strange birds

I walk the halls invisibly Я прохожу по коридорам невидимкой, I climb the walls, no one sees me Забираюсь на стены, но никто не видит меня, No one but you Никто, кроме тебя

И когда столица горит, а никого нет рядом, Серсея почти сдается. Она даже почти не жалеет, что умрет. Такое ощущение, что жить ей больше не для чего — ее дети мертвы, а Джейме... Черт знает, где Джейме. Счастье было близко только на Утёсе. Когда они были одни друг у друга, и все было спокойно. Тогда она любила его больше всего на свете. И оправдывать себя было легче легкого — ведь Таргариенам можно, а Ланнистеры уж точно не хуже. Джейме всегда был лучиком в ее жизни, поэтому когда он появляется под звуки рушащегося замка, рыка дракона, криков и огня, на секунду ей хочется поверить, что это лишь мираж. Но от обхватывающих рук становится так тепло, что жизнь ощущается, как никогда реально. В его измученных глазах она видит себя. Она понимает, что им уже точно не спастись, но он, крепко сжав ее руку, все ещё надеется. — Пойдём, — говорит. — Там есть выход. Обещает ей, что они убегут и будут жить счастливо. Начнут с чистого листа, будут растить ребёнка и наслаждаться только друг другом: без ярлыков, без боли, без обязательств. Она бежит за ним, еле поспевая, сворачивая за очередной поворот. И мир вокруг кажется адом — горящий город, крики жителей, разрушенные стены и оставленный железный трон. Когда Джейме резко останавливается над обвалом из камней в его глазах теряется надежда. Он, как полоумный, пытается пробить проход, но это нереально. Серсея мягко касается его руки, привлекая к себе внимание, и тянет ее ладонь к своему лицу. В этот момент ее жесткие черты лица становятся такими же мягкими, как в детстве, когда они жили на Утёсе. Ее взгляд до боли напоминает ему Мирцеллу. И ощущение спокойствия накрывает, несмотря ни на что они сейчас будут вместе. — Сегодня просто не наш день, —шепчет Серсея, крепче сжимая его спину. Он в ответ только носом о ее макушку трется, пальцами в волосы лезет. И когда глыба падает, они крепко сжимают друг друга в объятиях. Серсея успевает лишь всхлипнуть в его плечо, а Джейме прошептать в миллионный раз: «Я люблю тебя». В миллионный и последний. И хруст костей почти не слышится из-за падения ещё сотен таких же глыб.