно, как ему неловко за такие подробности, - не мог бы ты меня научить? - слова отдаются эхом от стен и бьют по барабанным перепонкам. Перед глазами все размывается и Хёнджин прикладывает немалое усилие, чтобы не потерять равновесие - научить тебя... целоваться? - Феликс смущённо уводит взгляд, когда слышит прямой вопрос - Ну да... - шепчет почти еле слышно Феликс и закрывает глаза. Спустя мгновение он ощущает на своих губах тепло и легкий привкус карамели. Почти сразу же приятнейшие ощущения пропадают, и Феликс удивлённо открывает глаза. Перед ним сидит красный до ушей Хёнджин, пытающийся закрыться отросшими волосами. Тогда Феликс берет лицо Хвана в свои небольшие ручки и притягивает ближе, вновь закрывая глаза и целуя. Неумело сминая чужие губы, Феликс не сдается и предпринимает новую попытку. Внутри все кувыркается и ходит вверх дном. Хёнджин шипит, когда Феликс нечаянно прикусывает его припухшие от поцелуев губы, а тот, отрываясь на секунду снова возвращается к тянущемуся сладкому удовольствию. Они запомнят этот день, который изменит многое в их жизни: в глубоких темных глазах Хёнджина станет меньше неизвестности, а Феликс наконец научится целоваться, как это делают его одноклассники и будет с гордым видом ходить по коридорам рядом со своим теперь уже парнем.