До встречи, Джу

В тот день многострадальная Амели отдала свою жизнь зазря — после победы Хвоста Феи Марион оказался за решёткой. Его тело выволокли из кабинета. Совет сначала направил его в тюремный госпиталь подлечиться — Фуллбастер и правда чуть не грохнул мужчину. Кажется, кукловод был обязан не только своему архивариусу, но ещё и заклинательнице звездных духов, за то, что вырубила разъяренного мага. Нацу разморозил детишек в хранилище, в процессе обнаружив ещё малышей. Он растопил и их. Вот только в отличие от остальных, они не заулыбались от радости, от осознания, что им снова принадлежит эта долгая, счастливая жизнь, что они снова свободны. Но почему? Они отреагировали негативно? Скорее нейтрально — они были мертвы. Прежде чем Джонатан доработал свою идею со льдом, он проводил тесты. Как водится в науке, неудачные. Нацу нахмурился — что сказать родителям этих пропавших, как сообщить им такую весть? Розоволосый затопил секретное заводское помещение растаявшим льдом, но было уже неважно. Фабрика только что закрылась. Навсегда. Один из корпусов разлетелся вдребезги. Волшебники объяснили, это начальник устроил теракт для своих любимых рабочих — подорвал здание одним легким движением пальцев. Совет записал это в толстенную тетрадь с материалами текущих дел: — Учтём. Джувия и Леон не могли прийти в себя — девушка переживала, что заморозка корпуса была ее идеей, и по её вине погибли наивные работяги, парень же понимал, что приложил свою руку к этому, в прямом смысле слова. И куски тел в осколках льда наводили на неприятные мысли. Грей все еще был без сознания. Водяная волшебница то и дело подходила к нему, чтобы проверить, не очнулся ли он. Может, ему что-то понадобится, когда созидатель откроет глаза, но тот все ещё лежал без чувств. Вымотался. Джувия злобным взглядом буравила Люси — зачем было с такой силой стрелять в милого Грея?! Чешуя Змеи Девы заторопилась на фестиваль, поэтому отказалась участвовать в транспортировке уцелевших малышей обратно в город к родителям. — Было бы очень здорово посмотреть на радость мам и пап, но мы уже и так опаздываем… — Конечно, Бабасама, идите, — отвечала Эрза, — Спасибо вам большое за помощь! Бастия бросил взгляд в сторону удаляющейся гильдии. Никто из прежних товарищей не захотел с ним прощаться. Не из веры в то, что они ещё встретятся, нет. Из глубокой обиды на предателя. Даже Джура, который пристально взглянул на блондина, да так, что тот подумал, будто его напарник к нему подойдёт, насупил брови и отвернулся. Сам же Леон не стал бы идти на контакт первым - то ли гордость, то ли чувство вины не дали ему сделать это. Молчание — это выбор.

***

На въезде в город малышей встречали родители. Электричка бежала за электричкой — вагонами привозили любимых детей назад. — Милая моя! Доченька! — Сын! Я так скучал по тебе. Взрослые распахивали объятия и словно прятали в них своих дорогих детей. Родители плакали. Не в первый раз за тяжёлые несколько месяцев неизвестности, но впервые за все это время от счастья. — Нигитто! — отец примчался встречать сына с подарком — самодельным корабликом. Но некоторые из родителей так никого и не дождались, их дети стали результатом неудачных экспериментов Джонатана. Взрослые ждали малышей до ночи. До последней электрички. Толпа мам и пап редела, оставляя только их, как комочки муки остаются непросеянными через сито. Рядом с матерью, которая сегодня узнает, что отныне она не мать, стояла счастливая семья. — Мижуш! — чета Орднан обнимала изможденную девочку, которая с каждой минутой хорошела и наполнялась силой. Неубиваемая воля к жизни! Третьеклассница заметила кое-кого неподалёку. Мальчик стоял, не решаясь потревожить воссоединившуюся семью. — Шокидо! — она весело помахала ему рукой, и влюбленный паренёк сразу же оказался рядом. — Привет, — он во все глаза смотрел на Мижуш. Старался держаться волевым мужиком (девочки же таких любят), но у него не вышло, — Я так рад тебя видеть! Он кинулся её обнимать. Когда же мальчик отлип от неё, то вытащил из кармана смятый листок бумаги. — Я не умею рисовать так хорошо, как ты, но вот… По памяти нарисовал тебя. Надеюсь, похоже. Малышка посмотрела на свой портрет и улыбнулась. Шокидо выдохнул. Ей понравилось! — Спасибо! — А… Ещё, — он склонился к её уху, — Я не выдал твой секрет. — Секрет? — Да. То, что ты сломала игрушку Джейми. — Но я и в руки не брала его игрушек. — Серьёзно? А чем ты тогда играла в тот день, ну, когда тебя похитители? — Хм, — задумалась девочка, — Я уже и не помню. Но точно не чужими вещами. Общими из игровой. — Так это я, получается, зря молчал? — почти про себя сказал расстроенный мальчик. — Не понимаю тебя. Пойдём сегодня играть в пиратов! Шокидо поднял глаза и расцвел в улыбке. Ну и что, что он ошибся, главное, что с Мижуш все хорошо! Молчание — это тормоз развития.

