Как строилась Коноха

      На севере перед великими горами расположилась деревня, и была она вымощена из крепкого камня, окруженная высокой стеной. Жил в ней сплоченный и воинственный клан, который верил в Волю Огня, и благодаря ему, он смог объединить враждующие кланы. Клан Учиха провозгласил себя тенью, что отбрасывает согревающий огонь. Он защитник северного народа, он - Каге.        Крепость семьи и наследия Учиха располагалась южнее всех земель и кланов, присягнувших им на верность. Замок спрятался за хвойным вечно зеленым лесом, несмотря на это открывался прекрасный вид на невысокие заснеженные горы. В главном сооружении клана Учиха, всегда царила суета. Кто-то куда-то спешил, выполняя задания своих господ. Тихо и спокойно было только в пыльной библиотеке. Она таила в себе множество легенд и загадок от первых исторических дней создания клана Учиха, до нынешних соглашений о мире с ближайшими кланами. Кладезь знаний скрывал в тени двух мужчин. Те облюбовали самое дальнее место на втором этаже помещения, расположившись за полками в углу, на столе горела пара свечей на канделябре. Рядом была шахматная доска с развернувшейся на ней интересной игрой. Партию проводило двое мужчин из одного клана. Первый с проседью седых волос, похожих на иней покрывающий ветки деревьев в морозный день, сидел Мадара — глава клана Учиха и великий Каге северных земель, напротив него расположился племянник — Саске, один глаз которого с юности был прикрыт отросшей челкой иссиня черных волос. Его ранили в одном из походов, глаз удалось спасти, но из-за нанесенной травмы он получил на всю жизнь белесый шрам рассекающий бровь. Но юноша считал поврежденную часть лица своим собственным позором, поэтому так отчаянно его и скрывал. А вот старший Учиха, свое состояние скрывать не собирался. Главе приходилось беспокоиться о своем здоровье все чаще, неизведанная хворь настигла его и губила дыхательные пути. Старик то и дело кашлял, дышал так словно, задыхался, а иногда харкал кровью. Но это ему не мешало прятаться от солнечного света и свежего воздуха в пыльной библиотеке, как и сейчас. Саске в очередной раз скучающим взглядом окинул помещение, сквозь полки выглядывали огромные витражные окна с яркими изображениями из цветных стекол, но красоту сейчас узреть не было возможным. По приказу Мадары все окна были завешаны плотными велюровыми занавесами, не пропуская и лучика света. В самой библиотеке царил полумрак, кое-где горели факелы, еле освещая книжные полки и свитки, разбросанные на столах. Было скучно. Младший Учиха возвращает свой взгляд на шахматную доску. Потерял ладью, но приобрел повод сделать шах и мат. Мадара трусливо прячет короля, но тот был уже окружен. Бежать некуда. — Когда ты возглавишь наш клан и примешь клятву Каге? — хрипло говорит старик, прокашливаясь. — Во мне, что так много потенциала? — усмехается Саске, завершая партию своей победой. Король был повержен и сколько таких же до этого пало, — Обито чем тебе не подходит? — Обито… Обито отвратительный вариант, ты же это знаешь. Он одержим той коротко стриженной девчонкой, кажется она дочка местного портного, — ворчание Мадары прерывается лишь его покашливанием, — а ты другой. Я растил тебя сам и точно знаю, что в твоем сердце нет ничего кроме холода. Ты не умеешь любить или дружить Саске. Ты жесток, как я. — Тебе лучше, чем другим знать, что холод может быть обжигающим, — шах и мат, игра закончилась. Старик поднял глаза, двумя пальцами указывая на кого-то позади Саске: — Тоби, как идут переговоры с Персиковой Долиной? Голос Мадары хриплый и дрожащий. Каждое слово дается ему с трудом. Он прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула. В, итак, тихой комнате, становиться совершенно бесшумно до такой степени, что слышно как сильно бьется сердце, и стук этот принадлежит одному человеку — Обито. Такой большой и сильной, а переживает. Боится показать себя слабым, тем, кому есть что бояться, потому что это действительно так. Страх сидит в каждом присутствующем в этой комнате, кто-то боится потерять свое наследие, кто-то не оправдать чужих надежд, а кто-то потерять любимого человека. И последнее как порок для их великого клана Учиха, никто не должен любить. Как великое чувство любви оно не согреет никого, даже в самый жаркий день в горах. Тоби молчит, для Мадары он слабак, прошедший десятки воин и сражений, в маске с обожженным лицом и только для Саске он Обито Учиха один из сильнейших и страшнейших воинов их великого клана. Великого только в северных землях, для остальных они жестокие, бесчувственные и злые. Жители земель на востоке отказываются их признавать, и Саске это не нравиться. Клану Учиха вообще не нравятся люди и каге, которые не хотят присягать им на верность. Мадара хочет истребить их всех. Он недоволен мирным объединением, он выбирает лишь один жестокий выход, у которого исход всегда один — чужая пролитая кровь. Саске видит другой путь, дипломатичный с минимальной потерей людей, он желает лишь объединения территорий. Единую землю, названную одним именем, подчиняясь одному каге. — Ну, что молчишь?! — рявкает грозно глава клана Учиха, прерывая долгую паузу. — Хиаши на контакт идти никак не хочет, его не устраивает мешок золотых. — Не устраивает, значит, — мямлит под нос старик, исподлобья уставившись на Саске. — Может быть, стоит мне поехать? — будущий каге впервые показывает свою заинтересованность, — смогу проявить себя, как наследник, тогда и будешь делать свой выбор, Мадара. — Мой выбор всегда будет один, вне зависимости, как ты решишь эту ситуацию, — седовласый мужчина бьет по столу, разбрасывая шахматные фигуры. Парочка падает на пол. Саске опускается вниз, собирая деревянные фигурки, первая в руки ему попадается пешка. Черная резная пешка в форме солдата с закрытыми глазами имела массу возможностей, если бы только не попалась обычному слону, Учиха поворачивает голову в ожидании новой порции обвинений от Обито. Мадара давно покинул их тайное место, что-то бубня себе под нос. Сейчас в библиотеке царит тишина, отвратительного кашля больше не было слышно. Тоби навис над наследником, своей тенью накрывая единственное освещение в комнате. Он хватает Саске за грудки, шипя прямо ему в лицо: — Это будет твое первое и последнее путешествие ублюдок, а перед ним будь добр вытри все молоко на своих губах. Ах, да, мамочки то у тебя нет, - хватка становиться тяжелее, — а ты уже повидавший восемнадцать весен, все никак не можешь стать настоящим мужчиной и убить Мадару, так делали все настоящие правители северных земель живущие в отроге горы Индры. — Он умрет сам. В муках, — Саске лишь холодно произносит, дергая плечо в сторону. Он гладит в руке еще раз фигурку, заранее зная, что любая пешка в итоге сможет стать кем угодно, кроме короля, конечно же, но и этого хватит, чтобы любого загнать в угол и убить, — а ты, — он поднимается во весь рост, пару раз хлопает мужчине по плечу, добавляя, — в любом из случаев не сможешь стать каге. Права крови у тебя на это нет.

