l’amour médiéval.

Сигма входит в старый, заброшенный и одновременно зловещий дом. он старается быть аккуратен и тих, как только может быть, чтобы не потревожить обитателя этого жуткого поместья, что из раза в раз заманивает его, пудрит ему мозги, сбивая с толку. каждый раз он ведет носом от ключицы до шеи, выдыхая в нее горячий воздух, что просто не может не заставить вздоргнуть и покрыться мурашками. каждый раз ведет дорожку из мокрых поцелуев, заставляя священника тяжело вздыхать, охать и выпускать горячий воздух из рта. каждый раз втягивает запах на манер псины, и каждый такой раз заставляет покинуть реальность, заставляет ноги сгибаться и становиться ватными, но его вовремя подхватывают, не давая упасть. заставляет произносить, по мнению Сигмы, неприличные, грязные, пошлые звуки. каждый такой раз — будоражит сознание. но никогда это все не заходило дальше, не более, чем просто сладкая речь, укусы с кровью, которую позже зализывают и извиняются, засосы и поцелуи. «это» — никогда не доходило до секса, сколько бы намёков на него не было. однако, в этот день все изменится, ведь они оба знают причину, по которой они не могут продолжить, зайти дальше, дальше всех этих горячих поцелуев, всей этой сладкой речи, дальше всего. и Сигма взял эту, так называемую, причину, которая не позволяла зайти дальше и получить незабываемое удовольствие на двоих. Сигма проходит дальше по коридору, абсолютно забывая, что вампирам также дано острое обоняние, из-за чего быть просто не мог остаться незамеченным. Сигму вжимают в камменую стену всем телом, смотрят на него из прищуренных алых глаз, в которых только и читается радость, а с губ не сходит улыбка. Сигма произносит тихое «ай!», когда ударяется головой о стену. —какое же знакомое личико. неужели мой милый, дорогой и любимый Сигма-кун вновь пожаловал? — с не наигранной радостью произносит парень, оставляя лёгкий поцелуй на шее Сигмы. —я тоже рад тебя видеть, Николай, —Сигма старается сделать серьезный и холодный вид, как старается сделать это всегда. старается не обращать внимания на поцелуи, на все ласки и действия Николая, что снова изголодал по своему «парню», как и по его крови, которая была для него, как сильный наркотик. наконец, он отпускает Сигму и сам отстраняется, давая ему свободу, но и это не надолго. Николай моментально переворачивает Сигму спиной к себе, снова вжимает его в стену, пододвигает его таз ближе к себе, а обе его руки держит своей, за кисти рук, держа их над головой. губы прижимаются к шее, атаковывая её каждый сантиметр. рука ложится на грудь, рядом с сердцем, чувствуя, как быстро оно бьётся; опускается ниже, по тонкой талии, напоминающая песочные часы; тянется к карману брюк священника, вытаскивая оттуда презерватив и ухмыляясь в изгиб шеи. Сигма чувствует эту ухмылку от собственной находки. он недоволен, что Николай так ловко обвел его вокруг пальца, понизил его бдительность, и сейчас они находятся в такой позе, что Сигма даже пошевелиться не может. —смотрю, ты сегодня захотел поразвлечься, — Николай чуть приподнимается, шепчет прямо на ухо так сладко, смеётся и целует чужое ухо. — позволишь мне сделать это? прикоснуться к тебе намного ближе, жарче. взять тебя, быть с тобой грубым и... —черт тебя подери, заткнись, — Сигма не дает закончить речь Николая, ибо он не оценит уровень её пошлости, не сможет ответить на неё «да» просто потому, что не сможет осилить свое смущение. и Николаю это нравится. нравится смущать его, вводить в краску. нравится думать, что все, что с ним происходит из раза в раз — его рук дело. он снова оставляет поцелуй на ухе и смеётся.