***

Несколько дней ещё горожане благодарили волшебников. Чего те только не ели, чего те только не пили! Даже Леопольд закатил настоящий банкет! (В честь того, что обжоры наконец уезжают) В один из таких алкогольно-праздничных вечеров, в разгар веселья, Леон подошёл к Джувии, чтобы поговорить. Он отвёл её на улицу, во дворик при кафе и сказал: — Слушай, я наверное тебя напугал, да? Она смутилась. Конечно! Сплошные двусмысленные ситуации с участием Бастия сопровождали ее всю миссию! То комнату блондин перепутает, то останется с ней один на один в гостиной, то случайно встретится в парке, а то специально закажет её любимый десерт. А во время того, что творилось на фабрике, так вообще… Девушка покраснела, вспомнив. — Ну вот об этом я и говорю, — он взглянул на её пунцовые щеки. Как ему нравилось её смущение, — Джу. Я не хотел тебя пугать. Честно. Возможно, тебя отталкивает мой напор, но я хочу, чтобы ты понимала. Ты классная, Джу, — губы парня растянулись в обаятельной улыбке, — Мне интересно с тобой общаться. Правда пока я мало знаю о тебе. Он стал загибать пальцы, перечисляя. — Ты свято веришь, что тебя не существует без близких людей. Странно, — он вскинул брови, но продолжил, — Любишь шить игрушки. Но только с мордой Фуллбастера, - он скривился. Кажется, в этих противоречиях и заключалась «интересность» Джувии, — Очень переживаешь, когда кто-то умирает, как ты считаешь, по твоей вине. Вообще очень много переживаешь. Не выносишь тройной унисон и хуже колдуешь, когда теряешь концентрацию. А, еще. Ты ненавидишь пластиковые шары, потому что они уродские. — И вы… Все это запомнили? Девушка была удивлена. — Ага, — пожал плечами парень, — С тобой не соскучишься. И он не лгал. То в озеро его столкнёт, то купальник потеряет, то монстр готовится на неё напасть… То с Фуллбастером из-за неё драться приходится! Фея смутилась ещё сильнее. Подумать только, ей заинтересовались! Ей! Кто-то запоминал то, что она говорила. Что ж, нужно признать, это было чертовски приятно. — В общем, Джу, — он взял ее за руку, но фея нахмурилась, поэтому парень выпустил ладошку, — Понял, без рук. Ты красивая, прямо невероятная, — его глаза сверкнули, — Но я общаюсь с тобой не поэтому. У меня насчёт тебя не грязные намерения, как ты могла подумать. Она внимала его словам. Парень наклонился к её уху: — Я не сделаю ничего, чего бы ты сама не захотела. Снова мурашки прошлись по её спине, как тогда во время сражения. У девушки перехватило дыхание. — Леон-сама, — выдохнула она. — М? — Джувия сейчас вас ударит. — Без рук — без рук! Ты сама просила! Блондин смеялся и в шутку защищался от ее атак. Когда ему надоело издеваться, он сказал: — Ладно, Джу. Пойду я внутрь. А ты не стой на улице долго: хоть и лето, но вдруг простынешь. У меня сегодня с собой нет жакета. Он подмигнул ей и удалился. Да, он интересовался Джувией. Но интересовалась ли она им? Ведь и понятия не имела, что творилось в его душе. А там бушевала буря. Сложно казаться весёлым, лёгким и ненавязчивым парнем, когда внутри себя переживаешь о том, что не оставил и шанса вернуться к прежнему образу жизни, к которому уже, признаться, привык. Да, он привык к бывшей гильдии, где его ценили как второго по силе волшебника. Для самолюбивого Леона потерять этот статус было ударом. Ну и, как оказалось, одиночка-Бастия привязался к некоторым своим товарищам больше, чем думал поначалу. Но блондин пока справлялся со своими нерадостными мыслями. Пока. Он взъерошил белые волосы, чтобы выгнать из головы раздумья. Джувия погрузилась в себя. За ней ухаживал могущественный маг созидания. В силе его она убедилась во время выполнения задания, и больше не сомневалась. Заморозить целое здание! Кроме того, парень был явно не глуп. Как он разрушал гоночные машины! Симпатичный… Столько девчонок съедали его глазами, взять хотя бы в этом кафе. Столько же, сколько смотрели на милого Грея! Девушка разозлилась. Соперницы! Фея отогнала от себя мысли о Леоне, не вовремя пришедшие. «Надо вернуться в зал, чтобы защитить господина Грея от навязчивых поклонниц», — решила волшебница и хотела уже повернуть в сторону двери, как