***

Резная шкатулка, сделанная из стекла и золотых обрамлений имела на крышке два сапфировых цветка, покоилась она в комнате Саске. Спрятана была в комоде под ключ, хранила в себе не то чтобы драгоценность, но если ее верно использовать, то сама стоимость содержимого не знала бы границ. Учиха тоже не хочет их видеть перед собой, спускаясь с горного хребта. Наследник престола открывает шкатулку, вертит в руке стеклянную баночку с маслом розового персика, он открывает крышку, слушая чудесный аромат фрукта. Закрыв стекляшку, он опускает свой хмурый взор на белоснежный платок, с вышитыми едва заметными инициалами девушки. Хината из клана Хьюго. Ее имя тяжело произнести вслух, оно вертится на языке, но за долгие годы не было озвучено вслух. Он видел ее в тот день в первый и последний раз. Образ хрупкой, но в то же время смелой девушки не выходил из головы. Давно пустил там корни, но не любви ради. Саске прекрасно знал, что за смертью его родителей стояла не его сестра, Мадара будучи отличным дядей никогда не скрывал от племянника семейных тайн, он лишь нашептывал ему на ухо всю «правду», так много, что от нее невозможно было скрыться, лучше бы не рассказывал вовсе. Короткий стук в дверь и скрип привлекает внимание мужчины. Он захлопывает шкатулку, напоследок пригладив сапфировые цветы. Он не спешит и тем более ни от кого не скрывается. Знает, кто пришел. Это был Менма с давних пор спасенный парень в одной из восточных деревень. Впоследствии хороших дел, получил статус личного оруженосца Учиха. Тот всегда был улыбчив и весел, часто подбадривал угрюмого наследника клана. Как и сейчас, Менма стоял в пороге с улыбкой на устах, не осмеливаясь пройти внутрь. Он все еще помнил, кем был, и точно знал свое место. — Девушки ожидают вас господин, — довольно отчитывается брюнет, поправляя пуговицы на своем синем кафтане. Он делает пару вдохов, улавливая лишь древесный запах ели. Вечнозеленое дерево закрывало своей роскошной кроной распахнутое настежь окно. — Отлично, — дергает щекой, усмехаясь. Саске прячет шкатулку обратно, закрывая ящик на ключ. — Что-то ценное? — голос с интонацией неподдельного интереса, заставляет Учиха грозно посмотреть на друга. Это его. Его личная сокровенная тайна, к которой он сам боится прикоснуться. Менма поднимает вверх руки, виновато произнося и кланяясь: — Прошу прощения, господин. Саске лишь снисходительно кивает ему, направляясь на выход. Разговор между мужчинами завязывается с легкостью, все благодаря общим интересам и ежедневным тренировкам. Менма весь путь к главному залу то и дело нервничал, поправлял одежду или же растрепанные волосы, которые никогда не были уложены хоть как-то. Он все время пытался задеть тему скорой помолвки наследника. Такое поведение не могло остаться незамеченным, особенно для Учиха. Последний останавливает друга перед входом в зал. Двое стражников встречают их коротким приветствующим кивком. — Что происходит? — недовольно говорит Саске, взор его был направлен прямо на резные двери, за которыми прятались прекрасные девы, отобранные специально для него. — Ничего, — слишком поникший ответ, для такого улыбчивого человека. — Ты переживаешь о Сакуре? — Да. — У меня нет в планах размениваться платком. Мадара сейчас устраивает показуху перед народом и присоединенными кланами, давая понять, что даже их дочь может стать женой главы клана Учиха. Боится смуты. Курам на смех, — последнее добавляет тише. Дверь перед мужчинами открывается, и они благополучно входят в главный зал. Скромное помещение встречает их ярким дневным светом. Множество мелких окон расположены вдоль левой стены, пускают в комнату лучи солнца, за стеклами вдали виднелись очертания гор. Саске засмотрелся на пейзаж за окном, думая лишь о том, что таится за ними. Голову поворачивать совершенно не хотелось, смотреть на девушек на выданье, словно на товар в лавке у ювелира возле главных ворот деревни. Тот промышлял нехорошими делами, подкидывая вместо драгоценных камней, обычные стекляшки. Саске думал, что сейчас он видел именно такие же подделки перед собой. Он не мог по-другому думать, все казались ему дешевыми, не стоили внимания. Мысли о девушках, конечно же, посещали его голову, но была одна надоедливая дума, что возвращала его к определенной даме. Ни в одной из попробованных им дев, не было того, что он видел в той самой. Девушки приносили удовлетворение, с этим поспорить никак нельзя было, но под жесткие требования не подходили. Саске был не в силах определиться. Среди украшений он искал редкое, недоступное, созданное только для него. Собравшись с мыслями, мужчина повернул голову. Удостоив каждую своим холодным взглядом. И каждая последующая смотрела на него с восхищением, а там, на дне влюбленных глаз притаился страх. Они его боялись. Это было очевидно, по-другому просто не могло быть. Убийца с юных лет, получивший когда-то в походе шрам на лице, будущий глава клана Учиха, каге, смотрел на них. Сам господин удостоил вниманием! От этого сердце каждой замирало и боялось стучать вновь, а вдруг сон? Нет, не он. Саске проходил мимо девушек, остановившись перед очередной гостьей крепости. Он спрашивал лишь имя и клан, которому она принадлежит. И в один из моментов он оказался напротив той самой Сакуры. Дева была действительно красива, ее изумрудные глаза с опьяненным блеском смотрели на мужчину, а розовые волосы переливались золотом на свету. Саске мог бы дать ей платок, возможно, сделал бы своей фавориткой. Мог бы, но не стал делать, даже думать об этом не было желания. Учиха поворачивает голову к оруженосцу, натянуто улыбаясь Менме. Оттягивает момент подольше, наслаждаясь чужим волнением. Тот смотрит умоляюще, но при этом