***

огромная спальня с кучей всего, постель, занимающая половину пространства, еле пробивающийся из-за штор лунный свет, горящие свечи с приятным запахом и обнаженное тело: Сигма обнаженн, на его теле уже успели оставить пару пятен и укусов, его руки связаны красной лентой, а она привязана к кровати. он смотрит на довольного до нельзя Николая, что расплылся в улыбке и наблюдает за всем процессом, в этот же момент изучая каждый сантиметр тела своей пассии. Сигма позволяет расширяться зрачкам, позволяет себе протяжно стонать, позволяет ахать и охать, стараясь делать это как можно тише, громко и тяжело вздыхать, иногда хныкать, пока Николай, устроившись между разведенных в стороны ног Сигмы, растягивает его предельно осторожно и медленно. Сигма умолкает и отводит взгляд, смотря в стену. Николай приподнимает голову и смотрит на Сигму, пододвигаясь к его лицу и беря в свободную руку, разворачивая к себе. —смотри на меня, — прерывая тишину, беззлобно шепчет парень, целуя уголок губ второго. Сигма, затаив дыхание, кивает в знак согласия, затем приоткрывает рот. и Гоголь улыбается во все 32, тихо смеётся, после опускается к шее и смазанно целует её, через мгновение отстраняясь. он вытаскивает пальцы, на что Сигма разочарованно выдыхает. приподнимается, затем наклоняется к рукам, развязывая ленту, тем самым осовобждая их, на что Сигма опускает руки на постельное бельё и ждёт. он встаёт с кровати, направляясь к тумбе, что стояла рядом. на ней были аккуратно сложена одежда Сигмы, а рядом лежали все вещи, что пригодятся для сегодняшней ночи. Гоголь берёт нужную вещь и поворачивается к Сигме, который ждёт его. он осматривает его с ног до головы, мысленно отмечая, что он чертовски красив: распущенные белые волосы, обнаженный торс, слегка мешковатые штаны в полоску, бледный оттенок кожи, алые, сверкающие глаза. Николай улыбается мыслям Сигмы. —все равно не налюбуешься, — подходя к Сигме, произносит парень. —забираться в мою голову неприлично, если ты не знал. —не ворчи, котёнок. Сигма хмурит брови, пока Николай, отодвинув его челку, целует его лоб. —встань на четвереньки, — произносит Николай, забираясь на постель. Сигма послушно выполняет и через пару секунд уже стоит в нужной позе. Николай внимательно осматривает Сигму, попутно приспуская штаны вместе с нижним бельём, сразу же надевая презерватив, как только со всем было покончено. Гоголь наклоняется к затылку, целуя его, плавно опускаясь к спине, оставляя мокрые, горячие поцелуи. он испускает горячий воздух в спину. мурашки так и бегут по ней, как сумасшедшие. Николай ведет носом к двухцветным волосам, беря сиренивую сторону в руку, вдыхая запах и переплетая между пальцев. через пару минут, он прекращает мучить локоны волос и отпускает их, после и вовсе убирая их со спины. он пытается отвлечь Сигму от первого проникновения. тот уже начинает дергать бедрами и скулить, ибо терпеть уже невозможно. Гоголь тяжело вздыхает и прикрывает глаза, медленно, неспеша, плавно входит и останавливается: сразу дает ему привыкнуть. дыхание у обоих сбивается сразу же, Сигма дышит часто-часто, член давит изнутри, и мягкие стеночки сжимаются вокруг него. Гоголь начинает двигаться аккуратно и медленно, тем самым также начиная мучить Сигму. Сигме хочется больше: толчков, более быстрого темпа и прочего. и Гоголь понимает, знает о его желании, но пока не даст этого. Гоголь снова наклоняется к спине, оставляет на ней лёгкий поцелуй, поднимается выше, к уху и ласково шепчет: —попросишь – и я сделаю то, чего ты так желаешь. Сигма мнется, не может подобрать слова и вовсе путается в них. —не слышу. —прошу, не медли, умоляю тебя. я не могу терпеть. и Гоголь ухмыляется. выпрямляет спину и мгновенно берет Сигму за бедра, делает первый толчок, сразу набирает темп. а Сигма... Сигма уткнулся лбом в подушку, сжимает ее в своих пальцах, испускает особенно громкие стоны в неё, чтобы никто не услышал. закидывает голову назад, глотая воздух, которого не хватает. все тело дрожит от этого. это провал: Сигма сам понимает, но его это не волнует. ему слишком хорошо.