Моё имя Такемичи!

       Изана клевал носом, сидя рядом с омегой, не позволяя себе заснуть, так как ему казалось, стоит расслабиться и Такемичи снова ускользнёт. Он держал омегу за руку, словно боясь выпустить его из своей ладони, и прислушивался к притихшему поместью, так что различить, когда главный вход вновь отворился, не составило труда. Встрепенувшись и скинув с себя остатки сна, Изана вскочил с постели, тут же схватив со стола, находящегося у постели, кинжал, который оставил там заранее. Он, подобравшись к двери, осторожно ее приоткрыл, прислушиваясь, но услышал голос Муто, тот кого-то приветствовал, поэтому, больше не имея смысла скрываться, Изана вышел из комнаты, и спускаясь по лестнице, встретился взглядом с Мансаку.        — Рад что ты уже тут… — начал было разговор дед, но Изана не собирался больше играть роль «прилежного внука», а потому прервал его:        — Зачем ты забрал его. — Спустившись, Изана остановился у лестницы, сжимая в руке рукоять ножа и распространяя вокруг аромат, он готовился к нападению.        — Я лишь хотел расшевелить тебя, — совсем не испугавшись, проговорил старик, отдавая влажный от дождя плащ замолчавшему Муто, — и всё прошло как надо. Или ты думал, что удастся и дальше отсиживаться в тени? Время, Изана, оно поджимает, разве не знал, что задумал Макото?        Как бы Изана не был зол на деда, он не мог не признать его правоты, поэтому, скрипнув зубами, он всё же спрятал нож за пояс и перестал накачивать зал своим ароматом. Муто, решивший тактично не мешать, поспешил удалиться, чтобы унести вручённый ему плащ старшего Сано.        — Я бы справился и сам. — Оскалившись, проговорил Изана, он чувствовал раздражение при виде старика, но не собирался вредить ему. Мансаку все эти годы был единственным, кто не отвернулся от него и поддерживал.        — Изана… — вздохнул старик, подойдя к альфе. Положил ладонь на его плечо, и понизив голос, сказал, — Сано вырождаются. Когда-то мы были сильной семьей при дворе. Но вместе со второй моей женой нас пожрала гниль. Общество, как и наша семья, прогнили, к власти приходят слабаки и самодуры. Ты, как новое зерно нашего рода, обязан избавиться от гнили.        Заложив руки за спину, старик прошел мимо, направляясь к лестнице.        — Он в тяжёлом состоянии… — произнёс Изана, заставив старика остановиться.        — Я приказал позвать лекаря. — Они стояли спиной друг другу, оба уставившись в пустоту перед собой.        — Да, он здесь…        — Надеюсь… — заговорил старик, поднимая взгляд к темнеющему в высоте потолку, — твоя омега выкарабкается. Он оказался на редкость интересным экземпляром…        — Такемичи не вещь! — взорвался Изана, обернувшись к старику.        — Приведи эмоции в порядок и сосредоточься на своём плане. — Спокойно произнес Мансаку, двинувшись к лестнице, — если у тебя не получится, твоего ом… Такемичи, ждёт не завидная участь.        Изана наблюдал за тем, как старик поднимается на второй этаж, чувствуя, словно сердце в груди сжалось. Альфа понял — старик прав, омега стал его слабостью и если его план провалится им точно воспользуются.        — Муто. — Как только старик поднялся наверх, Изана подозвал своего друга, который тут же появился рядом.        — Что такое?        — Я… расскажи, о чем говорили, когда я покинул собрание? Поподробнее.        — Хорошо.        — Прежде отправим к Такемичи кого-нибудь присматривать. Чтобы в случае чего бежал к лекарю.        — Да, так и сделаем… — они направились вместе в сторону кабинета, по пути поймав слонявшуюся омегу, что явно закончила свою работу только к середине ночи. Изана отправил ее к Такемичи, дав указания.        Он решил серьёзнее относится к своему плану, не время отступать, он так долго шел к этому вовсе не затем, чтобы потерять всё в одно мгновение.