сжимает крепко челюсть, от чего неприятные желваки появляются на его скулах. Саске данная ситуация забавляет, он возвращает свое внимание на розоволосую красавицу с длинными до колен волосами. Девушка краснеет, но глаз не отводит, смотрит с обожанием на юного господина. Она, конечно же, надеется что выберут ее, как и любая другая здесь. — Следующая, — произносит холодно господин, не выразив эмоций. Он продолжает дальше рассматривать девушек в сопровождении слуги, что нес на подносе платок, с вышитым гербом их великого клана. Неподалеку держался Менма, посылая свою солнечную улыбку каждой девушке. Рядом с ним шла Итачи, сестра Саске обычно не сопровождала брата на церемониях по выбору невест, потому что исход для всех был один. Но сегодня вдруг что-то поменялось, всегда отстраненное лицо девушки, сейчас было встревоженным. Потенциальные избранницы были отвергнуты господином. Платок с гербом так и остался лежать на золотом подносе в ожидании, когда же его все-таки подарят прекрасной деве. Учиха осмотрев незаинтересованно каждую повторно, брезгливо произнес, обращаясь к своей сестре: — В следующий раз, приведи мне черноволосых девиц, разноцветные головы быстро наскучат. — Хорошо, — Итачи склоняет голову перед братом, судорожно отдергивая свои рукава. Она так делала только когда волновалась. — Все хорошо? — уже шепчет Саске, приближаясь к сестре. Ее состояние беспокоило мужчину больше всего, — прогуляемся до беседки. — Да, — кивает она, — подайте, пожалуйста, чай с мелиссой и мятой, — произносит, обращаясь уже к прислуге. — Господин! — тонкий женский голосок эхом проходиться по залу, тем самым привлекая внимание присутствующих. Саске оборачивается тоже, вопросительно выгибая бровь. Холодок пробегается по телу розоволосой. В какой-то момент страх взял вверх над великим чувством любви, и девушка не знала, что сказать дальше, запинаясь, она лишь тараторила себе под нос: — Я пришла сюда только ради Вас. Что именно не устроило? Без лишних слов Итачи отвешивает тяжелую оплеуху наглой девчонке. Та мотнув головой в сторону, хватается рукой за щеку. Слуге велят выставить непослушную прочь. Остальные дамы перешептываются между, собой образуя гул в зале. От наглости девушки в замешательстве были все, кроме Саске. Он ожидал такого исхода, ведь ни раз, заигрывал с ней, встречаясь на рынке в лавке ювелира. Виделись они лишь потому что она была его дочерью. Иногда встречи были совершенно неслучайными, а запланированные местной интриганкой. Саске подыгрывал ей в ответ, ему приносило удовольствие видеть реакцию Менмы. Но и это быстро наскучило юному господину. Никто даже не подозревал, что редкие улыбки на стоичном выражение лица Учиха так сильно смогу уверить девчонку в своей особенности. Особенных для него не было, по крайней мере в местности точно. А вот там, на востоке можно было найти что-то интересное. Сейчас же розоволосую девушку ждет наказание, а верного друга, Менму поощрение за отличную службу. — Стойте, — до непривычного грубый голос Саске, заставляет вздрогнуть всех, — Сакура из клана Харуно, — смакует каждое слово мужчина, прожигая взглядом девушку, — будет отдана в жены Менме. Отведите ее в восточную башню и подготовьте в ближайшее время церемонию. А если станет препираться то, я лично прослежу за отсутствием Харуно на наших землях. — Нет… нет… нет! — паника накрывает Сакуру, а голос ее становиться все более гнусавым, по лицу стекают слезы. Девушку выводят. Остальные постепенно покидают основной зал, возвращаясь к своим сопровождающим. Обычно это были отцы или старшие братья. Саске остается в главном зале наедине с Итачи. Он долго смотрит на сестру, подмечая мелкие детали ее скованных телодвижений. Дрожащие руки то и дело поправляли длинный низко заплетенный хвост. Синяки под глазами стали глубже, все четче выражая две глубокие морщины на лице. Девушка не смотрела на него, взор ее падал на пейзаж за окном. Горы безусловно манили всех, своим видом, своей красотой. Сестра Саске была так же красива, холодна и непоколебима. Она в прошлом имея мужа предателя, стала изгоем своего же клана, ее жизнь удерживало лишь присутствие и власть брата. В знак своего доверия к сестре, он отдал ей в подчинение одного из самых опытных воинов их клана Шисуи Учиха. Последний стоял перед дверьми, вооруженный от и до клинками, сжимал в ладони рукоять сабли, спрятанную в ножнах. Он прислушивался к каждому шороху, переживая за жизнь девушки. — Он будет нас подслушивать? — усмехается Саске, поправляя нервно манжеты кафтана. — Саске, не уезжай, — девушка срывается с места, хватая за руки брата. Ее порыв можно расценивать как страх. И это заставляется Саске забеспокоиться, ведь старшая ничего не боялась. — Я не понимаю, мне стоит переживать за тебя? — Тебе стоит переживать за себя. Обито не может столько лет справиться с Персиковой долиной, ведь этот Хиаши, — последнее слово Итачи шепчет зло, после недолгой паузы продолжает, — он хитер и очень изворотлив, ниндзя уступают нам в физической силе, но что касается их тактики… — Сестрица, я еду туда случайно, с маленькой свитой, ты разве не подслушивала мой разговор с Мадарой? — Саске дергает щекой, скривив губы. Он видит как его сестра меняется в лице, смотрит и ничего не понимает. Наследник клана Учиха обнимает сестру, целуя ее куда-то в висок. Шепчет на ухо, что все будет хорошо. После он отстраняется. Вдыхает напоследок ее приятный запах напоминающий зеленый чай с мятой. Он разворачивается и молча уходит. Мужчина у дверей в главный зал встречает Шисуи и несколько людей из стражи. Он жестом прощается с ними, направляясь в южную башню, где располагались его покои. Перед отъездом еще многое предстояло решить.

