Скрытые гематомы

Внезапно и совсем неожиданно для самой себя, Кристина решила меняться, быть менее негативным и более позитивным персонажем. Чтобы прийти к такому выводу, ей пришлось: не спать несколько суток подряд, найти в себе кучу изъянов, пересмотреть своё отношение к окружающим. Больше всего Захаровой хотелось стать женственнее, показать всем, особенно Красной Шапочке, что она умеет быть доброй, нежной — будь проклято это слово — девушкой. Сейчас она понимает, насколько хуёво звучит это со стороны и не понимает, чем думала, когда пришла к такой идее. Ну, меняться полностью она точно не будет, а вот поведение своё обещает подкорректировать. И когда объявляют, что в бою на ринге Кристина будет в паре с Лизой, она отчетливо понимает, что ей есть много чего выплеснуть. В ней борются две стороны: уложить ту на лопатки и вырубить или в честь благодарности вести себя как человек. Естественно, придется поиграть на публику, будь она неладна, но она постарается вести себя более нежнее к этому, блять, милейшему созданию с красной шапкой на голове. Решено, вот он первый шаг к изменениям и первый человек. И, сука, это изменения не ради кого-то, не ради проекта, а ради самой себя. Ради того, чтоб потом не страдать где-то в углу разрушая себя своими же мыслями или же разрушая другого человека кулаками. Она даёт себе отчет, что этим самым человеком может быть близкий, которому бы она не хотела причинять боли, над которым бы она не хотела издеваться. Именно поэтому нужно перешагнуть через себя, и не метаться со стороны в сторону, а просто стать нормальной. Даже сейчас её бросает из крайности в крайность. Даже сейчас она злится на саму себя за то, что не может быть такой как все. Даже сейчас она готова положить весь мир к ногам Красной Шапочки и показать, что она нормальная. Увидев перед собой Её, с ехидной улыбкой, с огненными глазами, Кристина боялась не сдержаться: какого хуя она здесь забыла, если у неё всё хорошо, какие у неё могут быть проблемы, когда она, сука, так лыбится? Хотелось разорвать её в клочья, а потом зализывать языком все раны. Хотелось сжать это наглое личико в руках, а потом зацеловать. Хотелось скрутить её полностью, а потом бросить на кровать и довести до оргазма. — Много агрессии, которая привлекает внимание. — доносится до Захаровой от Лизы, которая должна по идее наброситься на неё с кулаками, но она лишь проделывает какие-то трюки в воздухе почти не касаясь её. — Ты показушница на камеру. — Кристина придумывает на ходу понимая, что единственная показушница на камеру, на этом ебучем ринге — она. Разминает, сжимает кулаки, чтоб хоть как-то расслабиться, ибо эта дама напротив на неё действует слишком опьяняюще. Особенно в такой опасной близости. Хватает за шею и опрокидывает придерживая за голову, чтоб Андрющенко не повредила себе ничего. Прижимается к ней, хочет услышать что та бормочет, но ни черта не слышит из-за криков из зала. Завалитесь все, мне Лизочка сказать что-то хочет, твари. А после ей приходится подняться — подозрения ведь не нужно вызывать — отряхнуть себя как от грязи и продолжить играть. — Ты балаболка и половина твоей истории тоже балабольство! — Захарова не мыслит что говорит, но по выражению лица Лизы, которая через улыбку сжимает челюсть, видит что попала в цель, только не в ту, которую нужно. Вот она, слабая точка, на которую можно будет надавить. Прямо как последующий пинок в живот, после которого та сгибается и шепчет: «это было жёстко, ты попала в цель». — Я ни с тобой, ни с одной из девочек о себе не говорила. Я слушала только ваши истории, поэтому вы меня не знаете и, наверно, это к лучшему. — Лиза цедит сквозь зубы, Кристина закусывает губу, понимая, что вот этот фальшивый бой заставит Красную Шапочку её ненавидеть ещё больше. Она увидела это во взгляде, когда та влепила ей пощечину и мгновенно отшатнулась надевая маску безразличия. Кристина решила наплевать на всё и всех и улучшить ситуацию, постараться хотя бы. Она нежно, аккуратно, с легкостью перебрасывала Красную Шапочку через себя, валила на пол, и даже успела пощекотать и услышать искренний смех Лизы. Она успела прикоснуться к её телу, успела поваляться в её объятиях, понимая что была бы не против уступить ей в главенстве. Только ей. И если бы была возможность, остановила бы время, и выбросила бы всех ненужных людей из зала оставив их наедине. — Знаешь, тебе бы я разрешила быть сверху. — Захарова ляпнула не подумав, закатила глаза и шлёпнула себя по лбу прикусив язык. Это что, блять, было, Кристина? — А с тобой я бы хотела быть снизу. — игривый ответ Красной Шапочки припечатал её к полу, заставил рот приоткрыть, глаза вылезти из орбит. Её ответ выбил весь воздух из лёгких: блядский боже, такое она бы хотела слышать каждый божий день наплевав абсолютно на всё. Это что, блять, было, Лиза? Пришлось сматываться с этого ринга, ибо нужно было умыться и подышать свежим воздухом. По-ходу у кого-то начались галлюцинации. Но девушки не собирались её так просто отпускать, они заулюлюкали, начали хвалить и поддакивать каждому её слову, мол, правильно сделала, надо было эту Лизу полностью добить, уничтожить! Я, блять, сейчас Вас, нахуй, добью. Ёбанное стадо, никакого личного мнения, заебали все. Да и вообще, отъебитесь от меня, мне воздух нужен! Захарова хмыкнула, покачала головой и ничего не ответив поковыляла на выход. «Надо держать себя в руках, надо меняться» — как мантру повторяла она всю дорогу. На улице было хорошо: воздух мокрый, чистый после дождя; небо голубое и вдалеке солнце садилось за горизонт. Спокойствие и умиротворение полностью её окутало, пока эту атмосферу не разрушил знакомый голос. — Кристин, подожди, я хочу тебе кое-что сказать! — Чего тебе, Мишель? — устало вздохнула Кристина, ведь знала что её не ждёт ничего хорошего от этого разговора. — Хочу сказать, что ты правильно сделала, так и нужно этой идиотке, — Мишель злобно скалилась и выплевывала это с таким ядом, будто Лиза была самым ужасным человеком на этом белом свете. — И вообще, прости меня, я была не права, мне не стоит пить. — опустила голову, сделала печальное лицо, голос стал более писклявым — ну всё, игра началась. — Тебе бы повзрослеть, Мишель. Выплевывает Кристина и исчезает, оставив блондинку одну.