Mann gegen Mann

Владимир зашел в свою квартиру, захлопнул дверь, прошел в гостиную, тихо выругавшись, поняв, что он снова сбил и все-таки разбил дурацкую подставку для зонтиков, в которую и зонтики-то никто никогда не ставил, и, наконец, включил свет. Мужчина сел на диван и стал глубоко дышать, мысленно считая до десяти. Ни хрена не помогало. Он понимал, что поступил, по меньшей мере, очень глупо, когда смотался с церемонии, на которой была тьма тьмущая журналистов, но в тот момент ему казалось, что иначе он поступить просто не может. Владимиру осточертели эти интервью, которые в последнее время были практически одинаковыми, отличаясь друг от друга лишь датой, незначительными мелкими деталями, часто добавляемыми самими журналистами, чтобы немного приврать, слегка приукрасить, или банально добавить хоть что-то новое в заученный текст Кличко. Ему надоело миловаться у всех на глазах с этой крашеной куклой Хейден и делать вид, что у них все прекрасно, и подготовка к свадьбе идет полным ходом. Владимиру было совершенно все равно с кем быть. Нет, не совсем так. Ему был нужен лишь один единственный человек, который никогда не будет с ним. А раз так, то плевать, кто будет рядом, лишь бы пресса вовремя получала свежие фото и не распускала омерзительные слухи, которые довольно сложно опровергнуть за неимением стоящих доказательств. С Хейден не было совершенно никаких проблем. Дурочка сразу поверила, что он осознал, каким идиотом он был и понял, что кроме нее никто не сможет сделать его счастливым, и с радостью согласилась стать его женой. Ну, хоть кто-то в этой гребаной ситуации был рад. Хорошо, что они еще не стали жить вместе, Владимир бы не выдержал сегодня ее присутствия. Во-первых, она точно вынесла бы ему мозг из-за бывшей стойки для зонтиков. Во-вторых, Владимир был просто уверен, что если Хейден снова повиснет на нем в ближайшее время, он, наконец, выскажет ей, что он не плюшевый мишка, чтобы его можно было везде тискать. Черт возьми, как же сложно было любить собственного брата! К тому же человека женатого и воспитывающего троих детей. И угораздило же Владимира выбрать себе объект обожания, постепенно ставший самым сокровенным и в то же время просто несбыточным желанием. Виталий был рядом с ним почти всегда и, несмотря на некоторые разногласия и пару очень крупных ссор, брат всегда оставался самым родным, близким и надежным человеком, и только его по-настоящему хотелось видеть рядом с собой. Самое парадоксальное было в том, что только брату Владимир доверял, но именно ему он никогда бы не смог поведать свою самую страшную тайну. Ему нужен Виталий. Только он. И никто никогда не сможет его заменить. Владимир даже пару раз пытался быть с парнями, думая, что, быть может, все дело просто в том, что его не привлекают девушки, но сразу понял, что это было неправильным и очень глупым решением. Ему еще очень повезло, что о его похождениях и экспериментах по счастливой случайности никто не узнал, иначе скандала точно было бы не избежать. Владимира всегда удивляло, каким образом брат еще ни о чем не догадался. Виталий всегда прекрасно чувствовал любое изменение в настроении младшего брата, замечал, если с ним было что-то не так, и просто не унимался, пока не узнает в чем причина. Или же он наоборот уже давно обо всем знает и просто не хочет портить отношения неприятным разговором. И правильно. Ни к чему все это ворошить, пока Владимир еще в состоянии запрятать все эти никому не нужные чувства поглубже и никому их не демонстрировать. Только вот надолго ли ему хватит выдержки? И что с ним сделает брат, если узнает? Наверное, просто прибьет, ну или на худой конец отправит куда-нибудь лечиться. Только вот от, мать ее, любви еще никто не удосужился придумать лекарство, хотя в таких безнадежных запущенных случаях, как этот, оно бы точно лишним не было. *** Владимир так задумался, что даже вздрогнул, когда услышал, как открывается дверь. Ключи от его квартиры были только у одного человека. Братская забота, черт ее дери! И