***

Укрытая массивными еловыми ветками беседка, прятала в себе одинокую девушку, сидевшую за круглым столом. Ее усталый взор падал на чашку горячего чая. Клубы пара поднимались, на мгновение, согревая своим теплом Итачи. Она сидела в полном одиночестве, а за порогом беседки стоял спиной к ней ее верный соратник Шисуи. Друг детства был сильнейшим воином их клана, но после войны он предпочел быть верным защитником Итачи, присягнув лично ей и ее младшему брату на верность. Девушка не переживала об опасности, ведь никому не было дела до вдовы, жены предателя и просто живого куска мяса. Ее защитой интересовался только брат, хотя помощь нужна была именно ему. В их жестоком клане много претендентов и желающих стать каге. Любой может задумать убийство Саске, как и любой его убить. Девушка содрогается от своих мыслей, поворачивая голову на Шисуи. Она искала успокоение души. В приятной тишине успокоения найти не было возможно. Отголосками доносился вой ветра, шелест иголок на елках и низкий мужской голос, сопровождаемый свитой. Спрятанная беседка была не только любимым местом Итачи, другие жители крепости тоже любили проводить здесь время. Девушка знала, кто направлялся к ней. Тревога одолела тело, а руки задрожали, из-за чего чашка соскользнула из тонкой девичьей руки и с громким стуком упала на деревянный пол, разбиваясь. Госпожа шикнула, смахивая с шерстяного платья капли чая. Тут же подоспел Шисуи, хватая женские руки. Он осматривал внимательно ее ладони на признак ожога. Взгляд его был тяжелым даже немного болезненным, он хотел что-то сказать, но девушка не позволила, она, покраснев, лишь прошептала: — Обито с минуты на минуту будет здесь. — И что? — зло прошипел Шисуи, сжимая крепче ее руки. Его эмоции с каждым разом все меньше и меньше поддавались контролю, ведь ему придется оставить свою госпожу на какое-то время. Буквально бросить ее наедине со стервятниками их огромного клана. А она как слабое место для будущего каге, подвергалась огромной опасности, так считал только Шисуи. Она была единственной чистокровной женщиной клана Учиха. — Как романтично, — язвительный голос Обито раздался прямо в беседке, а его наигранное хлопанье в ладоши, привлекло внимание остальных, в том числе и сопровождавшую его прислугу, — попрошу оставить нас с госпожой Итачи наедине. Слуги низко кланяясь, отступили как можно дальше от беседки. Очередь настала и для Шисуи, мужчина демонстративно, достал кинжал из-за пазухи, оставляя оружие на столе. Своими действиями он словно говорил о том, что может произойти с врагами его госпожи. Громкий надменный хохот Обито сопровождал Шисуи до самого порога, а после резко оборвался. Лица его не было видно и от этого было намного тяжелее понять и распознать о чем думает мужчина или какую эмоцию испытывает в данный момент, трудно для остальных, но не для девушки напротив него. Он был зол. Итачи знала мужчину хорошо. — Дорогая моя родственница, соизволь своим маленьким ротиком ответить мне, куда ты спрятала мою Рин? — мужчина яростно хватает Итачи за тонкое запястье, совершенно не обращая внимание на то, как Шисуи в одно мгновение приставил к его затылку обнаженное лезвие кинжала. Никто не смеет ей угрожать. — Мне больно, - произносит девушка, и хватка на руке становится слабее, - Рин мой гарант безопасности во время отсутствия здесь Шисуи. Девка она видная, тебе стоит перестать играть с ней в дружбу, потому что ее жадный на деньги папаша вдоволь насытился вами. — Итачи поднимается на ноги, рука Обито все еще удерживает ее запястье, а чужой клинок упирается ему в затылок. — Верни мне ее, — чеканно выдает каждое слово Обито, окончательно отпуская женскую руку. Шисуи не отступает, царапает затылок Тоби кончиком ножа, наблюдая за тем, как несколько каплей крови стекает вниз под абсолютно черный кафтан. — Тебе придется отойти в сторону, — говорит она, все так же тихо и спокойно. И Обито пропускает ее, они оба знают, что Итачи никто не посмеет тронуть в замке, хотя бы потому, что однажды не только Шисуи присягнул ей на верность. В свое время Обито тоже сделал это.

***

Сумрак накрыл деревушку у низовья горного хребта, скрытую в чаще леса, окутав густым туманом ближайшие километры перед поселением. Было тихо, даже слишком. В такую погоду было опасно, смотрители не видели ничего, а значит не могли знать о приближении врага. Белая пелена была уготована взгляду, делая из защитников деревни слепых котят, что сейчас не в праве разглядеть хрупкую тень юрко проскочившую сквозь деревья. Неизвестная скрылась в темноте вечера, оставляя за собой аккуратные следы женских стоп на влажной земле. Узкая тропинка вела в сторону озера. Оно было прозрачно словно вода из колодца. Следы обрывались точно на каменистом берегу. Дева нырнула в воду, кончиками пальцев рук касаясь дна озера. Проплыв пару метров, вынырнула в середине водоема. Намокшее черное кимоно тяжелым грузом лежало на плечах. Испуганная рыба устремилась подальше от виновницы их покоя. Водоросли щекотали тонкие ноги девушки, мешая ей ровно плыть. А привычное кваканье лягушек вызывало улыбку на девичьих устах. Прислушавшись еще раз, ее напугали мужские голоса. Шорохи и шепот приближался. Она нырнула в воду. Девушке было страшно, если ее сейчас увидит один из мужчин ее клана, то Хинату выпорют розгами не менее сотни раз. Ведь накануне важного дня в ее жизни, она осмелилась сбежать с деревни, конечно же ненадолго только на чуть-чуть искупаться в прохладной воде, а после можно было возвращаться вдоволь насладившись свободой. Девушка делает лишь то, что велит ей клан, отец и старейшины, собственной воли у нее нет. Она боится смотреть на своего брата Неджи и увидеть там в очередной раз этот животный взгляд, голодного тигра в период гона. Он сутками напролет занимался искусством боя, оттачивал свое мастерство побеждая каждого своего соклановца. Хинату тренировать он перестал. Готовился мужчина к ежегодному дню Цветения Персика, когда воздух в долине пропитан ароматом персиковых цветов, а юные девы прожившие восемнадцать весен, наконец-то обретают мужа и новый дом. Этот год особенный для всего клана, ведь дочь главы передаст свое право на наследие своему мужу. Победитель станет ее супругом, следующим главой клана Хьюго, перед кем опустит голову сам Хиаши, передав власть сильнейшему воину их долины. Без лишних сомнений все знали — это будет Неджи. Хината погружается в воду, прячется. Воздух уже заканчивается, грудная клетка начинает болеть, а горло обжигает от отсутствия воздуха. Девушка всерьез задумывается о том, чтобы не всплывать. Ее не беспокоят чужие амбиции или желание захватить власть клана Хьюго, она мечтает о собственном покое, где не будут избивать под видом тренировок, бить розгами по рукам лишь о того что она заваривает чай не той рукой или