Морозная зимняя ночь

      Тот запах, который ты чувствуешь выходя на улицу солнечным зимним утром, никогда не отпускал Грея. Впервые он почувствовал его еще в детстве. В тот день, когда Делиора убил его родителей, в тот день, когда он познакомился со светловолосым омегой. Учиться с ним было весело, хоть новый друг и ревновал к Грею их учителя. Однако, эти годы можно было назвать счастливыми. Но все однажды заканчивается. Так и обучение окончилось, когда Ул пожертвовала собой, использовав заклинание «Ледяной Гроб». В тот день они с Леоном разошлись. И с того дня не было ни минуты, чтобы ледяной маг не вспоминал о веселом и беззаботном времени, проведенным со своим другом детства. Тот хоть и раздражал иногда, но все же всегда мог развеселить. И всегда от него исходил такой приятный запах утреннего мороза. За долгие годы Грей смог смириться с тем, что он больше никогда не почувствует его и этот приятный аромат и останется лишь его воспоминаниями. Потому на острове Галуна, когда его вновь окутал запах солнца и снега, Грею показалось, что это всего лишь сон и он вот-вот проснется. Но наваждение не проходило. Ему предстояло сразиться с другом детства, однако мысли вели совсем к другому. Хотелось подойти и обнять этого зарвавшегося омегу, напомнить о том времени, что они провели вместе. Но Грея отрезвили слова, которые Леон сказал ему в тот день, когда они виделись последний раз.       — Это из-за тебя умерла Ул, — вновь произнес это блондин.       Последний бой продлился недолго. Леон всегда был заносчивым и самовлюбленным. Отбросив старые чувства, Грей воспользовался старыми слабостями друга детства и смог его одолеть. Тот и впрямь ничуть не изменился. Но все же альфа допустил ошибку, подойдя к Леону слишком близко. Запах, на который он отчаянно старался не замечать в течение всего этого времени ударил с новой силой, прилетев в ребра и теплым комом опустившись в низ живота, скручивая мышцы, заставляя повиноваться своим инстинктам. Леон отшатнулся от бессилия. Он уже прекрасно осознавал, что происходит.       — Как же не вовремя… — выдохнул омега, судорожно втягивая воздух.       Это действие лишь усугубило его положение. Голова закружилась от запаха, который можно было ощутить лишь холодной зимней ночью высоко в горах. Рассудок окончательно распрощался с ним, погружая поверженного волшебника в тягучий теплый мрак, растворяя его тело в желании. Когда парадоксально горячие и влажные губы ледяных волшебников слились в страстном поцелуе, время будто остановилось на мгновенье, а потом с ускорением помчалось вперед. Грей нетерпеливо избавил омегу от мешающей им обоим одежды и дрожащими от напряжения пальцами прошелся по оголенной груди, скользя следом взглядом по рельефному телу. Раньше его привлекали более хрупкие омеги. Но сейчас не было ничего прекраснее, чем твердые кубики пресса, судорожно вздымающиеся навстречу горячим прикосновениям. Оставив влажную дорожку поцелуем от подбородка до ямочки на грудной клетке, Грей прихватил губами сосок омеги. Слегка прикусил зубами, оттянул, а затем нежно, словно кот, зализал красный след. Реакцией на его действия стал несдержанный стон. Леон прогнулся в спине навстречу ласкам.       — Какой ты шумный, — прошептал Грей, обжигая горячим дыханием ухо омеги.       Как бы волшебник Хвоста Феи не старался вернуть разум, все его попытки накрывались ужасно пошлыми стонами и извивающимся под ним телом.       — Грей, пожалуйста… — простонал Леон, прося продвинуться дальше.       А просить дважды альфу было не нужно. Не справившись с пуговицей на штанах друга детства, он просто разорвал их. Тот, казалось, вообще не обратил внимание на такую дерзость, лишь судорожно выдохнув, когда в него проникли сразу два пальца. Внутри было жарко и очень узко. На секунду Грей замер, давая своему партнеру привыкнуть к ощущениям, но тот сам начал насаживаться на пальцы. Не затягивая с растяжкой, альфа быстро заменил пальцы кое-чем покрупнее. И поспешил сразу войти на половину. Из глаз Леона брызнули слезы, он попытался отодвинуться назад, желая избежать болезненных ощущений. Грей схватил его за плечи и поцеловал, как бы извиняясь. Но это вышло слишком грубо и настойчиво. Остатки самообладания рассыпались по крупицам, альфа изо всех сил старался держать себя в руках, боясь причинить еще большую боль. Поза была очень неудобной, но Грей все равно нежно губами прошелся по влажным дорожкам на щеках, не торопясь начинать двигаться или изменить положение. Взглянув в темно-синие глаза, полные беспокойства и возбуждения, Леон слегка кивнул. Альфа понял, чего от него хотят, и слегка толкнулся глубже, вызвав болезненный стон.       — Прости, — извинился Грей, оставив легкий поцелуй на лбу омеги.       — Продолжай, — дрожащим голосом потребовал Леон.       Брюнет стал медленно двигаться, не входя полностью. Боль постепенно отступала, сменяясь наслаждением. Хватило нескольких толчков, чтобы Леон начал подмахивать бедрами, насаживаясь все глубже. Помещение наполнилось шлепками и стонами наслаждения, что действовало на Грея как красная тряпка на быка. Он окончательно отдался инстинктам и быстро нарастил темп и изменил угол, раз за разом выбивая хриплые стоны. Короткие ногти оставляли на его спине довольно глубокие царапины, которые будут долго заживать. Боль смешалась с удовольствием. Когда внутри омеги стало узко, а сам он излился, испачкав животы липкой спермой, Грей толкнулся еще пару раз и последовал за ним.       Громкие стоны сменило тяжелое дыхание. Жар податливого тела сменился приятной прохладой. Грей и Леон лежали на кристальном полу, плотно связанные узлом.       — Тебе не помешало бы пить таблетки, когда собираешься махаться с альфами, — тяжело дыша, отметил Грей. — Что было бы, если бы на моем месте был кто-то другой?       Леон рассмеялся. Он хотел повернуться, чтобы посмотреть альфе в глаза, но у него не получилось из-за очень неудобной позы. Но так было даже лучше, потому что осознав, что решил сказать, Леон покраснел. Он осознал это еще когда они были детьми, но никогда не говорил вслух, так как думал, что его друг и сам все понимает. Как оказалось, не понимал. Даже сейчас, после того, что произошло, он так и не понял. Но если не сказать, он ведь так ничего и не поймет.       — У меня началась течка из-за того, что это ты, придурок, — смущенно процедил Леон.       И тут к Грею пришло осознание. Как же он раньше мог не замечать? Леон всегда в его глазах был слегка заносчивым омегой — таких он немало встречал за свою жизнь, но именно этот занимал в его сердце особое место. Была ли причина в том, что они провели много веселых дней вместе или в чем-то еще — Грей не задумывался. А теперь задумался. Все было весьма и весьма очевидно.       — Тогда я лично буду следить, чтобы ты пил таблетки, и не подпущу к тебе ни одного извращенца, — улыбнулся Грей, сжав в объятиях своего омегу.       — Сначала оденься…       — А сам-то!