почему только все так некстати? Владимир лишь тихо вздохнул, поняв, что от серьезного нудного разговора, которого он всегда старался избежать, сегодня уйти никак не удастся. Виталий прошел в гостиную и пристально посмотрел на брата. - Почему ты ушел? – наконец тихо спросил Виталий, опускаясь в кресло. - Захотелось, - буркнул Владимир, даже не задумавшись, что выглядит сейчас как маленький обиженный ребенок, и обиду эту срывает на брата, который уж точно не мог быть виноват в его плохом настроении. - Хейден сильно волнуется, - начал мужчина. - Да и черт с ней, - на автомате выдал Владимир, уже привыкнув, что с братом нет необходимости контролировать, что он вообще говорит. - У вас с ней что-то случилось? – Виталий вопросительно изогнул бровь. - Нет, все нормально, не обращай внимания, - мужчина вздохнул и махнул рукой, - Просто очень сильно устал, правда. - Так, знаешь что, снимай футболку и ложись на диван, сделаю тебе массаж, хоть немного расслабишься. Возражения не принимаются, - он тихо усмехнулся. Массаж. Только этого, блин, не хватало для полнейшего счастья! Владимир все же послушно разделся до пояса и улегся на живот, надеясь, что ему хватит силы воли никак не отреагировать на прикосновения брата. Он понял, что зря понадеялся с самых первых секунд этого массажа, грозившего превратиться в самую настоящую пытку. Прикосновения Виталия, которые всегда были такими желанными и необходимыми, вызывали у его младшего брата определенную реакцию, которую становилось все труднее скрывать. Владимир уже шумно дышал, не в силах восстанавливать то и дело сбивающееся дыхание, а когда брат стал касаться его поясницы, мужчина даже сдавленно застонал, сильно прикусывая губу. - Эй, ты в порядке? – Владимир услышал встревоженный голос брата совсем рядом, и сразу же почувствовал, как горячее дыхание обдает чувствительную кожу на его шее. - Да-да, все хорошо, - охрипшим голосом отозвался мужчина. - Уверен? Ты, кажется, заболел, весь горишь, - Виталий заботливо погладил его по, в самом деле, пылающим красным щекам. - Все в порядке, - прохрипел мужчина. И нужно же было брату припереться. Лучше бы Хейден успокаивал. Черт, ведь даже с дивана не поднимаешься, - Вит, послушай… Ты, наверное, не сможешь понять меня, но я люблю тебя. В смысле люблю не как брата. Вот и все. Сейчас он либо получит таких люлей, что ему даже никогда и не снились, либо брат просто уйдет и никогда больше не заговорит с ним. Виталий перевернул совсем не сопротивляющегося брата на спину и некоторое время просто смотрел на него, словно бы желая убедиться, что это все серьезно, а не какая-нибудь тупая шутка. Неожиданно для Владимира Виталий склонился и поцеловал его. Все еще не в силах поверить такому необъяснимому и непонятно с чего свалившемуся на него счастью, Кличко стал с наслаждением отвечать на поцелуй старшего брата. Постепенно Виталий лег удобнее, ближе прижимаясь к брату, и мужчина широко распахнул глаза, почувствовав, как ему в бедро упирается возбужденная плоть. Отступать уже явно было поздно, да и мыслей о том, чтобы остановиться даже не возникало. Владимир послушно позволил раздеть себя и торопливо избавился от одежды брата, который тоже явно против ничего не имел. Владимир отказался от подготовки, желая поскорее перейти к самому главному. Несмотря на все опасения, что будет слишком больно и придется прекратить, Виталию удалось заставить брата сразу забыть о глупых мыслях и просто получать удовольствие. Брат во всем был внимательным и заботливым, и Владимир с удовольствием и некоторым рвением отдавался ему, наслаждаясь поцелуями и ласками мужчины. Виталий оставил брата лишь поздно вечером. Владимир понимал, что его дома ждет семья, но почему-то от этих мыслей не становилось грустно, или больно. Его брат все еще был с ним, не отвернулся, и даже больше – смог ответить взаимностью на его чувства. Ни о какой печали тут и речи идти не могло. Иметь возможность быть с любимым человеком – вот самое настоящее счастье, и братья это счастье обрели.