же отчитывать из-за наивного любопытства прочитать, что же такого интересного храниться в библиотеке отца. Мысли одна за одной появляется в голове, а после все исчезает напрочь. Тьма обволакивает девушку, а воздух выходит весь из легких. Наваждение проходит, как показалось девушке, нескоро. Она поворачивает голову в сторону, а ее дрожащие веки обрамленные пушистыми ресницами приоткрываются. Молочные глаза смутно видят перед собой силуэты. Хината осознает происходящее через пару мгновений. С ней был кто-то еще, страх сковал все тело невидимыми цепями. Сердце забилось сильнее, громче, стук отдавался в ушах. Единственная возникшая мысль в голове была бежать как можно дальше. В сторону деревни своего клана. Сколько в таком состоянии она пролежала? Ночь была еще темна. Значит недолго. Ее спасли, но кто это мог быть? Охотники, разбойники или враги их клана. Да кто угодно. Хината ощутив под собой мягкую сырую землю, выдохнула спокойно. Есть шанс уйти незамеченной. Девушка подняла голову, осматривая пространство вокруг себя. Перед ней у костра сидело несколько мужчин. Девушка насчитала пять человек, все были развернуты к ней спиной. Неизвестные сидели напротив костра, о чем-то громко споря. Лучшего момента не могло найтись для побега, ведь чувство страха, словно маленький напуганный зверек искал выхода из западни. Хината сейчас была такой же. Она не смогла предпринять попытки подняться, ноги и руки ее были связаны бечевкой. Промокшая одежда неприятно прилипала к телу, замедляя любое движение девушки. Она не оставляла попыток пролезть пальцем между одного из завязанных узлов, распутать их никак не удавалось. — Красивая, может быть помочь тебе? — елейный мужской голос шепчет возле уха, тем самым напугав Хинату. Она обернулась на источник звука. Тело ее пробрала дрожь, а испуганный взгляд больших молочных глаз увидел в незнакомце Учиха. Кроваво-красные глаза невозможно было спутать ни с чем в этом мире. — Простите, — практически одними губами произносит девушка, опуская глаза в пол, добавляя чуть громче, — отпустите меня, пожалуйста. — Госпожа Хината, как же я могу вас отпустить? Вы же хотели умереть, я прав? — тон голоса мужчины сменяется вмиг становиться едким, высокомерным. Он скалит страшно зубы и смотрит как-то зло. Прожигает взглядом алых глаз, из-за всех сил стараясь заглянуть в душу. — Отпустите, — еще раз жалобно произносит Хината, она лучше любой другой девушки знает как вести себя с разъяренным мужчиной. Ее слышат и другие. Остальные путники прекращают свои споры, их голоса затихают, но они не оборачиваются. Не смеют, ведь их господин приказа такого не давал. — Отпущу и вы побежите умирать? Вам рано, вам еще мужа следующей ночью развлекать, — заливистый хохот раздается из уст Учиха. Его спутники подхватывают настроение следом за ним. Хината вся краснеет, ее щеки горят больше от злости, чем от стыда. А вот взгляд направленный на мужчину был задумчивым. Кажется она его где-то видела, но припомнить знакомых Учиха не могла. Из этого опасного клана к ним в долину наведывался только некий Тоби, посредник самого Мадары, его лица никто и никогда не видел, он всегда был в оранжевой похожей на тыкву маске. Иногда в свете белого дня можно было увидеть сквозь прорези для глаз один единственный красный, смотрящий всегда брезгливо. Этот незнакомец смотрел на нее так же высокомерно, не скрывая своего отношения, что пугало сейчас меньше всего. Страх рождался вокруг собственного клана, ведь ниндзя Хьюго, всегда знали о приближении чужаков. Мужчины сидевшие возле Хинаты могли быть либо приглашенными на празднование Цветения Персика либо разбойниками проникшими на их территории. Неотесанные грубые мужланы возобновили свои громкие споры, совершенно не обращая на Хинату внимание. Девушка связанная по рукам и ногам, могла лишь рассматривать Учиха перед собой, его черный камзол с вышитым на груди гербом клана, говорил о достатке, высоком положении, как и дорогое оружие. Перстни с драгоценными камнями увешанные чуть ли ни на каждом пальце не могли быть у разбойников, даже торговцы не всегда смели показывать свои богатства на виду у всех. Вывод был один — мужчина принадлежал основной ветви клана Учиха. — Вы приехали на Цветение Персика? — вопрошает Хината, очевидно зная ответ. Не зря же мужчина пошутил о ее будущем муже, наверняка зная, кто она такая. — Да, умная моя. Зовут твоего будущего господина Саске Учиха, — не успевает он проговорить, как девушка, повторяет удивленно за ним: — Саске? — Господин Саске, ты невоспитанная девчонка! — Учиха замахивается охотничьим ножом, рассекая землю рядом с лицом Хинаты. Девчонка жмурит глаза, прижимаясь щекой к сырой земле. Дыхание у обоих сбито. У каждого по разной причине. От страха или гнева неважно. В этот самый момент на двоих они делили долгожданную встречу. Хината ждала дня когда сможет извиниться за своего брата и забрать платок, принадлежавший ее покойной матери. А Саске знал, что встретит девушку ставшей причиной его беспокойных ночей и сможет отомстить, как положено. Он не думал, что она появиться перед ним так скоро, да еще и не узнав. Последнее по неизвестной причине задевало сильнее, невидимым клинком рассекало грудь и болело похлеще любой глубокой раны. Старые знакомые сейчас дышали в унисон. Они смотрели, не отрывая глаз так пристально, словно не могли насмотреться друг на друга. Саске сжимает крепче в своих руках оружие, глаза блестят у него злобой, а в них отражается огонь и не от костра он вовсе. Необузданное красное пламя полыхает на дне единственного глаза и девушка смотрит, будто мотылек, а в голове ее роятся мысли о том, чтобы подлететь ближе и согреться в обжигающем пламени. Сбивает с толку женский крик. Хинате он знаком, это была ее служанка. Темари стояла на краю разбитого лагеря воинов, там куда еще попадал свет от костра. Светловолосая девушка держала в руке закрытый веер с заточенными концами на нем, а на рукоятке красовалась длинная и очень острая игла. Служанка дышала тяжело. Она растерянно осматривала каждого мужчину, как и они ее. Темари пробежавшись взглядом еще раз по неизвестным путникам, метнула свой взор на темноволосую девушку, лежащую прямо под мужчиной! — Госпожа! — громко крикнула служанка, рванув к ней. Путь преградил один из мужчин, с высоким хвостом на голове. Страх за Хинату подтолкнул ее к необдуманным поступкам и Темари распахнув свой веер замахнулась им. Мужчина ловко перехватил ее руку, отпустив лишь после приказа Саске: — Шикамару, отпусти ее. Пусть забирает свою госпожу. Им двум стоит помолиться богине Прародительнице за свой клан сегодня перед сном. Учиха отпускает Хинату, развязывая ей руки и ноги. Он позволяет ей сбежать вместе со служанкой. Девушки бегут по ночному лесу обратно в деревню, еще не зная, что их ждет завтра.