услышала, что через другой выход прошёл Фуллбастер. Локсар затаилась. Её возлюбленный сел на лавку и уронил голову на ладони. Видимо, он не разделял всеобщее праздничное настроение. Парень размышлял о том, что произошло за последнее время. Он себя не узнавал. Всегда спокойный, Грей превратился в агрессивного зверя. С чего бы это? И почему он так накинулся на похитителя? Разве он был чем-то страшнее, противнее предыдущих злодеев? Вряд ли. Но созидатель потерял контроль именно с ним и теперь сомневался в своей адекватности. И уже не мог однозначно оценивать свои прошлые поступки, как то поведение с Джувией. Рядом с ней Грей ведь тоже испытывал приступы ярости. Например, когда увидел её в кафе с Леоном, поедающих что-то из тарелок друг друга. Пока они поглощали печенье, Фуллбастера поглощала… «Что это было?» — сам парень не мог ответить на этот вопрос, — «Я обидел её? Я хотел обидеть её?» Он прокручивал в голове сцены, в которых кипел от злости. В каждой из них фигурировал галантный Леон. «Почему меня вообще это так парит?» — нахмурился маг, — «Ну обжимал он её… Черт!» Нет, он не мог убедить себя, что все в порядке. Кажется, брюнет считал, что Джувия ему уже принадлежит. Пусть это и не нужно, пусть он не пользуется её расположением. В его спальне стояла ваза. Он никогда в жизни не покупал букетов, и стеклянное украшение пустовало, покрывалось слоями пыли. Однако парень все равно ведь владел этой вазой. Но Джувия не была декором, не была вещью. Она была девушкой, милой девушкой, что боготворила бестолкового Фуллбастера. Вазу Грею не жаль было бы разбить вдребезги, даже если б это случилось в припадке бешенства, что с недавних пор набирало обороты. С Джувией же он так поступить не мог. С ней парень становился гораздо бережнее. — Грей-сама? Девушка подошла со спины. — Ох мать! Созидатель подскочил на месте. — Простите, Джувия вас напугала? — Ага. — Вы какой-то сам не свой. Раньше бы он не подлетел со скамейки. Дерганный стал. — Ты заметила? Она словно заглянула в его голову, озвучила терзавшие его мысли. — Сложно не заметить, Грей-сама. Джувия присела рядом и положила руки на складки мягкого платья. — Что с вами такое? Вы какой-то напряжённый последнее время. Устали от миссии? — Я не знаю, — пожал плечами волшебник, — Я не знаю… Девушка закусила губу, размышляя, что же ей сделать дальше, чтобы Грей продолжил с ней разговаривать. — Вы не заболели? Она приложила прохладную ладонь к его лбу. Фуллбастер закрыл глаза. Ему нужна была ее ласка, она снимала с него тяжесть самоанализа. — Температуры нет… Девушка хотела убрать руку, но её перехватил Грей: — Подожди. Сердце феи готовилось выпрыгнуть из груди, может, в тишине даже были слышны эти бешеные удары? Брюнет осознал, что все еще держит ладонь напарницы, и тут же выпустил её. Но не резко, не выкинул. Лишь разжал свои пальцы. Джувия не ваза, которую можно было швырнуть об пол, с ней Грей обязан был вести себя аккуратнее. — Иногда я на тебя злился. А ты ведь вроде ничего не сделала… В общем, если я тебя обидел, прости. Девушка сглотнула. Грей-сама извинился?! Действительно, сам не свой. Уж не подменили ли его? Хотя извинения были скупы, и про то, что его беспокоило, парень не рассказал, так что черты Фуллбастера все же прослеживались. Он встал и направился прочь с территории кафе Леопольда. Надоел ему этот банкет. - Грей-сама, постойте! Нет, это определённо был Грей. Он решил не думать о своих изменениях, сделать вид, что ничего не произошло. Так же, как и Джувия выкинула из головы мысль о Леоне и о все же возникшей химии между ними. Так же, как и Леон отказался от размышлений о потерянной ради девушки гильдии, об открытом осуждении его поступка Чешуей Змеи Девы и скрытом — Хвоста Феи. Так ведь проще. Молчание — образ мышления. Нежелание погружаться в глубину самого себя. Но если ты даже сам себя останавливаешь, выкидываешь «хлам» из черепной коробки, это не значит, что этого мусора в ней больше нет. Решил закопать? Пожалуйста. Теперь эти мысли на другом уровне, и ты их больше не сознаёшь. Но они продолжают влиять на твою жизнь. Как серый кардинал, незаметно.