***

       Пошевелиться оказалось невероятно сложно, но хотелось пить, а глаза были настолько тяжёлыми, что омега в начале даже подумал о том, что ему на них накапали воска. Тем не менее он чувствовал, что рядом с ним находился какой-то омега, ведь его лёгкий аромат, казалось, полностью окружил Такемичи.        — Пи…ть. — Выдавил Седьмой из себя, прилагая титанические усилия, чтобы открыть глаза и, повернув голову в бок, тут же увидеть перед носом ковш, наполненный водой, капли с которого капали прямо ему на плечо, охлаждая горячую кожу.        Омега, что подала ему воду, тут же поспешила помочь ему сесть ровнее и, придерживая голову, помогла сделать пару глотков. Прежде, чем Такемичи снова смог упасть на подушку и вновь заснуть.        Следящая за ним омега не знала к кому ей бежать, ведь больной просто попил воды и вновь заснул, стоило ли ей беспокоить лекаря или лучше сообщить об этом господину. Разрываясь сомнениями, девушка кинулась к двери, но, к ее счастью, она отворилась раньше, чем омега успела подойти к ней. И все ее сомнения разрешились.        Она склонила голову, сжав руки, ожидая, пока застывший у входа господин спросит её.        — Что-то случилось?        — Господин, омега только что пришёл в себя и, сделав пару глотков воды, сразу заснул. — Быстро ответила омега.        — Я приказал тебе не сводить с него глаз. — В голосе господина слышалось раздражение, из-за которого затряслась и сама омега. — Куда ты так спешила?        — Доложить лекарю об этом.        Господин прожигал в ней дыру и омеге хотелось просто исчезнуть. Она ожидала, что господин сейчас же ее накажет, как делал бета, которого оставили приглядывать за поместьем и всеми имеющимися в нем омегами. Но господин молча просто сверлил ее взглядом, а после, пройдя в комнату, направился к постели и позволил омеге расслабиться и поспешить скрыться из спальни, но стоило ей потянуть руку к ручке, как господин вновь обратился к ней.        — С этого дня ты лично присматриваешь за Такемичи. Всё время, пока я не нахожусь рядом с ним, ты должна быть здесь. Сейчас отдыхай до утра и передашь мои слова бете. И прежде чем завтра утром придёшь сюда, отмойся с мылом, полностью. Не хватало, чтобы ты принесла заразу сюда. И переоденься в чистую одежду. Ясно?        — Да, Господин Сано. — Быстро ответила омега.        — Передашь бете, что освобождена от остальных обязанностей, кроме присмотра за Такемичи. Ясно?        — Да, Господин Сано.        — Свободна.        Омега мгновенно выскочила за дверь, сразу же почувствовав накатившую усталость, она поплелась в сторону комнаты прислуги, где стоило ей найти свободное место, она легла прямо на пол, прижавшись к кому-то и заснула почти мгновенно.        До самого пробуждения она так и не смогла осознать, что же на самом деле приказал ей Господин. Но уже через пару часов, когда она, не задумываясь, приступила к приказу господина, отправившись в прачку, взяла в руки кусок мыла, собираясь отмыться в большом тазу, девушка вдруг замерла.        Она ведь никогда раньше не занималась какой-либо одной работой в течение всего дня. На мгновение в мыслях омеги промелькнула мысль, что быть может Господин Сано Изана не такой монстр, каким его описывал бета?

