До встречи, Джу

Сегодня в поезде ехал писатель. Он сидел сбоку и чуть поодаль от волшебников и что-то чиркал себе в блокнот. Угол обзора позволял ему наблюдать за парой, что в это солнечное воскресенье отправилась на задание. Но мужчина, конечно, не знал всех подробностей их жизни. Однако он хотел угадать их. Заметить то, что скрывается за образом незнакомца - такую цель он себе поставил. Искал вдохновения для новых книг. Исписался. Он кусает карандаш, изучая молодых людей, а затем чертит в своём широком синем блокноте вертикальную линию. Слева пишет - парень. Справа - девушка. Делает эти слова заголовками для столбцов и начинает заполнять таблицу. Иссиня-черные волосы, тёмные глаза, не разобрать цвета. Подтянутая фигура. Правильные черты лица. Небрежный взгляд. Голубые кудри, растрепанные по плечам, фарфоровая кожа, глубокие синие глаза в обрамлении густых ресниц. Румянец. Обводит написанное карандашом и оставляет пометку для будущего себя - прилагательные, что помогают увидеть. Мужчина поднимает глаза и продолжает расследование будущих персонажей. Записывает, что подметил, но оставляет место на будущее. Она заботливая. Эмоциональная. Тактильная. Отходчивая. Он один за одним вычёркивает написанные слова. Она заботливая просит открыть окно, потому что он, кажется, не переносит духоту заполненного вагона. Она уходит, обещая в скором времени вернуться, и по возвращении приносит бутылку холодного клюквенного морса. Видимо, купила у проводника. Она эмоциональная хлопает в ладоши, когда он делает первый глоток. Замирает, ожидая реакции. Вкусно? Её волнует. Он отвечает, что немного кислит. Она почти плачет. Но он утверждает, что ему даже нравится лёгкая кислинка, и на лицо девушки возвращается улыбка радости. Она тактильная кидается к нему в объятья, словно желая поделиться своим восторгом. Но он отвергает. Она эмоциональная плачет. Она отходчивая уже через минуту вытирает слезы рукавом своего пальто. (Неужели ей самой не жарко в таком наряде?) Снова смотрит на него, улыбаясь. "Так рада, что мы здесь вдвоём". Мужчина дописывает внизу, словно предыдущие пункты были числами, а сейчас он подводил итог их сложения: "Она любит его". Писатель задумывается, стоит ли добавлять это оценивающее прилагательное, кружащееся на кончике языка - влюблённая? И добавляет. Потому что интуиция подсказывает ему, что это вовсе не прилагательное, а нечто большее - существительное. Если первое описывает только какой-то признак, внешнюю оболочку, то существительное раскрывает самую "суть". "Теперь нужен конфликт", - размышляет попутчик, и грызёт изрядно обглоданный карандаш, - "Банальщина, но... Любит ли её он?" Колонка Грея понемногу наполняется кривым мелким почерком. Он спрашивает, не продует ли её из открытого окна. "Вежливость в обмен на услугу?" - ищет подвох мужчина. В ответ на её щебетанье предпочитает молчать, не всегда смотрит на неё, пока та говорит. "Равнодушие?" - кусочек карандаша упал писаке на брюки. Не отвечает на объятья, после высвобождается. "Ему неприятны её касания?" Он не вытирает её слезы, когда она плачет. "Его не трогает". И, казалось бы, можно в "итого" поставить то же слово, что и у Джувии, только с приставкой не. Невлюбленный. И старичок записывает. Но что-то ему подсказывает, вероятнее всего та же самая интуиция, что редко его подводила, что нужно понаблюдать ещё. Девушке улыбается молодой проводник. Он смотрит ей в глаза, не отрываясь, а затем подмигивает, флиртуя. Герой же с раздражением отсылает конкурента идти дальше по вагону и заняться своей работой. Сверлит взглядом, пока не теряет оппонента из вида. (Каким же цветом у него глаза?) В то время как голубоволосая без умолку трещит, он обращает внимание на одну деталь: девушка сидит со стороны прохода, и её задевают остальные пассажиры, проходя вглубь поезда. Парень обрывает её тираду и жестом показывает, что хотел бы поменяться местами. Затем закрывает окно, рядом с которым теперь сидит его спутница. На неё падает какая-то чушь с потолка (и кто только проектирует поезда в наше время?!), но парень успевает оттолкнуть кусок чепухи прежде, чем тот украсит волосы его очаровательной спутницы. Правда, теперь брюнету придётся отойти, чтобы ополоснуть руки. Писатель стирает пресловутое не. Влюбленный. Но в скобках ставит вопрос, все еще надеясь, что наткнется на конфликт, пусть и самый банальный из всех возможных. "Как же проверить, пара они или все-таки нет?". Карандаш ломается под натиском пальцев любопытного попутчика, а фрагмент деревянного огрызка катится в сторону героини и утыкается в её чемодан. "Точно!" - озарило надежду литературы, - "Если они пара, то этот чемодан один на двоих, и в нем будут вещи обоих! А если же нет, значит, чемодан принадлежит только девушке. Ну или парню, не суть". Воровство - грех. Но в чем его предпосылки? Что если в жажде истины о незнакомых попутчиках на железной дороге? Отвлечь Джувию было несложно - стоило попросить проводника передать ей от тайного поклонника свое восхищение, и волшебница перешла в режим наступления. - Кто это был? Милый Грей? Грей-сама?! - она выпытывала ответ. Старичок пребывал в состоянии эйфории, а поезд между тем прибывал на очередную станцию. Как раз на ту, на которой писатель должен был оставить свое расследование и высадиться на вокзале. Мужчина захлопнул блокнот, похитил чемодан и довольный направился в тамбур. "Дома я все узнаю!" И он узнал. Что Джувия его героиня носит кружевное белье.