***

Когда Нинель зашла в квартиру своей сестры, ей показалось, что человек, живший в ней, умер минимум месяц назад. Пыльно. Она разбирала вещи архивариуса и наткнулась на пачку своих же писем. Невскрытых. - Так и знала, ты не читала, - белокурая женщина вздохнула. Воспитательница продолжила поиски, сама не зная чего, и наконец нашла - ответ Амели, написанный три недели назад. В предпоследний раз, когда темноволосая была дома. И в ответе, неотправленном, по всей видимости, из-за важных дел, было не так много слов: "Нинель, хватит писать мне в таком объеме. Я не собираюсь тратить жизнь на изучение мемуаров своей сестры. В твоих парнях я уже запуталась. Выходи замуж за Джека, похоже, он первый мужчина, который отнёсся к тебе серьёзно. Видимо, любит тебя. Пусть ещё один человек помимо меня это будет делать". Аккуратный текст теперь украшали кляксы - некоторые слова размыло слезами Нинель. Молчание - это написать письмо, но не отправить его.

***

Гэбби единственная сбежала от правосудия. Она шла на поводу Мариона только из желания быть с сильным, думала, этот псих и правда устроит революцию. Хотела сыграть наперёд, а теперь скрывалась в лесах, опасаясь быть пойманной. Джонатан же, последний из приближенных Мариона, оказался в камере. Несколько недель спустя после ареста он безжизненным взглядом смотрел прямо перед собой. Гениальный учёный, осознавший губительность своих изобретений и цену своим ошибкам, он не мог простить самого себя. Человек удивительной мысли, он перехитрил смотрителей и пронес в клетку вещь, с которой все началось. Джонатан достал пистолет по ледяной заморозке. Первую его версию. Созданную еще во времена службы в королевской армии. Мужчина взглянул на оружие и сглотнул. Он не боялся, он все решил. Если его идеи губят тех, кого он любит, ему незачем жить. Злость на короля из-за смерти друга в итоге привела его на фабрику, где он погубил детей и… Амели. Он бежал от ответственности, спрятался в ненависти на власть, но сейчас принял все удары совести на себя. Пока его везли в тюрьму, пока шло дело, он передумал всю свою жизнь, и сейчас в его голове не осталось ни одной мысли, ни одного чувства не было в его душе, ни слова из него не могли вытянуть на последующих допросах. Ему нечего было говорить, он уже все сказал. Великий инженер направил пистолет на себя в своей камере, нажал на курок, и все тело учёного обернулось голубым мутным льдом. Джонатан задохнулся в течение двух минут с бездвижными глазами, смотрящими в тюремную серую стену. Молчание — это пустота.