***

Следующим тревожным утром в клане Хьюго зародился страх. Семя это глубоко в почве посадил флаг клана Учиха, он гордо развивался на ветру в руках у одного из мужчин. На пороге у главных ворот появился Саске Учиха. Впервые за несколько лет он посетил персиковую долину, и еще самостоятельно, без самого Мадары, угнетающего ближайшие земли уже как несколько десятков лет. Сопровождала в этот раз Саске его скромная свита из пятерых лучших воинов. Первым был Шисуи он ближе всех стоял к наследнику, изучающим взглядом он осматривал каждого ниндзя клана Хьюго, а ворон сидящий на его руке, каркал без умолку, не давая и слова сказать стражникам деревни встретившим их. Рядом с Шисуи были его ученики, все те же Учиха с черными как смоль волосами, и красными словно пролитая кровь глазами. Остальные двое не принадлежали Учиха. Шикамару Нара из клана теней известный своей магией, выглядел не выспавшимся, он ленивым взглядом выискивал кого-то из толпы. Позади всех на рыжем коне восседал темноволосый оруженосец по имени Менма. Мужчины ожидали такой холодный прием, как и недоверие Хиаши, в итоге впустившего их на фестиваль Цветения Персика лишь к полудню. К тому времени девушек успели отправить на выданье за тех ниндзя, что решили побороться за их сердца. Оставалась очередь Хинаты, на время сделали перерыв. Правила пришлось нарушить впервые за столько лет, ради встречи незваных гостей. Ничего хорошего это не предвещало. Хиаши боялся выглядеть недовольным, хоть и был оскорблен, он проявил должное радушие приглашая в свои покои Саске. Учиха вел себя сдержанно, учтиво, что совершенно не было похоже на представителей его клана. Неотесанные мужланы часто угрожали Хиаши расправой, кричали и ругались с ним постоянно так и не приходя к компромиссу. Консервативное общение и знание манер в какой-то степени расположило к себе главу клана Хьюго. Их диалог строился лишь на обсуждении фестиваля и слухов о нем, от чего Хиаши пришлось развеять множество мифов. Разговор прервал короткий стук в дверь. — Неджи, войди, — сиплый мужской голос, впустил в комнату постороннего человека. Это могло говорить лишь о его безграничном доверии к потревожившему. — Добрый день, — длинноволосый парень учтиво кланяется, а после замирает на месте. Его молочные глаза обретают светло фиолетовый оттенок, а эмоция гнева буквально выплескивается из этих больших и бездонных глаз. Единственное что он может делать - это лишь молчать, несмотря на то, что узнал своего давнего врага. — Добрый день, Неджи, — Саске лишь кивает ему в ответ. С ехидной улыбкой на лице, он заносчиво произносит свою наглую просьбу, — для меня это впервые, вот так посещать праздник, тем более, где есть возможность побороться за сердце девушки. Господин Хиаши, раз вы встретили нас не должным образом, позволите ли вы мне принять участие в одном из боев. Мне было бы интересно сразиться с Неджи, раз настоящего боя у нас не предвидеться, ведь как водится долги следует возвращать. — Что? — Неджи не выдерживает давления ему и так неспокойно от предстоящего боя, а теперь ему еще придется сразится и с Учиха. — Ах, да, я не рассказал о причине своего визита. Мне было велено передать вам вот этот свиток, прошу обратить внимание, здесь кандзи с личной печати Мадары. Документ очень важный и многообещающий для вас самих, прочтете? — дергает щекой Саске, скосив взгляд на Хиаши. — Конечно, с вашего позволения, — глава клана Хьюго, придерживая правую руку, взял осторожно свиток. Он судорожно разорвал печать, беглым взглядом проходясь по каждому написанному иероглифу на бумаге. Долгожданная улыбка расплылась по лицу всегда хмурого мужчины, — Саске, раз ты посетил нас с такой хорошей новостью, а я позволил себе быть таким не учтивым и грубым по отношению к тебе и твоему клану то, по моей личной просьбе будешь участвовать в борьбе с Неджи, как ты того и хотел. — Спасибо, господин Хиаши, я приму ваш щедрый жест, — Саске кланяется мужчине, направляясь на выход. Он слышит лишь за спиной перешептывание Неджи со своим дядей: — Почему вы позволили ему выйти со мной на поединок? — Эта выскочка не в курсе наших тайных техник, тебе не стоит бояться. Остальное Саске уже не слышит. Ему нет необходимости подслушивать дальше. Все идет идеально, по его давно придуманному плану, в курсе которого не был никто. Саске растили в жестких условиях взрослых игр, где он часто становился виновником или тем человеком на кого перекидывали все свои неудачи. Младшему Учиха повезло в том, что его очень любил его дядя Мадара, наперед зная что мог сотворить его племянник, а на что способен не был. Учиха Саске долго и нудно продумывал свой план, кого взять и как поступить, первым делом он желал отомстить за свою мать, после уже вернуть должок за глаз и наконец-то забрать в свои жадные руки персиковую долину. Он готов был уничтожить любого на своем пути. Мужчина вышел из сиплого деревянного дома, осматривая внимательно местность. Ухоженные тропинки из камня всегда вели от одного сооружения до другого, а по краям где не ступает нога человека росла зеленая ровно скошенная трава. Учиха внимательно смотрел на помятые листики растения, следы начинались из покоев со стороны свиты Саске, обрывались очевидно на каменистых тропах и вновь были следы у кабинета Хиаши. За ними следил кто-то очень невнимательный, тот кто сейчас смотрит прямо в упор на Учиха, осмеливаясь думать, что он не заметен. Саске не задумываясь направился в упор на разведчика. И какого было его разочарование, когда в его руках оказалась госпожа Хьюго. Взрослая, красивая, статная, именно такая какую себе Учиха и представлял. Несмотря на жестокий характер, и пугающую внешность он любил красивые вещи. Учиха двигался бесшумно, медленно прижимая мягкое женское тело к своему. Ее пышная грудь уперлась ему в накаченный живот, а цепкий взгляд молочных глаз смотрел с ненавистью. Девчонка что-то здесь вынюхивала. Саске давно заметил за собой слежку с тех самых пор как только вышел из своих покоев, но был уверен, что за ним наблюдают ниндзя Хьюго, тем самым контролируя его каждый шаг, а на деле оказалось обычное любопытство его дочери. Пойманная Хината молчит. Мужчина делает пару шагов назад, нехотя отпуская любопытную, он намеренно шумно ломает под ногой упавшую с дерева веточку. Юркая рука хватает за запястье мужчину, но не успевает предпринять никаких действий, как ее вновь прижимают к чужому жилистому телу от которого исходило чересчур много тепла. — Хината, — на рваном выдохе произносит Учиха, едва касаясь своим носом ее, — вы такая красивая и смелая, что же здесь забыли? — Из-за господина Наруто, почему вы его держите в плену? — взгляд полный ненависти был устремлен на Саске. Мужчина ничего не понимал, но начинал злиться. Она