***

       Когда Такемичи вновь открыл глаза, он не ожидал, что первым, кого он увидит, это будет лицо какого-то старика с козлиной бородкой и в очках-половинках, что склонился над ним. Первой реакцией омеги в тот же момент было оттолкнуть его от себя, но старик схватил его за запястья и прижал к постели.        Такемичи чувствовал, что происходило что-то непонятное, быстрый взгляд вокруг говорил о том, что Изаны нигде не было и лишь омега-женщина, стоящая в углу, была единственным свидетелем того, что к омеге прикасался непонятный альфы.        — Тише, тише… — с издёвкой в голосе говорил альфа и у Такемичи перед глазами встали картины того, как он пытался сбежать от Мансаку и его прижал к земле какой-то непонятный человек.        Кровь Такемичи закипела и он издал злобный рокот, исходящий откуда-то из груди, невольно оскалившись, заставив старика отшатнуться и с удивлением уставиться на омегу. Как только его руки оказались свободны, омега тут же попытался сбежать подальше из этого места, только, к сожалению, он не смог выбраться даже из-под одеяла, в которое был укутан. Силы словно абсолютно покинули его. Такемичи с ужасом осознал, что он совершенно беспомощен, поэтому он уставился на отстранившегося старика, продолжая скалится на него.        — Позови Изану… — приказал старый альфа тут же выскочившей из комнаты омеге, а Такемичи прислушался, всё так же настороженно, но без былой злобы, глядя на старика.        Так они и сидели: старик-альфа, с каким-то странно увлечённым взглядом и омега, рокочущий на каждое движение незнакомца.        Дверь распахнулась, с глухим ударом врезавшись в стену, а после омегу словно смел вихрь, он даже ничего не успел понять, как оказался стиснут в объятиях, и лишь аромат его альфы не позволил Такемичи в тот же момент вцепиться зубами в прижавшегося к его шее Изане. Альфа довольно урчал и обнимал омегу, причиняя боль неосторожными движениями, когда касался израненной спины. Омега не обращал на это внимание, потому что это был Изана. Это был его альфа.        — Ты со мной… — шептал Изана, окутывая омегу коконом аромата, — со мной…        — Конечно, не хочется прерывать, — заговорил старик, даже не обратив внимание на то, как Изана резко на него посмотрел, когда старик осмелился сделать шаг в направлении омеги, — но мне нужно его осмотреть, а омега… брыкался, пришлось отправить за вами.        Изана поджал губы, просверлив лекаря тяжёлым взглядом, прежде чем, взглянув на Такемичи, заговорил:        — Это лекарь, он осмотрит тебя. Я буду рядом. — Изана встретился со взглядом Такемичи, подняв голову омеги за подбородок. — Доверься ему.        — Хорошо, мой господин. — Тут же ответил омега, и Изана улыбнулся, оставив легкий поцелуй в лоб, отступая на шаг от Такемичи. Он, сложив руки на груди, внимательно следил за каждым движением старика, что подошел к постели, раздавая указания, как омеге повернуться и что делать. Такемичи больше не сопротивлялся, и лекарь, сменив повязку на спине, дал омеге выпить горького отвара из лесных трав, который расслабил Такемичи настолько, что он почти мгновенно заснул.        — Интересно… — хмыкнул старик, глядя на Такемичи, — вы его воспитанием вообще не занимались? Слишком дерзкий.        — Это мои проблемы, ясно? — фыркнув, ответил Изана, поправив одеяло на Такемичи.        — Омега начал перекидываться в зверя. — Хмыкнув, подметил старик, — он омега, они так не могут. Понять не могу, что с ним такое…        — Вы здесь не для того, чтобы задаваться глупыми вопросами.        — Но это же важно для науки! — Отреагировал старый альфа, заставив Изану оскалиться.        — Вы здесь не для этого. Занимайтесь своей работой и не суйте нос, куда не просят.        — Успокойтесь, молодой господин. — Спокойно произнёс лекарь, — я вас услышал.        Лекарь покинул комнату, пообещав зайти вечером, чтобы еще раз осмотреть омегу и сменить повязку. Изана бросил взгляд на омегу, всё еще стоящую в углу:        — Иди на кухню и плотно поешь. Будешь сегодня всю ночь с Такемичи, ясно?        — Да, Господин Сано. — Тут же ответила девушка и поспешила исполнить приказ, оставив Изану наедине с Такемичи.        Альфа осторожно убрал волосы, прилипшие ко лбу омеги, что активно потел — по словам лекаря, выгоняя из тела недуг.        