следила за ним из-за какого-то Наруто? — Господин Наруто? — переспрашивает он ее, отпуская женскую ручку. Его ладонь перемещается на хрупкую шею Хинаты. Большой палец Саске надавливает на выступающую жилку женской шеи. — Да, он наследник самого Сенджу, будущий каге западных земель, — как-то слишком гордо произнесла она, тем самым задевая Учиху. Его будто ударом молнии поразило все тело. Он задрожал, хватая широкой ладонью ее горло. — Да, кто он черт возьми этот Наруто?! — голос Учиха, похожий на рык, пугает девушку. Она под ним вся сжимается, хватая воздух ртом. Мужчина ее душит, — кто? — Голубоглазый парень это Наруто, я знаю его лично, — еле слышно шепчет она. В глазах темнеет. Саске обвели вокруг пальца. Друг Менма оказался наследником Сенджу? Самых заклятых и непобедимых врагов Учиха? Это было смехотворно! Саске оскалился, до него доходило понимание большинства фраз и обстоятельств которые он игнорировал, лишь потому что не считал важным, нужным. Бес затаился в деталях, там он сидел прочно, осмеливаясь иногда манипулировать Учиха. Последний ведет себя несдержанно. Рычит себе под нос, готовый вот-вот закричать от едкого чувства предательства. Он хочет убить его прямо сейчас, ощутить чужую теплоту крови на своих ладонях, но понимает что не в силах сделать это здесь. Саске отпускает побледневшую Хинату, холодным взглядом пробегаясь по ней. Глупая девчонка своим эмоциональным порывом перевернула весь ход событий. Она точно может быть полезной. — Вы изверги, держите его в плену как раба. Сенджу всегда благосклонно к нам относились, но не вы, — повышает голос Хината. Чувство гнева полностью поглотило госпожу. Учиха успевает зажать ей рот, пока их окончательно не нашли. Саске шепчет угрожающе ей на ухо: — Так гордишься им, так боишься за него. Может быть мне его убить, смелая моя? Наследница клана Хьюго лишь мотает головой. Взгляд ее вмиг меняется. Она приходит в здравый рассудок. — Тогда заткнись, и поспеши занять место возле своего отца, — он отпускает девушку, окончательно отстраняясь от нее. Глаза Хинаты наполняются слезами, а былая ярость сменяется на чистый страх перед человеком напротив. Как считал Саске, она была на грани подчинения. Так и было. Мужчина в курсе наклонностей ее отца воспитывать дочерей ежедневным избиением, травлей от старшего брата, влюбленного в сестру. Он также знал и о тайнах боя профессиональных ниндзя, как и о слабостях всех влиятельных личностей этой деревни. Но Саске просчитался в тот момент, когда позволил кому-то чужому приблизиться к себе, а в особенности к Хинате, к той, что являлась ключом к началу нового господства Учиха на восточных землях за горами. По поведению девушки можно было сказать, что она больше чем просто восхищается Наруто, возможно она в него влюблена. А это в корне могло поменять дело. Над деревней в такой солнечный день постепенно стали сгущаться тучи. Саске заметил и это. Необходимо было торопиться. Все вновь обдумать подготовиться к сражению. Холодно мыслить никак не получалось, перед глазами то и дело всплывало красное лицо Хинаты и ее восхитительный запах, напоминающий тот самый персик. Мужчина уединившись в своих покоях, достает из-за пазухи тот самый платок Хинаты. Он выдыхает вновь этот знакомый аромат. И злиться пуще прежнего. Его кровь закипает от одной мысли, что девушкой может кто-то обладать и этот кто-то будет не он. Саске был готов вырезать весь клан до единого его жителя лишь бы дойти до цели, он убежден что так и поступит, если его план провалиться. Обито предупрежден о том, что если Саске не вернется через пару суток после того как покинул крепость то, на его поиски отправиться целая армия Учиха. Мужчина не выдерживает и переворачивает стоящий рядом столик, тот падает с грохотом на пол. Фарфоровые предметы на нем разбиваются в осколки. Учиха рычит себе под нос, бьет ладонью по голове, усмиряя характер. Ему необходимо было срочно восстановить былое хладнокровие. — Саске! — окликает его Шисуи, держа в руках одежду, предназначенную для боя, — что случилось? — Птичка мне напела, Менма выродок Сенджу, и зовут его Наруто, — усмехается Учиха, нервно дергая головой, — это проклятие нашего клана? Подпускать как можно ближе врага, а потом получать от него удары в спину. — Что будем делать с ним, убьем или отпустим? — Не позволим уйти, — Саске принимает одежду, на ходу переодеваясь в черные свободные брюки от кимоно, по вверх которых на повязке шла юбка. Мужчина пятерней зачесывает волосы назад, завязывая на голове в цвет его черных волос ленту. Он открывает второй глаз, который прятал столько лет. Белесый шрам рассекающий глаз, как бы говорит о проигрыше своего господина. Учиха прятать свое лицо не собирался, по крайней мере не здесь и не сейчас. Мужчина перед выходом перевязывает руки хлопковыми лентами попутно тальком смазывая ладони. Он выходит из выделенных ему временно покоев в сопровождении Шисуи. Ворон громко каркает пролетая мимо мужчин. Птица летит за ними вплоть до самой площади. В самом центре деревне, неподалеку от дома главы клана Хьюго, была расположена площадь. На периферии, которой стояли кочующее торговцы, а за ней уже был и сам рынок. Местные праздники проходили именно в этом месте, как и сейчас день Цветения Персика. Площадь была украшена яркими атласными лентами, в воздухе витал приторный запах персикового масла. Холодная сухая земля разносила по телу Саске табуны мурашек, он дергает плечами, прежде чем выйти в центр на всеобщее обозрение. Ворон Шисуи вновь предупреждающе каркает, а после улетает прочь. Учиха поднимает голову, замирая в самом центре имитированного поля боя. Засыпанный белый песок, был уже испачкан красными каплями крови. Саске перебирает пальцами песчинки, задумчиво уставившись на балдахин, в котором сидел Хиаши и Хината. Мужчина внимательно слушал правила судьи, кажется его звали Ко, типичный представитель клана Хьюго объяснял все учтиво и без лишнего высокомерия, раз Саске пригласил сам глава их клана то и стоит относиться к нему подобающе. Из мыслей Учиха буквально выбрасывает порыв ветра без зазрения совести открывающий вид на Хинату. Тонкая полупрозрачная ткань светло-фиолетового балдахина разлетается в стороны. Он видит ее. Заплаканная девушка с красными опухшими глазами смотрела сквозь Саске, устремляя свой грустный взгляд куда-то вдаль. Она выглядела так словно, приняла свою участь, будто знала наперед что хотел сделать Саске. Девушка точно знала какой у него был план. Учиха мельком увидел, как Хиаши что-то грозно говорит Хинате, после чего девушка поднимает свой взгляд на Саске. И в молочных глазах четко читается страх. — Можете начинать! — громко кричит Ко, рядом мужчина в традиционном кимоно бьет в резной колокол с выбитым гербом клана