Присев на край постели, Изана провел костяшками пальцев по щеке Такемичи, он словно был заворожен, глядя на омегу. Тот стал выглядеть значительно лучше, а это означало, что лечение старика помогает. Вот так, сидя наедине со спящим омегой, Изана поймал себя на мысли, что боится, боится потерять Такемичи. Боится что тот исчезнет из его жизни, что он будет плакать.        Изана боялся даже себе признаться в том, что слишком нуждается в этой омеге. Альфа даже боялся думать, как бы все обернулось, если бы в вечер его дня рождения омега не остался сидеть под дверью, возможно, тогда история сложилась бы по другому, Изане совершенно этого не хотелось бы.        Склонившись к омеге, Изана провел носом по его шее, втягивая сладкий аромат омеги и запахи пота, болезни и резковатый запах мази, что лекарь втирал в особо загноившиеся шрамы на спине Такемичи. Изана довольно урчал, вторя своему внутреннему зверю.        Он осторожно прилёг рядом с омегой, его тело свисало с края кровати, но Изана даже не обратил на это внимания, он просто лежал, положив под голову руку, и смотрел на мирно спящее лицо омеги. Нежно поглаживая, едва касаясь пальцами скул и шее.        — Поправляйся скорее… — прошептал Изана, а после признался: — Мне не хватает твоего присутствия.        Пошевелившись во сне, омега вздохнул, и словно почувствовав Изану, придвинулся ближе, инстинктивно уткнувшись лицом в грудь альфы, не позволяя тому отстраниться. Омега спокойно засопел и Изане не осталось ничего другого, кроме как прижать его к себе, пустым взглядом уставившись в стену, пока перед глазами проносились воспоминания о том, как омега впервые посмотрел ему в глаза, как Такемичи со временем ему открывался и в конечном счете забрался так глубоко в душу, как ни один человек даже не мог помыслить об этом.        Изана усмехнулся, вспомнив, как ворвался в дом к Ханагаки, бывшего владельца омеги и по совместительству его отца. Тогда Изане так хотелось, чтобы эта сволочь захлебнулся собственной кровью, на тот момент единственная причина, по которой Изана решил избавиться от Ханагаки — собственничество.        Изане не хотелось делиться своими вещами хоть с кем-то, так что он решил, что будет проще избавиться от Ханагаки.        Этот Ханагаки оказался тем еще слизняком, стоило только один раз окатить его альфа феромонами, как тот заткнулся и глотал всё, что говорил ему Изана — ему даже стало скучно. Так что Изана покончил с ним достаточно быстро, вскрыл глотку старику тем самым кинжалом, что позже отдал Такемичи.        Но, несмотря на то, что Изана заскучал, и даже немного расстроился от того, что Ханагаки оказался до ужаса скучным, в ту ночь, вернувшись в свою комнату, Изана с удовольствием прижимал к себе омегу во время грозы — это была одна из тех ночей, когда Изане удалось нормально выспаться.        У Ханагаки и до появления Изаны были большие проблемы, он слишком сильно упивался своей мнимой властью, понабрал долгов и нажил себе врагов. Его финансовое состояние было в полном упадке, он распродал почти всё свое имущество, за бесценок отдал своих омег и отправил сыновей на военную службу. Но даже это никоем образом не помогло альфе и его жизнь и так висела на волоске. Когда к Ханагаки пришел Изана, у того не было ничего, даже дом он заложил под огромные проценты. Его детям больше некуда возвращаться, а все долги отца перешли им, вместе с его кредиторами. Единственное, что спасает сейчас младших Ханагаки — они на службе и добраться до них нет возможности.        Зато именно банкротство и долги Ханагаки объяснили следователям его смерть — слишком много врагов, чтобы искать конкретного. К тому же, прежде чем покинуть Ханагаки, Изана позаботился о том, чтобы всё это выглядело как грязная операция по изъятию органов.        То, что Изана вырезал из туши альфы: кусок печени и почки, он по дороге домой скормил бродячей дворняжке.        К Изане смерть Ханагаки не вела абсолютно никаких нитей, кроме Такемичи, но вся прелесть была в том, что омег у Ханагаки было много и все они ушли с молотка, а вторая прелесть заключается в том, что всем плевать на омег.        У семьи Сано никогда не было дел с Ханагаки, даже подпольных.        Такемичи пошевелился, вырывая Изану из мыслей, и альфе пришлось прервать свой отдых. Поднявшись с постели, и убедившись, что приставленная к Такемичи омега заняла свой пост, Изана спустился к Муто, который уже подготовил лошадей — им нужно навестить Коконоя, так что Изана оставляет присматривать за особняком Мансаку.        Который, к слову, был достаточно любезен предложить Изане самостоятельно присмотреть за омегой, пока Изана будет занят.        Мансаку был доволен как кот, обожравшийся сметаны, старику явно нравилось происходящее. Будто альфа слишком сильно засиделся на месте и решил тряхнуть стариной. Но вместо того, чтобы самому что-то делать, Мансаку предпочёл устроится на месте зрителя и решать: показать палец вверх или вниз.        Мансаку был доволен сложившейся ситуацией, еще в момент когда Сакурако — жена Макото — заболела, и не была способна родить, Макото привел в дом своего сына от одной из его многочисленных любовниц, так как Шиничиро совершенно не проявлял желания к сражениям, предпочитая отсиживаться по углам. Изана был новой кровью в их роде и Мансаку это нравилось, он сразу увидел в мальчишке тот безумный блеск, который присущ большинству истинных Сано.        Но Сакурако неожиданно смогла родить еще пару детишек и Мансаку не мог не признать врожденный талант Манджиро, только вот слишком глуп. Он не сможет привести Сано к былому величию. Поэтому, после попытки Макото избавиться от Изаны за ненадобностью, Мансаку взял его под своё крыло.        Только благодаря Мансаку Изане удалось дожить до более сознательного возраста. Макото не оставлял попыток избавиться от неугодного сына и Мансаку пресекал их каждый раз. Возможно, Изана и мог помнить некоторые из них. Но точно не все.        Макото отлично понимал намерения Мансаку, только вот его трусливому сыну не хватало смелости открыто выступить против отца. Макото слишком слаб для этого — виной всему его мать, вторая жена Мансаку, от которой и появился Макото. Посмевший травить своих братьев, как только Мансаку отправился на войну, а при первой же ошибочной вести о его смерти организовал «грызню» и подло перебил всех ослабленных братьев и сестер, даже тех, кто не собирался участвовать в ритуале. Вернувшись живым, Мансаку оставил Макото в живых лишь по причине отсутствия других наследников. Но теперь… Мансаку не собирался позволять глупым шавкам занять место у руля. Именно по этой причине он находится сейчас в этом поместье и присматривает за омегой — любимой игрушкой своего протеже. И пускай Мансаку считал эту омегу занозой в заднице, но он так же оказался прекрасным рычагом давления и хорошим стимулом для Изаны, так что Мансаку не против.

***

       Манджиро скулил в своей постели, никого к себе не подпуская. Он лежал, свернувшись в калачик под одеялом и огрызался на каждого, кто смел к нему приблизиться. Он не подпустил ни одного лекаря, отталкивал всех, даже Шиничиро. Который не находил себе места, он видел, что рана, оставленная Изаной, все еще кровоточила, оставляя кровавые следы на простынях, а поведение самого Манджиро его пугало. Еще сильнее Шиничиро был разочарован в отце, который, увидев состояние своего сына, недовольно скривился и вышел из комнаты, не сказав ни слова.        Шиничиро чувствовал, как внутри него кипела кровь, а его зачастую достаточно спокойный внутренний зверь скалил клыки.        Вновь наблюдая за тем, как Манджиро отталкивает от себя омегу, которая пыталась его напоить, Шиничиро срывается, он хватает омегу за воротник и швыряет его в стену. Альфа, находящийся внутри него, скалит зубы и подталкивает Шиничиро к краю, когда он подходит к трясущемуся существу у его ног. Темноволосый, низкорослый омега так сильно напоминал чертов «подарок»… Шиничиро чувствовал, как он скалится, рычание вырывается из его глотки, а феромоны распространяются на всё пространство комнаты, даже зная, что глупая сука у его ног никоем образом не почувствует их, Шиничиро хотел задушить это темноволосое ничтожество, забить его ногами в углу комнаты и ради смеха волочить привязанным за лошадью.        Шиничиро так сильно этого хотел, что, вздернув омегу на ноги, за волосы впечатал лицом в стену, желая разбить его красивое личико, испортить и растоптать. Он был причиной всех бед, так считал Шиничиро.        Отшвырнув от себя омегу, лицо которой превратилось в кровавое месиво, а дыхание превратилось в непонятные булькающие звуки, Шиничиро отчетливо понял:        — Я сотру эту омегу…