Хьюго. Неджи не казался измотанным, несмотря на проведенные первые два боя с осмелевшими ниндзя Хьюго, решившими, что могут претендовать на престол тоже. Они были безусловно сильны и хитры, но уступить им Неджи не мог, он уничтожил каждого. Саске поступит так же, он жадный по натуре человек. Ему одного клана мало, он хочет еще. И первым должен быть тот, кто будет на востоке. В ближайшем будущем Учиха и Хьюго будут одним целым. А пока сейчас решается главный поединок в котором будет только один победитель. Саске ходит по кругу, ощущая, как под ногами нагревается песок, солнце достигает своего пика. Палящими лучами, раскаляя черную макушку Учиха. Он только и делает, что пятиться назад, страшно скалясь. Неджи совершает несколько попыток нападения, размахивая руками так, как делают это все его соклановцы. Несомненно, изящно, эффективно и впечатляюще, но этого недостаточно. Саске отбивает все нападки, все еще играет жертву, то и дело отступая. Он хочет вдоволь насладиться боем, растерянным лицом Неджи, все еще кидающим свой странный взгляд на шрам врага. Поединок затягивается на неприличное время, об этом говорит солнце, что смотрит на площадь с запада. Учиха впервые за долгое время выступает вперед. Он наносит пару атакующих ударов, точно отбивая нападение соперника. Напряжение нарастает с каждым тяжелым вздохом. Неджи уворачивается ловко, несмотря на измотанное состояние. Это и заставляет Саске бить во всю силу. Их поединок выглядит скучно, но никак не интригующе. Все уверенные в победе Неджи, но в какой-то момент понимают, что их лидер Хиаши ошибался. Мужчина и сам это осознает, когда видит упавшее без сознания тело своего племянника. Хьюго не понимает, как это произошло. Причина проигрыша Неджи ничуть не раскаивалась. Сбитый хохот Саске глухо доносился до главы клана Хьюго. Хиаши сидел на своем троне, до побелевших костяшек сжимая крепко подлокотники. На его всегда спокойном лице выступили желваки, лицо покраснело, а вена на лбу набухла обещая вот-вот взорваться. Ему придется отдать целый клан… Таков был закон и нарушить его не смел даже Хиаши. Но знали о нем только старейшины и сам глава. Больше никто, если бы это тайное знание разнесли по округе то, клана Хьюго не существовало было еще давно. — Отец, ты же не собираешься меня ему отдавать? — шепчет Хината. Ее тело сжимается от страха. Саске приказывает осмотреть Неджи, иногда переводя свой взгляд на тронную беседку. — Отец, — голос пронизан болью, девушка совершает попытку встать, но ее останавливает жестокий тон голоса ее отца: — Ты будешь его. — А как же клан? Ты же сам знаешь, что я это ключ к наследию. — Клан тоже будет его. Хиаши поднимается с трона. Ноги он не ощущает совсем. Мужчина буквально плетется на выход. Он не в лучшем виде предстает перед своим народом. Сердце его разрывается на куски. Ему больно! Глупый, глупый Хиаши, поверил этому хитрецу из клана Учиха, как только увидел грамоту, лично написанную Мадарой, где говорилось о перемирии между кланами. Как долго он ждал этих новостей, как сильно он мечтал о мире. И когда долгожданное спокойствие свершилось, мальчишка обвел его вокруг пальца за день, а его предки не смогли и несколько десятков лет добиться того, что он сделал двумя верно выбранными ходами. Сейчас Саске на шахматной доске не был пешкой, что ведут на бой, он стал настоящим и единственным ферзем на жестоком поле боя, его долг защищать королеву. Жители клана притихли, наблюдая за тем, как Неджи уносят к местному знахарю, а их глава подзывает к себе Учиха. Самого Учиха! Саске знал, что одно его существование в каждом жителе деревни вызывало гнев, ведь он был племянником их главного врага, а значит, являлся их общим. Однако видят они другую картину, как Хиаши пожимает руку Саске, вручая ему свою драгоценную катану. Оружие выковал из стали тамахагане самый первый представитель клана Хьюго. Эта катана была единственным символом того, что кланом владел человек имеющий ее на своем поясе. Учиха принимает дар, но на пояс вешать не спешит. Низко кланяется бывшему главе клана Хьюго, тот отвечает ему тем же. Суматоха среди клана растет и ширится с каждым вздохом. Народное волнение быстро приобретает масштабы. Люди начинают выкрикивать нелестные высказывания в сторону клана Учиха при этом не забывая и про Хиаши с такой легкостью отдавший целый клан, деревню и огромную территорию их заклятым врагам. Саске смотрит на это недолго, он с громким клацаньем обнажает клинок. Сталь сверкает на солнце. Народ становится тише. — Позвольте представиться, меня зовут Саске сын Учиха, — приятный мужской голос заставляет окончательно людей затихнуть, — я благодарен вашему главе за доверие, и в качестве благодарности клан Учиха не будет отбирать вашу великую землю, вы можете быть спокойны. Теперь ваша земля это земля клана Учиха и каждый посмевший посягнуть на Персиковую долину, будет иметь дело с нашими воинами. Мы гарантируем вам мир, прежнюю жизнь и безопасность. Народная молва отреагировала на удивление спокойно, обычным жителям было невдомек на жизнь главных ветвей кланов. Ведь не только Учиха смели интересоваться такой богатой землей. Людям было важно сохранение их собственного клана и долгожданного мира даже если это будет враг. Обещаниям нового главы пока было трудно поверить. Они готовы ждать и притаиться, чтобы в один момент напасть и вернуть все обратно. Саске это тоже понимал, напускное спокойствие в честь праздника и ожидание ошибок в правление нового господина. Учиха возвращает обратно клинок в ножны. Взглядом провожает народ. Он знал, что они отреагируют именно так, потому что доверия к Неджи не было — сын падшего господина. Об этом было принято молчать и не говорить вслух. Народу было неважно насколько силен, умен и добр будущий наследник они клеймили его с детства, молча осуждая Хиаши за доверие к сыну отброса. Саске знал и это, конечно же благодаря Мадаре и предателям клана Хьюго. Везде найдутся свои шпионы и даже в клане честных ниндзя. Мужчина поворачивается в сторону беседки. Хината все еще сидит и смотрит так же отчужденно. Саске преодолевает расстояние между ними. Ветер затихает и балдахин не смеет показать их улице. Мужчина нависает над Хинатой, та упрямо смотрит сквозь него. — Ваши обычая оказались довольно интересными, — говорит Саске, нависая над девушкой, — у нас тоже есть один, — он отвязывает от пояса белый платок Хинаты, бросая его на колени девушке, — у нас тоже есть обычай не драться за суженую, а преподнести ей в дар белый платок. Хината ты теперь моя. — Тогда я в праве отказаться, — девушка сжимает в руке белую ткань. Взгляду ее попадаются инициалы матери, в удивлении она поднимает глаза на мужчину. — Мы не спрашиваем, — говорит Саске, дергая в усмешке щекой.